Мэри Соммер – Последняя принцесса Белых Песков (страница 59)
– Хм, – он нахмурился. – Я точно не знаю, как распространяется…
– Джек. – Лея нетерпеливо мотнула головой. – Просто скажи, что ты не женат.
Он затаил дыхание и на всякий случай перестал моргать.
– Конечно, конечно нет. В этом мире, в этой оранжерее, с твоими руками в моих руках – я совершенно холост.
Правильный ответ. Лея на носочках качнулась вперёд и поцеловала его. И тут же отхлынула, словно волна.
– Как-то так.
– Я тебя люблю, – сказал Джек. Он набрал побольше воздуха. – Кажется, с первого взгляда… нет, не с первого, тогда ты ещё ребёнком была, – со второго. Вернее, с третьего, когда я рассмотрел эту твою веснушку. Прости, неказисто получается… разве я достоин рассказчиком называться? Сейчас заново попробую.
– А мне понравилось так, с веснушкой… Я оставлю себе это признание, но ты, если хочешь, ещё придумай.
И Лея замерла в ожидании, рассматривая его с робким облегчением. В уголках её глаз, в уголках губ притаилась смущённая улыбка и, кажется, восторг. Как бы сохранить его, не спугнуть? Джек томительно мечтал, но боялся прикоснуться к ней.
– Раньше я думал, что любовь всегда про преодоление, что допустить чувства к другому – это ломать себя. Я думал, что любовь надо выстрадать, иначе она не считается.
– А сейчас? – Лея мягко высвободила руки, но лишь для того, чтобы обнять его за шею.
– Рядом с тобой… – Джек прикрыл глаза. – Я не боюсь ошибиться, не чувствую неловкости. Я не жалею о каких-то упущенных возможностях и не ругаю себя. Мне хорошо. Даже когда я просто думаю о тебе, будто бы рядом разгорается костёр, я протягиваю к нему руки – и мне тепло.
Он почувствовал дыхание на щеке. Смешались запахи: медовая сладость роз, пряность корицы, нежность… нежность. Джек потянулся и нашёл губы Леи. Ни секунды он не сомневался в реальности происходящего – странно даже, ведь происходило нечто волшебное.
– М-м-м… стучат.
Лея, часто дыша, отстранилась.
– Что? – Джек потянулся за ней. Он не мог придумать веской причины, чтобы им перестать целоваться.
Однако со стороны двери и правда раздавался однозначный сигнал. Лея умчалась проверить и возвратилась с корзиной в руках.
– Пикник, – догадался Джек.
Он расстелил на полу меховое «одеяло», и они с Леей разместились на нём вместе с корзиной. Оттуда доносились ароматы, ничего общего с романтикой не имеющие, но не менее соблазнительные.
С двумя порциями слоёного пирога опытные путешественники, привыкшие к дорожным перекусам, справились за минуту. Угощение оказалось сытным, но лёгким и, наверное, вкусным. Джек как-то не прочувствовал. Дымящийся ягодный пунш также проскочил в желудок почти незамеченным – разве что окрасил губы насыщенным бордовым.
– Королева Гриана гостеприимна, – похвалила Лея громко.
Загадочный тёплый свет, который струился из стен, понемногу терял яркость. Искусственные сумерки мягче окутывали формы; скоро разноцветье роз совсем исчезнет в фиолетовой ночи.
– Она также невероятно прозорлива, – ответил Джек немного погодя.
– Ох, я чуть не забыла! – Лея торопливо сунула руку в карман и достала оттуда восьмиугольную деревянную шкатулочку. – Вот.
В горле у Джека запершило, но он смог выдавить:
– Ты сохранила её?
– Скажем, не потеряла, – хмыкнула Лея. – Ладно, ладно… сохранила. Наверное, уже слишком темно, не стоит и пытаться.
Всё же она придвинулась ближе, опустила шкатулку между собой и Джеком и аккуратно подняла крышку.
Из комочка влажной земли проклюнулся и стал медленно разворачиваться зелёный росток. Музыкальная шкатулка тихо запела, плавная мелодия обратила мех, на котором они сидели, в море, и хотелось покачиваться в такт.
– Я сочинила слова, – прошептала Лея. – Очень красивые слова, но петь я не буду. Если тебе интересно знать… – Она придвинулась ещё ближе. – В моей песне говорится, что я тоже, наверное, тебя люблю.
– Обещай, что с тобой ничего не случится, – попросила Лея. Она нахмурилась, и Джек легонько провёл пальцем по складке между её бровями.
– Обещаю быть осторожным, – сказал он серьёзно. – Но и ты больше… кхм, не прыгай никуда.
– Я ведь только за тобой. – Лея коротко поцеловала его ладонь и потянулась к губам, но на полпути передумала. – А давай, пока ещё не совсем стемнело, я покажу тебе другие свои веснушки?
Ответить Джек не успел, да и что тут ответишь? Заворожённо он смотрел, как Лея легла на спину и стала распускать шнуровку на блузке. Дюйм за дюймом, от воротника до талии, оголялась полоска её кожи. Пальцы плохо слушались, и дело шло медленно, но Джек помогать не взялся. Он ждал этого момента примерно тысячу лет, так стоит ли теперь торопить секунды? Лучше использовать их для того, чтобы унять дрожь и хоть чуть-чуть успокоить сердцебиение.
Наконец, шнур выскочил из последней петли и половинки ткани скользнули в стороны. Удивительно… пропитанный сладостью воздух ласкал её обнажённую кожу, а мурашки атаковали Джека.
– Ну и где твои веснушки? – Он попытался скрыть волнение за шутливостью, но хрипота в голосе выдала его.
– Здесь. – Лея ткнула в пятнышко под ключицей.
Джек наклонился и поцеловал его. Второе он сам нашёл, на груди – малюсенькая точка на границе светлого и розового. Больше Джек не спрашивал, слушал её дыхание. Раньше он не запомнил падения в пропасть, а сейчас ощущал каждый миг полёта – вверх, куда-то высоко-высоко над песками и холмами, над прошлым и будущим…
Мягкий ворс накидки щекочет кожу. Её ладони ласкают плечи, пальцы зарываются в волосы…
– Джек? – позвала она. Пунш с её губ вкуснее. – Джек, для меня это в первый раз.
Темнота только обняла их, не укрыла с головой. Джек мог рассмотреть в глазах Леи забавную смесь стеснительности и вызова.
– Я знаю, – прошептал он. – Для меня тоже… в смысле, так, чтобы сказать «я люблю тебя», а потом…
Лея улыбнулась.
– Но ты ведь всё равно знаешь, что делать?
– Хм. – Джек просунул руку ей под поясницу и крепче прижал к себе. – Я что-нибудь придумаю.
19. …И умерли в один день
Она стояла, завёрнутая только в плащ и лучи рассветного солнца, почти прозрачная. Джек тихо подошёл и обнял её сзади.
– Ты ушла, – пожаловался он. – Зачем ты ушла? Больше не уходи, иначе я решу, что всё было сном, и умру от разочарования.
– Не уйду.
Внутри объятий Лея повернулась к нему. Она ощущалась иначе, как-то податливее, словно тёплый расплавленный воск.
– Как ты? – Джек поцеловал кончик её носа.
– Хорошо. – Лея с улыбкой зажмурилась. – Я почти выспалась за те два часа…
Целых два часа! Джек забрался под её плащ, провёл ладонью по бедру и почувствовал, что тоже выспался и восстановил силы.
– Постой, тебе не холодно? – заволновался он.
– А тебе?
Справедливый вопрос, учитывая, что Джек выскочил из оранжереи в одних брюках и незашнурованных ботинках.
Лея рассмеялась и вернула короткий поцелуй в нос.
– Посмотри вокруг, Джек.
Он посмотрел. За ночь кто-то расплескал краски в монохромном мире. Серость неба разбавила рваная голубизна, ветви деревьев на другом берегу – это и отсюда было заметно – покрылись буро-зелёным бисером почек. Пели птицы. Самые смелые летали над озером, зачерпывая в клювы… воду.
– Растаяло, – пробормотал Джек. Будто он никогда прежде не видел воду – такую прозрачную, искрящуюся, тронутую мелкой рябью.
– Да, это всё мы, – заявила Лея. – Помнишь, как нам было жарко?
– Мне и сейчас…
Некоторое время Джек не думал об окружающем мире – даже мирах. Занят был. В отличие от воображаемых настоящие поцелуи быстро вызывают зависимость. Робкие, как первый, ласковые и распаляющие, смелые, со вкусом нежности и страсти. Сейчас Джек целовал торопливо. Каким бы чудесным ни было утро, оно возвещает начало нового дня.
Почувствовав чей-то взгляд, Джек ещё минуту не останавливался.