Мэри Соммер – Убийцы и те, кого так называют (страница 64)

– Нет, конечно, нет.

– Ты не забыл, что сам активно участвовал во всём? – Как ребёнок, получивший давно желанную игрушку, Хиус вертел меч в руках и с неподдельным интересом рассматривал игру света на гладкой поверхности лезвия.

– Я не забыл. – Клэнси втянул голову в плечи и попятился к выходу. – Я просто хочу подышать свежим воздухом.

Хиус улыбнулся.

– Конечно, иди, – сказал он доброжелательно, – мне не доставляет никакого удовольствия наблюдать, как тебя тошнит.

Клэнси обрадовался и выбежал из подвала, будто здесь начинался пожар.

Хиус дал сообщнику полминуты. Затем, прихватив удовлетворившее его оружие, сам направился к выходу. Несмотря на хромоту, двигался он весьма проворно, совмещая ленивую небрежность и скорость хищника во время охоты.

Когда быстрые, немного шаркающие шаги стихли, Джек пополз в направлении стеллажей. Он надеялся дотянуться до чего-нибудь острого, но почти сразу потерял равновесие и свалился на пол. Стрела под лопаткой пришла в движение, и Джек глухо вскрикнул, чувствуя, как наконечник дальше ковыряет и без того рваные края раны. Он закрыл глаза и погрузился в полубессознательное состояние – так организм защищался от болевого шока.

Время вновь доказывало свою относительность. Его было слишком мало, чтобы успеть предпринять ещё одну попытку освободиться, но от спасения, в каком виде бы оно ни пришло, Джека отделяло бесконечное множество мучительно осязаемых мгновений.

Если бы нащупать за спиной колчан, достать из него ещё одну стрелу и вставить острый наконечник в замок, то можно было бы попробовать открыть его. Джек был уверен, что вот-вот достигнет этой цели. В мыслях он уже обшарил руками значительную площадь, на самом же деле его пальцы лишь подрагивали – так слабо, что не смогли бы даже отогнать муху.

Хиус вернулся одну томительную вечность спустя. Накрахмаленные манжеты его рубашки пропитались кровью. Кровь равномерными брызгами также распределилась по его щеке и волосам. Обычно Хиус щепетильно относился к своему внешнему виду и не переносил любое появление грязи, но липкая, медленно высыхающая красная жидкость почему-то не смущала его.

– Что ты сделал с ним? – тихо прохрипел Джек.

В клубке чувств из страха, ненависти и разочарования, короткий укол которого оказался таким же острым, как заточенная сталь, Джек отыскал немного жалости.

– Убогое пресмыкающееся. Всегда таким был: хлипким и безвольным, ни на что не годным. Он даже не смог задушить подушкой спящего человека.

Хиус тщательно вытер лезвие какой-то тряпкой и засунул его на прежнее место.

– И тебе пришлось делать всё самому? – спросил Джек. Его клубок распутался, и в нём появилось что-то новое, странное. Ощущение отдалённо расценивалось как приятное, но Джек не успел осознать в нём облегчение.

– Если хочешь сделать что-то хорошо… – произнёс Хиус первую половину общеизвестной истины. Он рывком вернул Джека в сидячее положение и вновь занял место за его спиной. Его пальцы впились в плечи Джека, как когти огромной хищной птицы, которой уже не терпелось склевать добычу.

– Сделай это сам, – закончил Джек. – Думаешь, тебе всё сойдёт с рук?

Его бил мелкий озноб. С грустью он вспоминал пробуждение меньше часа назад, когда самой серьёзной травмой было лёгкое сотрясение мозга и уязвлённая гордость. Как бездумно и преждевременно Джек поверил в свои силы. Возомнив себя непобедимой фигурой, он добровольно угодил в ловушку, которую самый очевидный враг не потрудился замаскировать. А теперь оставалось только гадать, где на его теле появится следующая дыра.

– А я не делаю ничего, что нанесло бы непоправимый ущерб, – отчеканил Хиус.

Джек услышал уже знакомый ему продолговатый звук трения металлического наконечника о кожаный футляр. Казалось бы, одной стрелой меньше, одной больше будет торчать из него – какая теперь разница? Но Джек отчаянно желал избежать продолжения. Он задёргался, но Хиус стоял на его цепи и не позволял даже просто снова упасть на пол.

– О, как сильно ты ошибаешься, – выдавил Джек.

Хиус не поверил. Определившись с новой целью, он медленно погрузил стрелу в левое плечо, и Джек до крови закусил губу, сдерживая стон. Ещё немного, и он тоже превратится в пресмыкающееся, готовое ползать и умолять об избавлении.

– Зачем ты вернулся? – прошипел Хиус, щёлкнув пальцами по оперению последней торчащей стрелы.

– Я обещал, – простонал Джек.

– Нет, ты что-то задумал. Но я готов уйти прямо сейчас и дать тебе тихо умереть, если ты поделишься со мной вашими планами.

– Нашими? – Джек снова начал проваливаться в темноту, но цепкая хватка Хиуса удерживала и его туловище, и его сознание.

– Где принцесса? Где Тарквин?

Джек рассмеялся бы, если бы мог.

– Я же убил его, помнишь?

– Помню, это было так же зрелищно, как и фальшиво. – Хиус наклонился к самому его уху. – Можешь ничего не говорить, я всё равно найду их всех. И после того как я закончу тут с тобой, рассказчик, всё то же самое я сделаю с твоей девчонкой. Может быть, найду орудие поинтереснее… Хочу, чтобы в последние минуты жизни ты в красках представлял себе, что ждёт эту лживую тварь.

Музыка в голове Джека оборвалась в середине такта. Его пальцы, которые ещё помнили тепло руки Грэйс, конвульсивно сжались. Джек медленно поднял голову и открыл глаза. Даже когда Хиус отпустил его плечо, он остался сидеть прямо. Тошнотворный туман перед глазами не развеялся, но приобрёл красноватый оттенок.

Джек почувствовал, как внутри него просыпается монстр, и на мгновение поверил, что способен разорвать оковы голыми руками. Однако выяснить силу новых сверхспособностей он не успел – в дверном проёме возник Саймак. На фоне двух стражников, облачённых в форму и полное обмундирование, король смотрелся довольно нелепо в ночном халате и криво зашнурованных ботинках на босу ногу. Мертвенный тон его лица превзошёл бы бледность утопленника, выловленного из воды спустя несколько недель.

Саймак вызывал неоднозначные эмоции. В последние дни Джек действовал против него, планомерно следуя тактике противоположного лагеря, и мог ожидать за это справедливого возмездия. Но, что бы ни случилось после, сейчас Джек позволил вспыхнуть тусклой искорке радости.

– Что здесь происходит? – Саймак в оцепенении уставился на Джека. – Мне доложили о странном шуме и криках. И о том, что ворота открывались.

Хиус медлил с ответом. Он неторопливо обошёл Джека и встал перед ним, желая полностью завладеть вниманием. Раздосадованный, что предстал перед королём в неподобающем виде, Хиус компенсировал это горделивой осанкой.

– Что здесь происходит? – повторил Саймак. Он быстро вернул себе самообладание, и в его голосе зазвенели стальные струны, настроить которые полезно любому королю.

– Этот, – Хиус небрежно кивнул на Джека, – пытался пробраться в форт.

– Я ведь приказал сразу привести его ко мне, – сухо напомнил Саймак.

– Ты не осознаёшь, как он опасен! – Хиус впервые за сегодня повысил голос. – Он знает моё прежнее имя!

Саймак, напротив, оставался спокойным. Он говорил тихо, медленно, не вежливо спрашивая, а клещами извлекая ответы.

– Я предпочёл бы сам всё выяснить, – сказал он холодно.

– Ты не способен на это. Ты слишком к нему привязался.

Последнее слово Хиус выплюнул с таким отвращением, будто именно это было самым неприличным из произнесённых им ругательством.

– Считаешь меня недостаточно сообразительным? – спросил Саймак.

– Пытаюсь защитить тебя от дурного влияния. Да я только этим и занят!

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, и Джек слушал только собственное затруднённое дыхание.

– Я не нуждаюсь в твоей защите, – ответил Саймак наконец. Он подал какой-то знак одному из стражников, и тот направился к Джеку, выбрав длинную траекторию вдоль стены.

– В Брокет-Форте я отдаю приказы! – рявкнул Хиус, взглядом пригвоздив своего подчинённого к месту.

– В Брокет-Форте, как и на всей территории Марилии, я король, – возразил Саймак.

Повинуясь более сильной власти, стражник сумел освободиться от ментальных оков и добрался до оков настоящих. Он присел за спиной Джека и принялся за замок. Цепь неприятно заскрежетала по полу.

– Это ты убил моего отца, Хиус? – спросил Саймак. Покинув рамки дверного проёма, он вошёл и остановился возле той самой подставки с мечами. Выбирать Саймак не стал – его рука легла на эфес первого попавшегося.

Хиус вздрогнул. Со своего места Джек мог видеть, как его спина выгнулась в неестественную дугу.

– Я гнал от себя эти мысли, хотя знаки становились всё очевиднее, – продолжил Саймак, так и не дождавшись ответа, – но до сегодняшнего дня я не осознавал до конца, на что ты способен.

– Ты и сейчас понятия не имеешь, – ответил Хиус.

Если бы Саймак родился женщиной и владел магией, стены форта уже обрушились бы под напором его внутренней борьбы.

– Повторю ещё раз вопрос, – сиплым шёпотом сказал он, – и как бы отчаянно я ни желал услышать отрицательный ответ, если ты осмелишься солгать мне, Хиус, я вырву тебе глотку.

– Я сделал это ради тебя, – заявил Хиус. В признании не слышалось сожаления или раскаянья, оно прозвучало хвастливо. – Чтобы ты получил заслуженную власть и смог проявить всё своё величие!

Лицо Саймака стало таким белым, что могли закрасться сомнения в его живости.

– Ты нанёс моему отцу четырнадцать ударов ножом… ради меня? – спросил он бесшумно.