Мэри Стюарт – Прогулка в Волчьем лесу (страница 8)

– Надеюсь, тут найдется что-нибудь вам по росту, – сказал он. – Старая Гульда вечно возилась с детской одеждой. Сколько раз она спасала нас с Отоном от порки, штопая наши чулки после каких-нибудь проделок! Попробуйте примерить это, юная дева.

Никогда еще игра в переодевания не казалась детям такой увлекательной. Это была настоящая старинная одежда, не театральная и не домашняя маскарадная. Настоящие пояса из мягкой телячьей кожи, серебряные пряжки с камнями: бирюза для Джона, гранаты для Маргарет. Одежда была поношенная, с заплатками тут и там, потому что, как объяснил Мардиан, ее, тканую и шитую вручную, носили годами. Когда дети наконец нарядились, их платье выглядело так, будто они ходят в нем давным-давно.

В комнате висело зеркало, пыльное и потускневшее, как и все в домике. На вид оно было металлическое и кое-где проржавело. Дети оглядели себя в нем.

На Джоне были чулки из толстой шерсти цвета плюща и темно-синяя шерстяная куртка. Джон хотел алую, как грудка малиновки, но оборотень покачал головой:

– Лучше выбери темный или серый цвет. Кто знает, возможно, придется прятаться или красться в темноте.

Поэтому Маргарет выбрала серое платье с широкой юбкой почти до щиколоток и длинными узкими рукавами. Поверх платья полагалось носить свободную безрукавку, которую Мардиан именовал «сюрко». Маргарет описала бы ее цвет как темный красновато-коричневый, а Мардиан назвал его червленым. На поясе висел кошелечек, куда Маргарет убрала носовой платок и монету, которую получила от охотника. На ноги дети надели удобные остроносые башмаки, мягкие, словно замшевые. Больше всего в новом одеянии Джону понравился охотничий нож, который крепился к поясу, как у Мардиана. Рукоять ножа, так же как сумку и пояс, украшала бирюза, а еще нож был очень острым.

– Придется есть аккуратно, чтобы не порезать губы, – заметил Джон, пробуя лезвие, затем поднял удивленные глаза на оборотня. – Я это сказал? Откуда мне знать… – Он запнулся и изумленно спросил: – Я что, уже ел этим ножом?

Мардиан кивнул:

– А разве в вашем времени вы не используете за столом нож?

Джон нахмурился, пытаясь вспомнить.

– Используем, но не так. Но я откуда-то знаю, как им принято пользоваться тут. Это значит, что мы стали частью вашего мира?

– Так и есть. Вы стали частью моего мира. Не стоит пугаться. Разве вы сами не удивлялись, что мы говорим на одном языке, хотя утверждаете, что прибыли из-за моря и никогда не учили язык моей страны?

– Тогда мы думали, что спим и видим сон, – сказал Джон. – Ваш язык звучит для нас как английский.

– А вы разве не по-английски говорите, мистер… лорд Мардиан? – спросила Маргарет.

– Думаю, вам не следует больше так меня называть, – промолвил их хозяин. – Приберегите это имя для поддельного лорда Мардиана. А меня зовите Волк. Простое хорошее имя. Нет, юная дева, я не говорю «по-английски». Для меня ваше имя звучит как Гретта, а имя Джона – как Ганс. А теперь послушайте. Если вас спросят, кто вы, скажите, что вы внуки леди Гризельды. Она очень стара и давно потеряла счет многочисленным отпрыскам. К тому же ее разум блуждает, настоящее и прошлое в ее голове перемешались. Даже если она скажет, что видит вас впервые, никто ей не поверит. Скажете, что сироты, что состоите в свите герцога Отона. Если вас заподозрят в обмане, то отведут к герцогу, что нам и нужно. Впрочем, я сомневаюсь, что вы способны вызвать подозрение. Итак, юная Гретта, если вас спросят, что вы скажете?

Маргарет, ничуть не смутившись, присела в легком реверансе:

– Извольте, господин, мы Ганс и Гретта, состоим в свите герцога, а леди Гризельда наша бабушка.

Оборотень улыбнулся:

– Вот видите? Никому в замке и в голову не придет вас в чем-нибудь заподозрить! А теперь, Ганс, положи амулет в кошелек и не спускай с него глаз. Давайте обсудим наш план. Время не ждет. Солнце скоро сядет, и я лишусь возможности с вами говорить. Вернемся в гостиную, подкрепитесь на дорожку.

Дети последовали за ним в другую комнату.

– Волк, – начала Маргарет и запнулась.

– Что тревожит тебя, юная дева?

– Не хочу вас обидеть, – смущенно выпалила девочка, – но вы говорите, что собираетесь отвести нас в замок после наступления сумерек. Но если вы…

– Если с наступлением темноты я обращусь в зверя, сможете ли вы находиться рядом со мной?

– Да, – с несчастным видом подтвердила Маргарет.

Некоторое время оборотень печально смотрел на девочку сверху вниз, затем отвел глаза к окну.

– Когда стемнеет, я уйду в лес в обличье зверя, – произнес он, стоя к ним спиной. – Где буду убивать и пожирать моих жертв. И только после этого я стану безопасен, и до утра вы сможете мне доверять.

– Но мы и так вам доверяем… – начал Джон.

Оборотень резко обернулся:

– Ни в коем случае! Не доверяйте мне ни в коем случае! Просто дождитесь моего возвращения. – Он добавил строго: – Как только солнце сядет, вы запретесь во внутренней комнате и придвинете сундук к двери. Что бы вы ни услышали, не открывайте дверь! Я за себя не отвечаю. Прошу вас, поверьте моим словам! И обязательно закройте ставни на щеколду. Но главное, не отпирайте дверь! Я вернусь, когда взойдет луна. Как только увидите свет в щелях ставен, откройте их и ждите меня. Вы поняли?

– Поняли, так и сделаем, – ответил Джон.

– И все-таки одного я не возьму в толк, – сказала Маргарет, – разве это не смертельно опасно, я имею в виду, для вас, идти в замок вместе с нами?

– Не опаснее, чем в любую другую ночь, но выбора нет, идти днем мы не можем. Без меня вы не найдете вход в потайную комнату, а я не сумею в обличье волка открыть окна и двери, чтобы войти самому. Поэтому мы идем вместе и ночью. А сейчас, – оборотень бросил быстрый взгляд на небо за окном, – я должен рассказать вам, как мы войдем в замок. У меня есть рисунок. Вот тут, у подъемного моста, окно, в котором мы с Отоном когда-то вытащили решетку…

Когда солнце опустилось за верхушки деревьев, оборотень встал, свернул пергамент и положил его на полку буфета в углу, затем раскидал почти прогоревшие дрова в камине, чтобы они безопасно дотлевали среди золы.

Обернувшись, он поймал взгляд Маргарет. Как ни старалась девочка скрыть тревогу, вид у нее был изрядно напуганный.

– Не бойтесь того, что случится ночью, – промолвил Мардиан. – Делайте, как я сказал, и все обойдется. Если заклятие окажется сильнее меня, у тебя есть кинжал, Ганс. А вам, юная дева, я дам вот это. – Он взял с буфетной полки деревянный ящичек, внутри которого Маргарет увидела молотый перец.

– Перед этим отступит даже лесной волк, – с горькой улыбкой произнес оборотень. – Это сильная специя и очень дорогая. Старая Гульда любила пряности, и, когда мы с Отоном, будучи пажами, в свой черед прислуживали герцогу за столом, мы умудрялись – не спрашивайте меня как! – раздобыть их для нее. Старушка расходовала пряности очень экономно, и после нее остались запасы. – Он взял щепоть перца, принюхался и скривился. – Как я и думал, он не утратил своих свойств. Итак, не скупитесь, юная дева, как бы ни был дорог этот порошок, черпайте щедрой рукой. Вы обещаете?

– Обещаю.

Оборотень передал Маргарет ящичек и закрыл буфет.

– А теперь вы должны приготовиться. Ступайте в другую комнату и заприте за собой дверь и ставни. Постарайтесь не бояться. Для меня на свете нет ничего горше, чем навредить вам или стать причиной вашего страха.

Дети вошли в комнату. Когда дверь за ними начала закрываться, Маргарет увидела, как Мардиан отвернулся, его плечи поникли, голова опустилась, словно он собирал силы перед тем неизбежным, что должно случиться. Повинуясь внезапному порыву, девочка подбежала к оборотню и взяла его руку в ладони:

– Не тревожьтесь, дорогой Волк! Мы ничего не боимся, и мы справимся. Мы знаем, что делать, и будем в точности следовать вашим советам. Надеюсь, ваши страдания скоро закончатся.

Руки Мардиана сжали ладони девочки.

– Сегодня я впервые буду страдать не в одиночку. Спокойной ночи, юная дева. Спокойной ночи, Ганс. Мы увидимся после восхода луны, но я не смогу с вами разговаривать. А теперь я хочу пожелать вам удачи.

Дверь за ними закрылась. Дети опустили щеколду и приперли дверь тяжелым сундуком. Затем плотно закрыли ставни и, сплетя руки, сели рядом на сундуке и принялись ждать.

Первым его услышал Джон. Глухой удар, словно тяжелое тело рухнуло на пол, затем стон, тихий, но такой жалобный, что мальчику захотелось заткнуть уши, только бы его не слышать. Внезапно стон резко оборвался, за ним последовала еще более зловещая тишина. На смену тишине пришел воющий звук, как будто крупный зверь зевал во всю пасть после сна. Раздался скрежет когтей по деревянному полу. И снова вой, на сей раз громче и свирепее, а после протяжный рык, от которого волосы у детей встали дыбом, и они крепче сцепили руки, сидя на своем неудобном насесте и не сводя глаз с двери.

Раздался тихий скрежет когтей, словно кто-то крадучись приблизился к двери и несколько раз ткнул носом в щель между полом и дверью. Зверь взвыл и всей тушей обрушился на дверь.

Крепкая дверь задрожала, но устояла. И снова волк с рычанием прыгнул на дверь, царапая ее когтями и отрывисто дыша. Дети бросились к окну и присели на корточки под ставнями. Джон вытащил кинжал, а Маргарет дрожащими пальцами сжала ящичек с перцем. Дети не отрывали взгляда от двери, в которую, скуля и воя, бился в неутолимой жажде крови лютый зверь – заколдованный Мардиан.