Мэри Соммер – Убийцы и те, кого так называют (страница 29)
Если бы у него были свободны руки, Джек бы не удержался и постучал Саймака пальцем по лбу, чтобы выбить оттуда всю дурь.
– Для рассказчика ты слишком плохо осведомлён в очевидных вещах, – ответил Саймак. Он отошёл от Джека, нашёл у стены бутылку эля, который подмешивали в воду для Филина, и отхлебнул несколько раз. – Драконы не играют в гляделки, они выбирают себе пилотов. Летуны из Норклифа годами обхаживают своих питомцев, надеясь завоевать их расположение. Не знаю, чем ты заслужил такую привилегию, Джек, но сейчас в Марилии ты единственный человек, который способен заставить взлететь конкретно этого дракона.
Джек сглотнул. Он бы сам не отказался от капли алкоголя, но просить не хотелось.
– Саймак, я не умею управлять драконами, – пояснил Джек терпеливо.
– Мне и не нужны от тебя виртуозные трюки. Просто полетаешь, напугаешь людей… разрушишь пару зданий. Раздавите или разорвёте несколько человек – вообще здорово получится.
– Я не буду этого делать, – ответил Джек, для пущей убедительности отделяя паузой каждое слово.
– Ты ведь на моей стороне, – напомнил Саймак и выпил ещё немного.
– Это было до того, как я узнал в тебе закомплексованного эгоиста с больными амбициями.
Саймак ослепительно улыбнулся, как только он умел, и отставил бутылку. Снова подойдя к Джеку, он ударил его кулаком в солнечное сплетение.
Джек согнулся, от резкой боли перехватило дыхание.
– Ты должен проявлять уважение, – ласково посоветовал Саймак. Он держал Джека за волосы, вынуждая его сохранять зрительный контакт.
– Не знаю, получится ли у меня это теперь, – выдавил Джек упрямо. Он с усилием выпрямился – за сегодняшний день слишком часто приходилось задирать голову, чтобы смотреть на короля. С предыдущим было как-то попроще. – Признаюсь тебе честно, Саймак, меня не слишком волнуют ваши политические игры и частая смена правителей. Мои поступки обусловлены низменными желаниями быть рядом с друзьями и с девушкой, которую люблю. Поэтому я не буду участвовать в твоих интригах. Прости.
Саймак отпустил его и снова отошёл к стене. Будто испытывал рядом с Джеком какой-то дискомфорт.
– Хорошо, я тебя услышал.
Джек в этом сомневался. Откровения сегодняшнего вечера не стали для него такой уж большой неожиданностью, а вот разочарование оказалось болезненным.
– Интересно, что Сэми думает о твоих грандиозных планах, – сказал Джек и не сдержал улыбки, представив себе её реакцию.
– Самира? – переспросил Саймак, будто впервые о ней слышал. – О, Самира не сможет мне помешать.
– Что? Что ты с ней сделал?
Джеку впервые стало по-настоящему страшно. Он двинулся вперёд, но Саймак обозначил дистанцию между ними мечом в вытянутой руке.
– Джек, ты преувеличиваешь мою жестокость, – вкрадчиво сказал он. – Я ничего не сделал. Я в принципе пока не совершил ничего, что заслуживало бы осуждения. Из нас двоих это ты рассорился с лучшим другом и растоптал его чувства. Ты сделал больно девушке, которую, по твоему же определению, любишь. Ты хладнокровно выстрелил в человека, который неосторожно имел с тобой одинаковый вкус.
Свои прегрешения Джек и так прекрасно осознавал, поэтому никак не впечатлился содержательным списком.
– Если с Сэми что-нибудь случится – хоть с кем-нибудь из них – у Марилии вновь будет король без сердца, потому что я вырву его у тебя из груди, – пообещал он спокойно.
Саймак не испугался угрозы. Он даже убрал меч и прислонился спиной к стене, забыв о том, что королю подобает держать идеальную осанку.
– Я устал… – Саймак тяжело вздохнул и расстегнул ремешок на всегда туго стянутых волосах, помассировал пальцами корни. Он в самом деле выглядел утомлённым, и Джек удивился, что только сейчас обратил на это внимание.
– Трудно вынашивать планы по захвату всего мира, – посочувствовал он. – Знаешь, в моей реальности – в разные исторические периоды – появлялись правители с похожими стремлениями. Не хочу тебя расстраивать, но у них ничего не получилось. Да, эти имена у всех на слуху, но принадлежат они великим неудачникам. Их произносят скорее стыдливо, чем с уважением.
– Никто не воспринимает меня всерьёз, – пожаловался Саймак, не испугавшись пессимистичного прогноза. – Мой брат никогда меня не слушал. Я искал, придумывал, я унижался, а он ни разу не притворился заинтересованным. Упрямый кретин. Отец – мой главный пример – оказался… Ещё тогда он проникся от этого вашего Сэма Маршалла странными идеями о соседстве стран, о свободных путешествиях. Ересь. Поэтому отец и не захотел назвать меня преемником.
– Это ты убил его?
– Жаль, он уже не сможет убедиться, что я был прав. – Саймак не ответил на вопрос, но и не удивился ему. – Было бы приятно хоть раз увидеть гордость и поощрение в его глазах. Все думают, что это Тарквин сделал. Словно у него хватило бы духу.
Саймак не вытерпел беспорядка на голове и вновь собрал волосы в аккуратный хвост.
– Саймак, послушай.
– Что?
Джеку трудно было решиться сказать это, да и в результат не сильно верилось, но попробовать стоило.
– Не подумай, что я не воспринимаю тебя всерьёз, – он очистил интонацию от привкуса угрозы и подозрительности, – но, может быть, тебе всё-таки это не нужно?
Саймак не ответил. Он позвонил в колокольчик, и уже через минуту в коридоре показались стражники. Джек услышал, что дребезжащий звук нарушил покой ещё одного обитателя подземелья, но оглянуться не успел. Ему на голову натянули мешок и повели куда-то.
Не желая споткнуться о ступеньки, Джек ступал осторожно, но лестница на верхние этажи так и не появилась. Конвоиры не разговаривали с ним и не переговаривались между собой. Джек тоже молчал – не хотел тратить скудные запасы кислорода в ограниченном грубой мешковиной пространстве. Он был рад этой короткой передышке, рад возможности подумать в тишине.
По ощущениям путь занял часы. Они часто сворачивали, останавливались и открывали какие-то скрипучие двери. На некоторых участках чувствовался лёгкий сквозняк от проникающего сверху воздуха. Снаружи здорово похолодало, ранним утром даже недолго шёл снег. Неожиданно это вернуло Джека в прошлое. Несколько лет назад, одним холодным зимним днём, Тони отправился на улицу с микроскопом, чтобы поймать и рассмотреть снежинки. Но у друга получилось только подхватить насморк. Джек улыбнулся в темноту.
Интересно, стражники думали, что он способен запомнить дорогу? Или же мешок на голове был таким хитрым психологическим приёмом, призванным подавить волю?
Наконец ступеньки всё-таки появились, но вели они снова вниз. Джека в последний раз толкнули, затем он почувствовал, что освободились руки. Дверь закрылась, в замочной скважине провернулся ключ. Стало тихо – Джек остался один.
Он стянул с головы мешок и порадовался свежему воздуху, пусть его приток и был ограничен стенами тюрьмы. Это была та самая тюрьма под главной площадью Элмура, в которой Джек провёл ночь двенадцатого полнолуния. Тогда народ праздновал Салгриан и пил за здоровье короля.
Джек узнал решётку в потолке, через которую просматривался кусочек неба, пол, усыпанный соломой. Он узнал кровать и с удовольствием завалился на матрас с жёсткими выпуклостями. Устроившись поудобнее, Джек высмотрел верхушку башни на небольшом квадрате неба и улыбнулся.
Кажется, пока всё шло неплохо.
9
Бывшая будущая королева
В небе сгущались грозовые тучи, но главная площадь Элмура вновь собрала плотную толпу. На обоих берегах Орса жители снова теснились в ожидании выступления короля, будто после праздника первого полнолуния никто и не расходился.
На парапете призрачного моста и на карнизах крыш расселись воробьи с воронами. В мире, где ещё не изобрели электричество и высоковольтные провода, птицам приходится искать другие позиции, чтобы наблюдать за людьми.
– Как-то нехорошо, что мы здесь, – в который раз повторил Горк.
Возможно, Тони был согласен с великаном, но этим утром Грэйс так категорично заявила, что хочет послушать выступление
Если нужно спрятать какую-нибудь ценную вещь или себя, следует выбирать самое видное место. Так говорят, но не задумываются, как на самом видном месте это спрятанное будет себя чувствовать.
Тони, во всяком случае, считал себя здесь крайне заметным даже рядом с Горком, который возвышался над окружающими и мог поверх их голов без труда оглядывать всю площадь. Наверное, так думает каждый, у кого под глазом как раз наливается фиолетовым красивый, свежий синяк.
Накануне вечером Тони обозначил себя наименее знаменитым и отправился на разведку по трактирам Элмура, чтобы осторожно разузнать последние новости. В столице подобные заведения отличались чистотой и благопристойными посетителями. Однако алкоголь и его действие, как известно, везде одинаковые, поэтому ближе к ночи Тони умудрился ввязаться в полторы драки. Он успел вывести некую закономерность, по которой готовность собеседника делиться информацией напрямую коррелирует с абсурдностью его теорий.
Первая драка чуть не произошла из-за высказываний, что король Тарквин, возможно, жив, так как у него отсутствует сердце. Если стрела угодила ему в грудь, а важных для жизни органов там не наблюдается, то и для смерти причин, получается, нет. Тони долго спорил, объяснял принцип работы кровеносной системы, но подвыпившего собеседника эти малозначимые детали не интересовали.