Мэри Стюарт – Гром небесный. Дерево, увитое плющом. Терновая обитель (страница 78)

Потом я узнала, что Дональду Ситону двадцать семь лет, однако он казался старше из-за того серьезного, замкнутого выражения, какое занятия наукой порой накладывают на природную застенчивость шотландца. Вытянутое лицо с высокими скулами, глубоко посаженные под нечетко очерченными бровями глаза – какого-то неопределенного орехового оттенка, который мог делаться то тусклым, то ослепительным в зависимости от настроения. Собственно-то говоря, только эти глаза и давали понять, что Дональд Ситон бывает в разном настроении. Лицо его редко теряло обычную серьезную настороженность – разве что изредка расцветало необыкновенно привлекательной улыбкой. Густые прямые волосы отказывались повиноваться расческе и топорщились во все стороны темно-каштановой копной, на солнце отливая рыжим. Старая-престарая одежда ныне находилась в плачевном состоянии, хотя даже в самом славном прошлом никогда не была «приличной». Она чем-то напомнила мне его машину – правда, не столь разукрашена. Сразу было видно, что он из тех, кого даже самые умеренные признали бы «чуток из ряда вон». Он производил впечатление умного и мягкого человека, но игривого не более, чем скалы Гибралтара. Самый поразительный контраст с Жюли.

Она тем временем все так же воодушевленно тараторила:

– Лиза, это Дональд, Дональд Ситон. Милый, это Лиза Дермотт, я тебе рассказывала, вроде как кузина, и она изумительно готовит, ты и не представляешь! Лиза, ему можно остаться, правда ведь? А куда ты поселила ее?

– Разумеется, можно, – подтвердила Лиза, хотя со слегка ошеломленным видом. – Как поживаете? Вы действительно везли Жюли от самого Лондона? Должно быть, вы оба очень устали, но вы приехали как раз к чаю. Мистер… Ситон, правильно?..

– Разве дедушка тебе ничего не говорил? – вскричала Жюли. – Ну да, а он-то еще всегда называет меня пустоголовой! Я же сказала ему по телефону, что меня привезет Дональд! Да ведь в том-то все и дело, я поэтому и приехала сейчас, а не в августе – точнее, почти и поэтому тоже. Дональд страшно большой дока в римских развалинах, или как там это еще называется, и приехал работать в Западном Вудберне, где есть римский лагерь…

– Укрепления, – поправил мистер Ситон.

– Ну укрепления, разве это не одно и то же? Во всяком случае, – продолжала тараторить Жюли, – я и решила, что если приеду сейчас, то буду здесь в то же время, что и он, а заодно как раз попаду на день рождения, о котором говорил дедушка, да и потом, вообще, июнь чудесный месяц, а в августе всегда сплошные дожди. Она приехала?

На миг не слишком-то выразительное лицо Лизы стало полем сражения самых различных эмоций. Я могла прочесть на нем облегчение от того, как легко и весело Жюли объяснила свой приезд в Уайтскар и на день рождения; жадное любопытство и догадки насчет Дональда; беспокойство из-за предстоявшей встречи Жюли со мной; чисто житейское смущение хозяйки, на которую нежданно-негаданно свалился еще один гость, и быстрый, самодовольный подсчет, что она вполне справится, как справляется со всеми остальными хозяйственными проблемами. Кроме того – я заметила, как Лиза оценивала улыбку, брошенную Жюли на Дональда, – это неожиданное появление могло обернуться немалой выгодой.

– Ну разумеется, мы без труда сможем устроить вас, – произнесла она с несвойственной ей теплотой. – Нет-нет, ровным счетом ничего страшного, у нас всегда найдется место, и любой друг Жюли…

– Вы очень добры, но, честно говоря, я и не имел в мыслях кого-нибудь затруднять. – Несмотря на невыразительность, голос мистера Ситона звучал вполне решительно и определенно. – Я уже объяснял Жюли, что должен жить рядом с работой. Когда приедут студенты, обоснуюсь прямо на месте, а пока ночь-другую прекрасно обойдусь гостиницей.

– Ну хорошо, – согласилась Лиза, – раз вы уже все решили… Но вы, конечно, останетесь к чаю?

– Большое спасибо. С удовольствием.

– Но это же глупо! – воскликнула Жюли. – Дональд, я ведь тебе говорила, гораздо лучше остаться здесь. Ради бога, незачем отказываться из вежливости только потому, что дедушка забыл предупредить Лизу о твоем приезде! Собственно говоря, может, это я сама забыла предупредить дедушку, но я так разволновалась из-за Аннабель, а было всего-навсего три минуты, а это с телефона у меня дома, а ты же знаешь, дедушка терпеть не может, когда приходит большой счет. Во всяком случае, Дональд, милый, ты ведь никак не можешь жить в Западном Вудберне, это распоследнее место, и я видела этот ваш участок, там же полно коров! И тебе ведь потребуется время от времени сбегать от этих твоих скучных старых римлян, так что, разумеется, ты остаешься здесь. Ну вот, улажено. Лиза, я этого больше ни секунды не вынесу. Где она?

Я неподвижно стояла в тенях коридора. Но в долю секунды перед тем, как Жюли повернулась, Дональд вдруг посмотрел мимо ее плеча и увидел меня. Я была готова к удивлению, даже шоку, когда меня узнают те, кто когда-то знал Аннабель, но неприкрытое изумление в глазах Дональда Ситона заставило меня вздрогнуть. Лишь через долю секунды я осознала, что в его глазах была призраком Жюли. Выражение это мигом исчезло из его глаз, но мне стало интересно, что же он увидел: Жюли, ставшую старше, чуть худее, не то чтобы увядшую – это было бы совсем нелепо, – но, уж верно, слегка потускневшую? Восемь лет сухим комком стояли у меня в горле, как пыль.

Жюли тоже увидела меня. Глаза ее расширились, в них вспыхнуло то же выражение.

Я шагнула на солнечный свет.

– Аннабель!

На миг девушка застыла, словно разрываясь между радостью и каким-то еще чувством. Казалось, миг этот растянулся на целую вечность, как волна, прежде чем разбиться о берег. Лиза ошиблась, подумала я, самое худшее еще впереди – я не вынесу, если Жюли ненавидит меня, а – видит Бог – у нее есть на то полное право.

– Аннабель, дорогая! – завопила она и ринулась мне в объятия с жаркими поцелуями.

Разбившаяся волна захлестнула меня, соленые капли дрожали и жгли мне глаза. Жюли смеялась, тормошила меня, то прижимая к себе, то отталкивая, и без умолку трещала – и мгновение это скользнуло прочь со всеми прочими мгновениями и скрылось.

– Аннабель, ах ты, бесенок, как ты могла, это было так ужасно, нам всем было так плохо. Ох, я бы тебя просто убила, ей-богу, убила бы. До чего же я рада, что ты не умерла и я могу все тебе высказать. Это хуже всего, когда кто-то умирает и уже все… О боже, я не плачу, наверное, это слезы радости, во всех книжках пишут, будто они льются как ненормальные, только я никогда не верила… Ой, это потрясающе, в самом деле потрясающе! Ты вернулась! – Она встряхнула меня. – Только скажи что-нибудь, дорогая, ради бога, а не то я решу, что ты призрак!

Я заметила, что Дональд отвернулся, тактично разглядывая стену амбара. Поскольку та была сделана из рифленого железа, то вряд ли могла являть собой поле захватывающего исследования для археолога, однако Дональда она, похоже, всецело заворожила. Лиза отошла на несколько шагов в сторону за спину Жюли, но без стеснения уставилась на нас.

Чувствуя внезапную беспомощность, я поглядела на Жюли. В конце-то концов, что тут можно сказать?

Я откашлялась, неуверенно улыбнулась и произнесла то единственное, что пришло мне в голову:

– Ты… ты выросла.

– Да уж, наверное, – ошарашенно ответила Жюли.

Тут мы обе засмеялись – возможно, слегка высоковато и натянуто. Я видела, как Лиза смотрит на меня, чуть-чуть приоткрыв рот. До меня вдруг дошло, что она ошеломлена и испугана неловкостью, с которой я разыгрываю эту сцену, – неловкостью тем более ощутимой, что Лиза видела, как я обошлась с дедушкой. Мне стало смешно, насколько это было возможно в такой момент. Чего, интересно, она от меня ждала? Светской болтовни? Моя роль в этой сцене была гораздо убедительней, чем ей казалось.

В следующую секунду, как ни сверхъестественно, Жюли подтвердила мою мысль:

– Знаешь, ну не глупо ли? Я уже замечала раньше, когда встречаешься с кем-нибудь, кого очень давно не видел. Ждешь и ждешь, ждешь и ждешь, как ненормальный, а потом, когда дождешься и поздороваешься, больше и сказать-то нечего. Все это приходит после, все эти «где была, как поживала?». А сначала просто довольно того, что ты здесь. Понимаешь, правда?

– Ну разумеется. Я просто благодарю Небеса, что и ты тоже. Я… мне и самой ничего не приходит в голову. – Я улыбнулась сперва ей, а потом Дональду, теперь торжественно маячившему на окраинах разговора. – Впрочем, во мне еще достаточно от настоящей англичанки, чтобы считать чай лекарством от любого кризиса. Может, пойдем, выпьем чаю? Здравствуйте, мистер Ситон.

– О господи, прости, – спохватилась Жюли и торопливо представила нас друг другу. – Только ради бога, зови его Дональдом, его все так зовут, по крайней мере все, кто ему нравится, а кто ему не нравится, с теми он и вовсе не разговаривает, так что выходит то же самое.

Я засмеялась, пожимая ему руку.

– Похоже, отличная тактика.

– Зато работает, – сказал Дональд.

– О, – подтвердила Жюли у моего локтя. – У Дональда вообще весьма своеобразный метод пробираться по жизни с минимумом неудобств для себя лично.

Я быстро поглядела на девушку. Ничего в выражении лица Дональда не показывало, не задумывалась ли эта реплика как шпилька в его адрес. Ничто в выражении Жюли – тоже. Она выглядела очень хорошенькой, веселой и смеялась над ним.