Мэри Стюарт – Прогулка в Волчьем лесу (страница 14)

– Ну, я не рискнул, боялся себя выдать. Нам с тобой повезло, что мне удалось сюда спуститься, но надолго я не задержусь. До ужина остался час, а я теперь вроде как член команды. Занятно, что мальчики, которые прислуживают за столами, все сплошь благородные, а не какие-нибудь там простолюдины. Они подают еду даже собственным отцам. В общем, я в команде, и никто мне вопросов не задавал. Уже трое назвали меня Лионелем, наверное, настоящий Лионель уехал или умер. Скорее, умер, поскольку, судя по разговорам, тут многие умирают молодыми. Может, я немного похож на того Лионеля? В любом случае все хорошо, я справляюсь…

Джон говорил, а Маргарет ела и с каждой минутой чувствовала себя все лучше.

– На самом деле, не будь все так серьезно, было бы даже весело, – закончил он, – только ума не приложу, как мне подобраться к герцогу.

– А ты не можешь просто улучить момент, броситься перед герцогом на колени и попросить об аудиенции? Иногда чем проще, тем лучше.

– Мог бы, наверное, но это рискованно. Если рядом окажется Альмерик, я закончу свои дни в темнице или того хуже. Не хочется проверять.

– Тогда, может быть, Деннис или Юстин умрет молодым и тебе поручат прислуживать герцогу, – сказала Маргарет, откусив от чего-то сладкого с запахом миндаля. – Какая вкуснятина! Похоже на марципан.

– Это он и есть. А кто такие Деннис и Юстин? Пажи герцога? Одного из них я видел утром, но не осмелился спросить его имя, поскольку все бы удивились, что я его не знаю. А тебе откуда это известно? Что ты смогла выяснить?

– Немногое, но я думаю, Волк ошибается насчет принца. Он не пляшет под дудку Альмерика, принц подозревает его, только не знает точно. Я подслушала их разговор.

– Правда? Молодец! Расскажи.

– И как меня только не разорвало от злости! – И Маргарет, изредка останавливаясь, чтобы откусить и прожевать, рассказала Джону все. Закончила она дамой в зеленом и объяснением, почему убежала и спряталась.

– Жалко. Значит, тебе придется прятаться здесь все время, – задумчиво промолвил ее брат. – Будем надеяться, я не попадусь ей на глаза, а то она увидит меня и все вспомнит. Постараюсь держаться в тени, когда они все будут выезжать на утреннюю охоту. Но ты…

– Какой от меня прок в замке, если я все время просижу взаперти! – сердито выпалила Маргарет, которой несколько часов в погребе показались вечностью.

– Нам остается только дождаться Волка и все рассказать ему. Разговаривать он с нами не сможет, но вдруг захочет, чтобы ты вернулась в лесной дом.

– И оставила тебя здесь одного?

– Но это же ненадолго!

– Это может занять несколько дней! Фу, как я ненавижу эту противную даму в зеленом!

Скрежет и грохот заставили брата с сестрой броситься к окну и глянуть через ров, по которому скользили лебеди, оставляя за собой расходящуюся рябь. Скрипел подъемный мост. Замок запирали на ночь.

– Прости, Мег, – быстро промолвил Джон, – но мне пора. После ужина я принесу еще больше еды. Салфетки я заберу. Вернусь к приходу Волка.

– Ты не можешь знать наверняка. А что, если ужин затянется до утра? Не хочешь убрать решетку? Она тяжелая.

Джон задумался.

– Лучше дождаться темноты, чтобы никто не заметил. Я постараюсь спуститься вовремя, но, если Волк появится раньше, придется тебе самой. Думаю, ты справишься. Не пытайся поднять решетку, просто толкни, но только когда Волк вернется. Поняла?

– Поняла.

– Не волнуйся, – бодро добавил Джон. – Там все так заняты, что никому до нас нет дела. Посидишь немного, а там и я приду. Выше нос. Лучше поскучать тут, чем нарваться на розги наверху.

– Еще бы! – воскликнула Маргарет. – Ладно, зато я скоро увижу Волка. Ступай, но будь осторожнее.

– Во мне не сомневайся! – ответил Джон и вышел.

Глава 13

Возможно, им просто повезло, или – как думали дети впоследствии – все дело было в волшебстве, которое забросило их в прошлое на помощь Волку, но именно в тот вечер Джону представился шанс оказаться рядом с герцогом.

Шанс весьма призрачный и не более чем шанс. Их отец часто говорил, что удача зависит от нас. Нам дается шанс, а дальше все в наших руках. Если у нас не хватит смелости или ума, чтобы воспользоваться стечением обстоятельств, удача ускользнет и никогда не вернется. По крайней мере, мы должны попытаться. А тех, кто ни разу в жизни не пытался схватить удачу за хвост, в старости ждут одни сожаления. Вот и вышло, что, когда вечером Джону представился шанс, он, презрев опасность, ринулся ей навстречу.

Оставив Маргарет в потайной комнате, Джон вернулся на кухню и скоро уже носился сломя голову с блюдами и тарелками. Он не боялся разоблачения. Теперь его узнавали и обращались к нему «Ганс», а не «Лионель». Никому в голову не приходило задуматься, что до сегодняшнего дня они в глаза не видели никакого «Ганса».

Пришел черед Джона подавать вино. Разливать вино по кубкам из кувшина было гораздо проще, чем метаться туда-сюда с блюдами, и теперь у него появилась возможность разглядеть тех, кто сидел за главным столом.

К ужину герцог облачился с подобающей его положению пышностью – в длинную, отороченную мехом пурпурную мантию, голову украшал золотой обруч вроде короны. Амулет по-прежнему висел на груди. Рядом сидел принц Криспин в роскошном одеянии янтарно-желтого бархата. Принц чрезвычайно походил на отца и, как заметила Маргарет, подобно ему был печален и бледен, почти как если бы его терзала та же печаль, то же заклятие. Альмерик, сидевший по другую руку герцога, напротив, был весел и оживленно беседовал с соседкой по левую руку от себя. Ибо на ужине присутствовали и дамы. Одеты они были столь же великолепно, как и мужчины, да и ели не меньше. А также и пили. На взгляд Джона, манеры у гостей были ужасные. Они хватали пищу, не дожидаясь, когда поднос поставят на стол, окунали в общее блюдо свой откушенный хлеб, руками передавали друг другу куски мяса и пили из чужих кубков. Если кубок гостя пустел, он пил из соседского и (нередко с набитым ртом) громко звал ближайшего пажа с кувшином.

Ближе к главному столу манеры гостей были получше, а за столом герцога – так и вовсе почти нормальные, но ближе к кухне пажи сбивались с ног. Мужчины и женщины здесь жадно набивали брюхо и пили кубок за кубком, становясь все более и более шумными, пока некоторые не засыпали, привалившись к соседу или уронив голову на стол посреди объедков.

Внезапно Джон заметил, что главный стол опустел. Герцога унесли, свита последовала за ним. Словно по сигналу, мальчики и мужчины, подававшие еду, бросились на кухню, чтобы наверстать упущенное. Памятуя о Маргарет, Джон, прихватив салфетку почище, последовал за ними. Никто не спросил его, зачем ему столько лишней еды. Некоторые мальчики набивали карманы засахаренными фруктами и покидали кухню, жуя на ходу. В зале слуги снимали столешницы с козел и приставляли их к стенам вместе со скамьями, собаки рыскали под ногами в поисках объедков. Люди устраивались на ночлег кто где ляжет. Никто не заметил, как Джон с полной салфеткой еды и глиняным кувшином выскользнул из кухни в сторону погреба.

Никто, кроме слуги, обязанностью которого было зажигать факелы. Он нес в руках длинный шест, на конце которого крепилась чашечка с тлеющим трутом. Слуга по очереди подносил ее к факелам вдоль коридора, зажигая их на ночь.

Джон медлил. От мажордома и кухонных мальчишек он знал, что пажам не позволено находиться в этой части замка. Джон мог вернуться и переждать, но слуга уже заметил его. К его облегчению, при взгляде на кувшин и салфетку в руках Джона тот лишь ухмыльнулся, затем подмигнул и показал большим пальцем в сторону двери в погреб.

– Там он, внизу.

Он? Джон снова растерялся, но что ему оставалось? Идти вперед или вернуться и нарваться на какое-нибудь поручение на кухне. Чего доброго, уложат спать в зале вместе с остальными. Недолго думая, Джон бросился вперед.

«Он» оказался мальчишкой примерно его лет, который сидел на полу возле уборной, держась за живот, словно от сильной боли.

– Что с тобой? – спросил Джон.

– Ничего, – отвернувшись, буркнул мальчишка. Ближайший факел был довольно далеко и горел тускло, однако Джон все равно заметил, что мальчишка очень бледен.

– Тогда чего ты тут сидишь?

– А тебе какое дело? – огрызнулся тот.

– Я собрался перекусить в тишине, а слуга решил, что я несу тебе еду. Хочешь, поделюсь?

Джон откинул угол салфетки. При виде еды мальчишка вздрогнул, а его лицо приобрело зеленоватый оттенок.

– Нет, убери и оставь меня в покое, я сам справлюсь.

Это было столь очевидной неправдой, что Джон пропустил его слова мимо ушей.

– Тебе нехорошо?

Мальчишка кивнул и отвернулся. Джон стоял в нерешительности. Он не мог пройти в погреб, покуда мальчишка сидит в коридоре. И что бы тот ни говорил, вид у него и впрямь был больной. Джон уже столкнулся с тем, как жестоко высмеивают любое проявление слабости здешние юнцы. Он присел на корточки рядом с мальчиком.

– Послушай, мне можешь доверять, я никому не расскажу. Но если ты болен, лучше кого-нибудь позвать.

Мальчишка упрямо замотал головой. Всмотревшись, Джон различил в неверном свете факела корону на куртке. И сразу узнал его. Это был тот самый красавчик в черном бархате, который утром прислуживал герцогу.

– Ты ведь паж герцога?

– Да, я Юстин, а ты кто?