Мэрилин Маркс – Принц запретов (страница 24)

– Как поживает наша гостья из мира людей?

Я сделала несколько шагов по каменному полу, придерживаясь за стену, увитую ползучими растениями.

– Вайолет, чего ты хочешь, а?

– Да ничего, просто нравится смотреть, как мой братец все глубже себя закапывает. Ты совершаешь самую страшную ошибку в жизни. Забавно за этим наблюдать.

Я добралась до конца коридора и затаив дыхание заглянула за угол, спрятавшись за очередным раскидистым деревцем в горшке. Джек и Вайолет, как бы их ни звали на самом деле, стояли в дверном проеме между фойе и кабинетом. Вайолет прислонилась к косяку и потягивала какой-то напиток.

– Ты устроил превосходный спектакль, кстати. Впрочем, вряд ли он понравился нашей смертной крохе. – Она выпятила губы и сложила ладони, пародируя молитвенный жест. – Поставил бедняжку на колени, а она возьми да начни молиться христианскому Богу! Поди, в тот момент ты здорово разочаровался.

Он сжал зубы и покосился туда, где я пряталась. Я всем телом вжалась в стену и зажмурилась. Через секунду Джек вздохнул:

– Отправляйся домой.

– За это не беспокойся, лучше подумай о последствиях своих идиотских поступков. Сдается мне, ты вообще не понимаешь, что будет дальше.

– Прекрасно понимаю.

– Она не решит наших проблем. Только создаст новые. Уж не знаю, что там между вами, но оно здорово туманит тебе разум. Раньше надо было думать.

– Поэтому-то ты решила ее от меня спрятать? Ничего лучше не придумала?

– А что делать, если у тебя яиц не хватает, чтобы отослать ее подальше? Я оказала тебе услугу.

Они понизили голос до шепота и продолжали спор, а я решила идти: все, что нужно, я уже услышала. Огляделась в поисках выхода. Джек и Вайолет загораживали единственный известный мне путь, а про тайные коридоры и двери в этой части отеля я ничего не знала.

Дверь Тайника со скрипом приоткрылась, будто бы повинуясь фантомному ветру. В высокое окно лил солнечный свет. Сеток на нем не было. Как не было и замка, насколько мне было видно. Сердце подскочило к самому горлу. Брат с сестрой прервали ссору. Вайолет о чем-то спросила, но Джек шикнул на нее, призывая к тишине. Меня затрясло. Сердце заколотилось как бешеное.

– У меня нет на это времени, – наконец сказал он.

– Мы еще не закончили.

Тишина повисла слишком неожиданно, явно не случайно. Должно быть, он что-то почувствовал: может, услышал, а может, унюхал или еще что-то. В конце концов, почуял же он как-то приход Вайолет. Словно зверь. Как я ни пыталась утихомирить пульс силой воли, он только ускорялся. И новая мысль подстегнула его еще сильнее.

Если не успокоишься, он тебя почует! Именно так сказала Вайолет у меня в гостиной. А тяга… она наверняка неспроста возникла. Это мне не почудилось.

Я внимательно оглядела мрачный коридор. Все стены тут были в цветах вистерии, белладонны и не только. Все растения – сплошь ядовитые. Справа я увидела плотные стебли наперстянки, пробившиеся сквозь трещины в камне.

Во сне Джек часто призывал меня собирать определенные цветы и растения. Как правило, все они были ядовитыми в большой дозировке, но он любил повторять, что лекарство – не что иное, как правильно дозированный яд. Именно от Джека я узнала, какой эффект вызывают эти растения при приеме внутрь. От белладонны случаются галлюцинации, от вистерии начинается рвота, от азалии изо рта идет пена, а болиголов ее останавливает. Наперстянка же замедляет пульс… если принять совсем немного. Большая же доза может убить.

Не успев подумать дважды, я оторвала один лепесточек и прожевала. Медленно. Эффект был немедленным. Я сплюнула лишнее. Тут же стало легче дышать. Сердце забилось медленнее и спокойнее. Джек, словно бы почувствовав это, с растущим нетерпением повторил, что продолжит разговор позже.

Коридор покачнулся. Не обращая на это внимания, я пробралась в Тайник и с тихим щелчком захлопнула за собой дверь. Распахнула окно, выглянула наружу, моля небеса о том, чтобы желудок меня не подвел.

«Высоковато» – это еще слабо сказано, подумалось мне, когда я опустила взгляд на улицу. До тротуара было несколько сотен футов. Внизу уже сновали люди и машины, сероватый дымок из их выхлопных труб растворялся в легком ветерке. Утро выдалось теплое. Двумя этажами ниже виднелся каменный балкончик. Здание было старое, с многочисленными уголками, щелями и выступами. Если действовать осторожно и медленно, вполне можно спуститься.

Я подумала, не скрутить ли мне веревку из простыней, но на это не было времени. Придется спускаться по стенам и молиться о том, чтобы в случае падения я рухнула на балкончик, а не на улицу. И чтобы этот самый балкончик не переломал мне ноги.

Я сделала несколько глубоких вдохов, борясь с нахлынувшей тошнотой. Сердце гулко колотилось в груди. До цели было футов пятнадцать, может, чуть меньше. А я уже преодолела где-то пять футов и семь дюймов, так что падение не казалось таким уж фатальным. Такое вполне можно пережить.

Я крепко зажмурилась и спрыгнула. В полете уловила треск рвущегося чулка, зацепившегося за камень, почувствовала, как до крови ободрала пальцы, задев ими какой-то острый угол, и как вспыхнула боль в покрытых порезами ногах, стоило им натолкнуться на какой-то из выступов, обточенных ветром. Я рухнула на балкон, глубоко вздохнула и усилием воли заставила себя встать. Открыла стеклянные двери и вошла в гостиничный номер. Людей внутри не было, только распахнутый чемодан и ворох мятого постельного белья. Я поспешила спрятаться в тени, а окончательно пришла в себя только на улице, прислонившись к фонарному столбу и услышав вопрос швейцара о том, не нужна ли мне помощь. Отлично, мне удалось сбежать, но что дальше?

Я пошла домой, подволакивая окровавленные ноги и едва держа голову. Чека у меня больше не было: наверное, его сожрал боров или торжественно сожгли ночью. То есть я осталась совсем без денег, а отсутствие Джека вовсе не означало, что у меня в квартире безопасно. Но оставался еще один потенциальный источник помощи.

– Доброе утро, цыпочка! Какой приятный сюрприз! – Стоило Лиллиан разглядеть меня повнимательнее, и она помрачнела. – Что с тобой приключилось?

– Одолжи мне два доллара.

– Э-э-э, ну ладно, сейчас, – сказала она, но не двинулась с места. – Видок у тебя так себе, Адди. Почему ты в ночнушке? И где твоя обувь, бог ты мой…

– Позарез надо, – прошептала я, заодно давая понять, что задавать мне лишние вопросы сейчас не стоит.

Меня мучила совесть – все-таки я кое-что выкрала у Лиллиан и использовала ее, чтобы подставить Джека Уоррена, но теперь это не имело значения. Нужно было уносить ноги от высших фейри, а сама Лиллиан, насколько я понимала, относилась скорее к…

Я замерла и обвела ее внимательным взглядом. Высокий рост, гибкость, изящество, неземная красота… Интересно, как широко простирается сеть Джека Уоррена? Сколько таких вот ходят по улицам в человечьем обличье и живут среди нас?

Лиллиан скрестила руки на груди и нахмурилась, прижавшись плечом к дверному косяку.

– Я тебе честно скажу, Адди, ты не против?

Я вцепилась в края ночной рубашки:

– Нет, конечно.

– Выглядишь ты неважно, – всматриваясь в мое лицо, подметила она. – Ночью я услышала какой-то подозрительный шум и кое-куда позвонила. Знаю, что тебе кое-кто помог.

О да, сама Вайолет Уоррен, дьяволица во плоти.

– Проблема решена, спасибо большое.

Она прикусила нижнюю губу и продолжила:

– Если совсем честно, на тебя страшно смотреть. Можно мне хотя бы узнать, зачем тебе деньги? Может, я смогу помочь?

– Это личное. Пожалуйста, Лиллиан, речь всего о паре долларов. Я тебе их верну через несколько дней.

– Знаю, прозвучит сомнительно, но, если нужна помощь, обратись к мистеру Уоррену. Он…

– Нет.

Лиллиан нахмурилась.

– Мы же с ним совсем чужие люди, мне неловко.

– Ну ладно… – Она достала деньги, но не сразу отдала мне банкноты.

Я сжала их в кулаке:

– Не говори Джеку.

Мы обе замерли. Прошла секунда, показавшаяся мне вечностью. Лиллиан печально и натянуто улыбнулась:

– Конечно, не буду.

Мы спешно попрощались. Никто не хотел признавать, что это, возможно, навсегда.

Глава двенадцатая

Я бежала к Центральному вокзалу так, словно от этого зависела вся моя жизнь. Впрочем, это вовсе не преувеличение. У меня было всего два доллара, а еще рваные чулки и грязная сатиновая ночная рубашка. Мужчины провожали меня косыми взглядами, а женщины закрывали глаза своим детям. На 46-й улице меня почти поймал полицейский, но я юркнула в переулок и смогла от него сбежать.

Усталый кассир уставился на меня сквозь стекло сверкающей, вычурной билетной кассы:

– Куда едете?

– Мне нужен билет на ближайший поезд. Любой, какой только можно купить за два доллара. Желательно до Чикаго. – Первым делом я решила уехать как можно дальше. Правда, тогда у меня совсем не останется денег, но об этом можно позаботиться и на следующей остановке.

Дальше по плану, раздобыв еще несколько долларов, я должна была выйти на связь с Томми и воссоединиться с ним на Среднем Западе. А потом уехать вдвоем далеко-далеко отсюда. Навсегда. Я сунула смятые купюры под стекло, нетерпеливо подпрыгивая на месте. Кассир уставился на меня.

– Скорее!

Он что-то пробурчал себе под нос, поставил штамп на билет, оторвал его и протянул мне:

– До Чикаго. Одиннадцатый путь. Отправление через три минуты.