Мэри Соммер – Убийцы и те, кого так называют (страница 63)

Сердце Джека застучало где-то под кадыком, руки напряглись, пальцы скрючились, как в приступе столбняка. Ему отчаянно захотелось выпрямиться во весь рост, но прочная цепь не давала избавиться от жалкого, побеждённого вида.

За свою недолгую карьеру рассказчика Джек повидал разных королей, но самодовольству Хиуса равных не было. Он вошёл в тёмный подвал с таким выражением лица, словно последним и самым главным гостем прибыл на праздничный банкет.

– Не может быть! – с притворным изумлением воскликнул Джек, оставив за собой право первой реплики в этой бездарной постановке. – Ты? Нет, главным злодеем не можешь оказаться ты. Тот очевидный, на кого все думали с самого начала. Что это за интрига? Что за эффект неожиданности? Мои слушатели засмеют меня и забросают гнилой капустой, если я осмелюсь преподнести им такой поворот в истории!

Губы Хиуса скривились в злорадной ухмылке. Он невидящим взглядом скользнул по Клэнсу, как если бы тот сливался со стеной, и при этом непроизвольно вытер о плащ тыльную сторону ладони.

– Ты больше не будешь никому действовать на нервы своими историями, рассказчик, – сказал Хиус, остановившись перед Джеком. Его обувь выглядела неестественно чистой на запылённом полу, подошва блестела, а шнурки были завязаны так, что оба конца имели одинаковую длину.

– Не ты мне это звание даровал, не тебе и отбирать, – ответил Джек невозмутимо.

Красивый чистый ботинок стремительно прилетел ему в челюсть. Перед глазами закружились звёздочки, совсем как это изображают в смешных мультфильмах. Джек почувствовал во рту характерный металлический привкус – изловчившись, он выплюнул красноватый сгусток прямо на носок второго ботинка.

– Ненавижу подобных тебе субъектов. – Хиус сложил руки на груди и принялся расхаживать туда-сюда. – Наглый, глупый, суёшь свой нос куда не следует и оставляешь после себя стихийные разрушения.

– Как же ты в таком случае уживаешься с самим собой? – Джек провёл языком по зубам, проверяя их целостность. Кажется, повезло.

Сквозь развевающиеся полы плаща Хиуса он посмотрел на второго похитителя. Клэнси так и сидел у двери, вжавшись спиной в стену, и делал вид, что находится в подвале один. Несмотря на непосредственное участие в операции, он, похоже, особого удовольствия пока не испытывал.

– Ты ведь хорошо стреляешь из лука, рассказчик?

Хиус подошёл к стеллажу, где хранились щиты, ножны, точильные камни и колчан со стрелами.

– Я в принципе во всём, за что берусь, преуспеваю, – отозвался Джек. Он пытался наладить с Клэнси зрительный контакт, но тот старательно избегал этого.

– А мне никогда не хватало терпения как следует научиться, – признался Хиус, – это напряжение, долгое прицеливание… да и мишень слишком далеко – не видно сразу причинённого ущерба.

Он перебросил ремень колчана через плечо и, обойдя Джека вокруг, остановился у него за спиной.

– Скажи, ты всем, к кому испытываешь неприязнь, такой ласковый приём устраиваешь или только на меня зол? – спросил Джек. – Почему? Я думал, ту историю с картой мы с тобой смогли оставить в прошлом.

Он хотел обернуться, но пальцы Хиуса сжали его затылок между вторым и третьим позвонком. Пришлось и дальше сидеть на коленях, подставив противнику беззащитную спину.

– Много причин, – прошипел Хиус возле самого уха, отчего у Джека на шее неприятно зашевелились волосы. – Мне не нравится, что Саймак проводит с тобой много времени. Ещё тогда, в Брокет-Форте… Я думал, это часть его игры, но ошибался. К сожалению, эту ошибку я осознал слишком поздно.

Джек хохотнул.

– Звучит так, будто ты ревнуешь.

– Ты плохо влияешь на него, – продолжил Хиус, не потрудившись опровергнуть двусмысленное обвинение. – Он больше не делится со мной, но я хромой, а не слепой. Я стал замечать эту тень в его глазах. Сомнение. Он даже отказывался верить, что ты не вернёшься.

Джек почувствовал, как Хиус другой рукой провёл по его спине, прощупал пальцами расстояние между рёбрами, обвёл контур правой лопатки и нашёл болезненную точку – ещё не совсем затянувшийся после недавнего ранения рубец.

– Но ведь я вернулся, – возразил Джек.

– Нет, – ответил Хиус вкрадчиво, – ты не вернулся.

Он воткнул новую стрелу в уже подготовленную для неё рану. Не очень глубоко: только наконечник мягко вошёл в мышечную ткань. Джек вскрикнул. Боль поползла по его спине, шее и уселась на голове пауком, восемь обжигающих ног которого стиснули череп.

Ненадолго вернулась тишина, и в голове вновь возникла музыка. Джек вспомнил, что в этот самый час у кого-то первая брачная ночь. Наверное, для отвергнутого бывшего возлюбленного невесты трудно придумать более подходящее развлечение, чем пытки в тёмном подвале.

– Оказывается, управляться со стрелами не так уж и сложно, – весело сказал Хиус. – Наконец ты закроешь свой рот, ублюдок.

У Джека вырвался хриплый смешок.

– Ты ещё смеешь меня называть ублюдком, Асфари? – прошептал он.

Следующую стрелу Хиус вонзил ближе к позвоночнику – в левую трапециевидную мышцу. На этот раз Джек был готов и не порадовал мучителя даже стоном.

– Что ты знаешь обо мне? – Голос Хиуса змеиным шипением обволакивал его ухо.

– Знаю, что ты больной психопат.

После подобных обвинений любой нормальный человек попытается доказать обратное. Но если определение верное, то названный психопатом обрадуется и захочет усилить впечатление.

Хиус оставил свою жертву. Отправился за оружием потяжелее? Не поворачивая головы, Джек боковым зрением следил, как Хромой достал из колчана ещё одну стрелу и сунул её наконечник в пламя факела. Серебристый блеск быстро раскалившегося металла сменился ярко-оранжевым сиянием.

«Дезинфекция – это хорошо», – подумал Джек и стиснул зубы.

Возвращался Хиус с чётко выверенной неторопливостью: за те десять секунд металл не успел остыть, зато Джек смог проследить весь путь усовершенствованного орудия пыток. Словно отделившись от стрелы, пылающий огонёк пролетел в дюйме от его лица и скрылся за спиной. Джек стиснул зубы сильнее. Мелодия, которая всё звучала в его голове, замедлилась – подходящий момент, чтобы крепче обнять и поцеловать партнёршу по танцу.

Хиус тоже слышал музыку, определённо, иначе как бы он так удачно попал в такт? За один до бесконечности растянувшийся миг Джек успел ощутить запах жжёной бумаги и представить, как на рубашке расползается дыра с чёрным ободком. А потом стрела вошла в его собственные, пока ещё живые ткани, как подогретый нож входит в кусок масла и режет и расплавляет его. Не разжимая челюстей, Джек закричал. Наверное. Потеряв сознание на несколько блаженных мгновений, он не услышал.

Ему запрокинули голову и вылили на лицо кувшин прохладной воды. Что-то попало в рот, остальное стекло, намочив рубашку и брюки.

– Я польщён. – Джек попытался усмехнуться, хоть это потребовало невероятных усилий.

– Что?

– Не думал, что со мной будет столько хлопот. Недооценивал свою значимость.

Сквозь дрожащую вуаль собственных ресниц Джек разглядел белое, как замёрзшее озеро перед замком Грианы, лицо Клэнси – единственное светлое пятно в этом мрачном помещении.

– Что ты, какие хлопоты, для меня это удовольствие, – успокоил Хиус. – Да ты и не обольщайся слишком, когда я закончу здесь, никто не вспомнит о твоём существовании.

Жертва без сознания не представляла развлекательного интереса, и Хромой устроил небольшую передышку.

– Я думал, тебя разъедает обида. – Джек повалился на бок, но его удержали в сидячем положении. – Думал, ты борешься за справедливость. Я жалел тебя. Чуть-чуть. А тебе, оказывается, просто нравится мучить людей.

Хиус рассмеялся неестественным, скрипучим смехом. Как же проницательно Грэйс в своё время разгадала в нём маньяка.

– Вот снова ты лезешь в чужие дела, рассказчик, ничему не желаешь учиться.

– Как же я могу не лезть, – вяло оправдался Джек, – видишь ли, мне судьбой уготованы великие дела.

Это нескромное заявление вызвало у Хиуса новый приступ веселья.

– Хочешь помешать Саймаку? – спросил он то ли язвительно, то ли угрожающе.

– А ты хочешь, чтобы он развязал войну и завоевал для тебя Корф? Ваше незаконнорождённое величество?

Ещё одна стрела из колчана угодила Джеку в бедро. Специально или нет, но Хиус не задел ни одной артерии, так что быстрая смерть в фонтане крови пока откладывалась. Джек равнодушно посмотрел на торчащую в его ноге стрелу. Он не чувствовал дискомфорта в этом конкретном месте – боль равномерно распределилась по всему телу, пустила в него корни, переплелась и сроднилась с ним.

Клэнса вырвало. Он только и успел, что плюхнуться на пол и отвернуться, после чего отправил содержимое желудка под стул, на котором только что сидел.

– Ничтожество. – Хиус брезгливо поморщился.

Клэнси поднялся на трясущихся ногах и вытер рот рукавом.

– Ты говорил, что его просто нужно спрятать, чтобы не мешал. – Его голос дрожал.

– Как раз этим я и занимаюсь. Не одобряешь мои методы?

Хиус отошёл к стене. Отыскав среди деревянных манекенов с обрубленными руками подставку для мечей и рапир, он стал поочерёдно доставать их и проверять остроту лезвия.

– Я лучше пойду, – промямлил Клэнси.

– Побежишь докладывать Саймаку? – спросил Хиус беззаботно. Выбрав подходящий меч, он оценивающе взвесил его в руке.

Клэнси споткнулся о бутылку вина, которую опустошил раньше.