Мэри Соммер – Последняя принцесса Белых Песков (страница 22)
Сначала его пальцы были холодными и напряжёнными, но через триста пятьдесят шагов и два лестничных пролёта потеплели. Грэйс и Тарквин шли через замок; лучи утреннего солнца, редкие в этих краях, проникали сквозь витражные окна и освещали им путь. Ночью кошмары пугают – с первым светом они рассеиваются.
За ними закрылась последняя дверь, и только тогда Грэйс обернулась.
– Это моя комната. Вид из окна чудесный, только я ещё не знаю, каким именно он будет сегодня. Хочешь булочку?
– Грэйс!..
– Ты замёрз. – Поцокав языком, она стянула с плеч Тарквина плед и бросила его на кровать. Рубашка под ним была мокрой; не переставая укоризненно цокать, Грэйс сняла и её, затем потянулась к пряжке на ремне. – Квин, как же так? Разве ты не знал, куда направляешься, какой здесь климат, неужели нельзя было выбрать одежду по погоде? Вроде бы король, а элементарные вещи…
– Грэйс. – Тарквин предотвратил попытку лишить его брюк. Второй рукой он взял Грэйс за подбородок и, деликатно преодолев некоторое сопротивление, поднял её голову.
– Ну вот, – с обречённым вздохом констатировала Грэйс.
– Ты хочешь с помощью Грианы вернуться в свой мир?
– А ты похудел. Скулы вон какие острые. И губы какие-то… м-м, затвердевшие… Я ведь репетировала, прокручивала, довела до совершенства. Где чёртов сундук!
Тарквин невольно заозирался, но ничего похожего на сундук в комнате не нашёл.
– Допустим, губы мы снова размягчим, это дело двух… десяти минут, – продолжила Грэйс доверительно. – Я так давно и отчаянно хотела поговорить с тобой.
– Шестьдесят три дня.
– Ну что ж. У нас с тобой будет девочка.
По комнате словно разлилось тепло.
– Откуда я знаю, что именно девочка? – Грэйс улыбнулась. – Она уже начала играть в магию, а мой немагический организм оказался к этому не приспособлен. Ты не представляешь, что со мной творилось! Вокруг взрывались предметы, особенно набитые перьями, люди взлетали в воздух… И то, что я наговорила тебе тогда… Знаешь, Квин, гормональный сбой сам по себе не слишком приятен, особенно для окружающих, а магически-гормональный сбой… Поэтому – только поэтому – я здесь. Гриана учит меня разделять силы и эмоции. А ты давно вернулся из Цера?
– Сегодня ночью, – ответил Тарквин машинально. Повинуясь собственному рычагу подгибания колен, он медленно осел на стул, как раз подоспевший из угла комнаты.
– Я научилась двигать предметы, – похвасталась Грэйс.
– У нас будет девочка?
– Примерно в середине декабря.
Интересно, если отбросить сейчас контроль и поддаться эмоциям, она правда взлетит? Грэйс чувствовала себя невесомым, прозрачным воздушным шаром, который прежде был ниточкой привязан к чугунной плите, а теперь освободился. Тарквин смотрел на неё не моргая. Губы его беззвучно шевелились.
– Тебе сейчас трудно формулировать, я понимаю. Не подумай, что я умею читать мысли, разве что… неважно. Ты счастлив, ты очень давно этого ждал. Кивни, если всё так.
Тарквин кивнул. Вдруг он нахмурился, встряхнул головой и потянул Грэйс за руку, усадив к себе на колени.
– Не нужно говорить за меня, я сам умею.
– Я тебя слушаю, – прошептала Грэйс. Желание закрыть глаза боролось с потребностью непрерывно смотреть на Квина, поэтому она очень медленно моргала.
– Да, сейчас. – Тарквин тоже заговорил шёпотом. – Дай мне ещё минуты две… или десять…
Но прошёл почти час.
Поцелуи изредка прерывались ради бессвязного шёпота: что-то о тоске, о сердце, которому теперь придётся вместить в два раза больше любви – вот оно уже расширяется и давит в рёбра. После одежды, оставшейся на спинке стула, сброшенных на пол подушек, смятых простыней, смеха, слёз, прикладывания ладони к изменившимся размерам – они сидели на полу, завернувшись в одно одеяло, и по очереди пили чай из одной чашки.
– Тебе нравится имя Алиса? Я надеюсь, что нравится, потому что я давно её так называю.
– Очень нравится! – быстро ответил Тарквин. Сейчас бы сюда Саймака с его бумагами: король, взъерошенный и безотказный, подписал бы всё не глядя. – А почему?
Грэйс отставила пустую чашку. Их пальцы опять переплелись.
– Потому что в Стране чудес.
7. Все беды из-за любви
Джек больше не рассказывал сказок.
С последнего испытания прошло шесть дней. Рана на боку зажила, кошмары побледнели, но, вспыхнув однажды, Джек не смог опять надеть маску холодного спокойствия и продолжить играть по старым правилам. Когда Морн прислал за ним, Джек попросил передать верховному судье, что воображение его иссякло, а все истории растворились в кровавом оттенке пруда.
–
Джек вымучил кривую усмешку:
Фред хихикнула. Джек пульнул в неё бумажкой от конфеты.
За это время принцесса познакомилась с претендентами в мужья. Их вызывали хаотично, по одному, в разное и часто странное время. Всех, кроме Джека. Он одновременно радовался и злился, чувствовал себя выброшенной на берег рыбой: какие-то люди столпились вокруг, разглядывали, обсуждали и решали, в какую сторону пнуть.
Этой ночью Джеку не спалось. Внутренние часы говорили, что уже далеко за полночь, а он лежал с открытыми глазами. Фред всё-таки выпросила его дневник и поспешно удалилась к себе, пока не отобрали. Наверняка она до сих пор читала. А Джек параллельно с ней вспоминал всё, что написал, и то, что оставил только в памяти. Хранитель историй, он мечтал начать новую, но с прежними главными героями.
Послышался тихий стук в дверь. На некотором отдалении от порога вырисовался силуэт девушки – уже знакомой Джеку служанки принцессы. Она приложила палец к губам и кивнула, приглашая следовать за ней. Тайное полночное свидание, мрачно подумал Джек.
Или тайное убийство.
Его вели пустыми коридорами, через скрытый гобеленом проход и другой, за мнимой декоративной решёткой, по спиральной лестнице – вниз. Посланница принцессы, одетая в тёмный халат, почти растворилась в полумраке спящего дворца. Только её длинная белая коса с ажурной подвеской на конце маячком покачивалась в такт шагам.
Вот и заброшенные этажи, которые давно принадлежали не людям, а пустыне. Девушка сняла со стены приготовленный кем-то горящий факел, и они пошли дальше по широкой галерее. Когда-то она наверняка была залита солнечным светом, теперь за мутными витражными окнами была лишь пустота. Слой песка скрывал мраморные плиты, стелился у оснований колонн и почти поглотил рухнувший с потолка канделябр.
Не удержавшись, Джек коснулся шершавой стены, обрисовал пальцами едва видимую роспись. Застывшее в веках безмолвие подземной части дворца одновременно пугало и завораживало его. Тонкий силуэт девушки впереди не подходил этому месту, казался слишком живым.
Они свернули несколько раз, миновали ряд арок и остановились в круглом эркере с замурованными окнами. Джек будто очутился на морском дне, где недавно затонул корабль с сокровищами. То тут, то там в песке виднелись шкатулки, книги, вазы с сухими цветами и закупоренные сосуды. В центре эркера стоял, накренившись, маленький сервированный столик, на котором чудом удерживались одинокий бокал и тарелка с сушёными фруктами.
Девушка пристроила факел в кольцо на стене, после чего уселась у стола прямо на песок в позе для долгой беседы.
– Прости за поздний час, северный рассказчик. – Она неловко пожала плечами. – Мне не хотелось, чтобы нам мешали. Или подслушивали.
Джек не успел ответить: за спиной раздалось глухое рычание. Белый лев вальяжно прошествовал мимо и улёгся у стены, положив передние лапы на большую книгу в потёртом переплёте.
– А Зефир как же? – спросил Джек с нервным смешком.
– Он никому не расскажет.
В доказательство этих слов лев закрыл глаза и притворился спящим.
– Принцесса Эрисфея.
Джек чуть склонил голову. Хотя в его интонации не было вопроса, она кивнула.
– К чему весь этот… – он хотел сказать «маскарад», но запнулся. Манера общения с предыдущей знакомой принцессой не подходила для племянницы верховного судьи. Джек сел к столику с противоположной стороны. Принцесса торопливо налила в бокал немного вина и спрятала руки в складках халата.
– К чему такая таинственность? – сформулировал Джек.
– Как же мне иначе встретиться ночью наедине с мужчиной, да ещё угощать его игристыми напитками?
Джек отодвинул вино на середину покосившейся столешницы.
– А если нас поймают, мне придётся на тебе жениться?
– Нет. Если нас поймают, ты, скорее всего, проведёшь остаток жизни – недолгой – в Венге, закованный в тяжёлые цепи.
Она очаровательно улыбнулась, без тени насмешки или злорадства.
– Венга? – переспросил Джек.