Мэри Ройс – Бывший пoд ёлку (страница 6)

По вспыхнувшим глазам вижу, что Настя собирается показать свои острые зубки, но я нажимаю на особую точку большим пальцем, и она прикусывает губы, чтобы заглушить несдержанный стон.

Я также борюсь с желанием, которое мгновенно натянуло мне штаны в паху от этого эротического звука.

А потом Настя прекращает держать оборону и, склонив голову набок, по-настоящему расслабляется, наблюдая за мной немного сонным из-за выпитого алкоголя взглядом, а я не упускаю возможность продвинуться дальше и начинаю массировать сильнее, получая в награду трепет ресниц, искусанные губы и одобрительные мычания с именем господа. Что немного несправедливо, ведь всю работу проделываю я. Но мне хватает и вида ее удовлетворенного лица, которое также говорит мне, насколько ей приятны мои прикосновения.

Воодушевленный, я поправляю стояк в штанах, проглатывая болезненное шипение, и перемещаю ладони выше, принимаясь разминать ее икры, напряженные после целого дня катания на лыжах. И по тихим стонам понимаю, насколько верно мое решение, пока Настя не запрокидывает голову и не начинает громко хныкать и бубнить под нос какие-то проклятья.

Я в непонятках прекращаю массировать и смотрю на нее, нахмурив брови.

— Ты в порядке?

Она быстро опускает голову и бросает на меня раздраженный взгляд.

— Нет! — выпаливает она, хватает меня за ворот куртки и дергает на себя, заставив встать перед собой на колени.

Наши носы практически касаются друг друга, я чувствую ее сладковатое дыхание на своих губах и лишь невероятным усилием воли не набрасываюсь на ее рот, из которого вырывается тихое отчаяние:

— Вот почему?.. Почему я не могу выставить тебя?

Я делаю глубокий вдох, чертовски благодарный, что в данный момент у меня нет собачьего хвоста, потому что я бы не смог контролировать его радостное виляние. Это, блядь, победа на сегодняшний день. Она не может, и она говорит мне об этом. Это ведь хорошо, да?

И когда я нахожу в себе силы заговорить, то даже удивляюсь, что мой голос звучит так глухо:

— Потому что все еще любишь.

Настя сильнее комкает ворот моей куртки в кулаках, до скрипа ткани, и я вижу, как ее лицо искажает мучительная гримаса.

— А я не хочу любить тебя. Не хочу.

И с этими словами она отпускает меня, вскакивает на ноги и буквально уносится ветром, скрываясь за одной из дверей номера.

А я, опершись на кровать, опускаюсь на задницу на пол и несколько раз провожу рукой по волосам, пытаясь понять, что это только что было.

За секунду взлетев на самую высокую шкалу в наших отношениях за последний год, я чувствую, как прямо сейчас лечу вниз. Теперь я действительно задумываюсь над тем, чтобы уйти, чтобы не сделать еще хуже, но сначала поднимаю разбросанные мной вещи Насти и раскладываю по местам.

Я останавливаюсь в прихожей напротив зеркала, чтобы запечатлеть поражение на своем лице, которое за мгновение меняется, когда слышу мелодичный голос Насти:

— Руслан? — Пауза и не совсем уверенное продолжение: — Мне нужна твоя помощь.

Сердце в груди тут же набирает обороты, выдалбливая любимый ритм по ребрам, когда я следую к той самой двери, за которой скрылась Настя.

Взявшись за ручку, я несколько секунд мешкаю, раздумывая над тем, должен ли предварительно постучать, но потом выбрасываю этот бред из головы и толкаю дверь, замирая на пороге как гребаный идиот.

Настя стоит в одних колготках и лифчике. Наши взгляды встречаются в зеркале, и я вижу ее красные пунцовые щеки. Она смущенно опускает взгляд, нервно сжимая края раковины до побелевших костяшек.

— Чем я должен помочь? — мой голос звучит сипло, и я прочищаю горло.

Настя на меня не смотрит. Прикусывает нижнюю губу.

— Застежка на лифчике заела, — шепчет она скромно и поднимает на меня неуверенный взгляд. В нем есть что-то еще, но я слишком оглушен ее намеком.

Нервно усмехнувшись, я взъерошиваю волосы и в две секунды оказываюсь за ее спиной. Мы еще несколько минут смотрит друг на друга в зеркале, и, я надеюсь, мой предательский взгляд ни разу не дрогнул, чтобы упасть на ее сиськи.

Сглотнув, я переключаю внимание на ее стройную спину и подцепляю пальцами лифчик, где не нахожу застежки…

— Эм-м, Насть, тут нет…

Я поднимаю взгляд, и он тут же падает именно туда, куда смотрит каждый нормальный мужик. В ахуе наблюдаю, как тонкие пальцы расстегивают переднюю застежку, и лифчик слетает к чертовой матери.

— Упс…

— Я перепутала. Застежка спереди, — шепчу я, с трудом сохраняя нормальное дыхание.

Не знаю, какого черта я делаю. Хотелось бы обвинить во всем алкоголь, но в глубине души я знаю, что мое абсурдное желание принять такое глупое решение связано только с мужчиной, стоящим позади меня.

Ну и немного с тем, что я устала убегать, тем более после того, каким милым он был со мной. После того, как он донес меня на руках. После того долбаного поцелуя. После его слов, которых я ждала слишком долго. И рук, которыми он осторожно снимал с меня одежду. После того, как позволил мне увидеть в нем не вселюбимую звезду, а того самого парня, которого я однажды и полюбила.

«Дура, дура, дура», — шипит внутри меня какая-то сучка, но я затыкаю ей рот, пообещав, что ее время наступит завтра, когда на меня навалится сожаление о своем поступке, но а сейчас… сейчас я не хочу об этом думать.

Все это время Руслан стоит за моей спиной как неподвижная глыба льда. Я вижу, как дергается кадык на его горле, но его взгляд не в силах оторваться от моей вздымающейся груди.

И его бездействие начинает немного нервировать.

— Ты даешь мне время передумать?

Басманов моргает, поднимает на меня мрачные как ночь глаза и вбирает в себя воздух с такой силой, что в помещении становится холодно.

— Ты возненавидишь меня.

— Я уже ненавижу тебя, Басманов. Не беси.

Господи, я действительно собираюсь переспать с этим козлом? Блядь, какого черта я делаю? Кто эта нахалка, выпрашивающая секс у бывшего?

Видимо, сегодня он достаточно сильно ударил меня по голове, раз я настолько мечтаю о том, о чем обязательно пожалею наутро, но почему-то сейчас это не становится для меня аргументом прикрыться и послать Басманова к черту, спихнув все на помутнение рассудка. Нет. Вместо этого я беру его руки и кладу на свой живот, показывая этому засранцу, что я действительно хочу его. Еще и идиотское воздержание подливает масла в огонь. Целый год ни-ни, а сегодня вот эти раздевающие взгляды, крепкое сильное тело, ухмылочки с ямочками на щеках…

И, буду честна, я по-прежнему не могу никого воспринимать как мужчину, кроме Басманова.

Хотя знаю, что стоило бы получше попытаться присмотреться к кому-то другому, но увы и ах… Прямо сейчас я прыгаю на те самые грабли, которые ударят мне в грудь, и в конце концов все закончится разбитым сердцем и нытьем в подушку.

Но я никогда не отличалась умными поступками рядом с Басмановым, так какого черта начинать?

Ладони Руслана ощутимее надавливают на мой живот, прижимают к его крепкому телу, и в секунды я завожусь до предела, изголодавшаяся по мужской ласке.

Наши взгляды пересекаются в зеркале. Несколько секунд мы так и стоим, наслаждаясь этим мгновением, а потом его пальцы подцепляют мои колготки и начинают медленно стягивать вниз.

Руслан медленно опускается позади меня на корточки и стягивает колготки еще ниже, а потом замирает и со стоном прижимается лбом к моей пояснице.

— Блядь, я так скучал по твоим милым трусикам.

Он снимает их вместе с колготками, помогает мне переступить через них и поднимается, демонстрируя мне в отражении, как он убирает мои розовые трусики со свинками и рюшечками по краям во внутренний карман куртки.

— Хочу себе один экземпляр.

Я глубоко вдыхаю и тихо выдыхаю.

— Зачем?

Руслан снова кладет руки на мой живот и притягивает меня к себе, прижимаясь губами к уху:

— Не знаю. Может быть, буду доставать их, когда соскучусь по тебе, и дрочить, представляя твой образ.

Я приоткрываю рот, немного отвыкшая от его пошлых шуточек, хотя, судя по серьезному тону, возможно, это ни черта не шутка, а лишь извращенная фантазия.

Но мои мысли разбегаются в стороны, когда он соскальзивает ладонью ниже и проводит большим пальцем по короткому треугольнику волос в том месте, куда по идее ему должен быть закрыт путь. Но то, с какой любовью он водит пальцем по моей интимной стрижке… завораживает и охренеть как возбуждает. Настолько, что я не выдерживаю расползающегося между ног покалывания и сама разворачиваюсь лицом к Басманову.

— У меня слишком долго не было секса, — ворчу я, сдирая с него чертову куртку. — Так что прекрати любезничать со мной и трахни меня как следует.

Это последнее, что я говорю, потому что в следующее мгновение оказываюсь перекинутой через плечо, а еще через пару размашистых шагов — летящей на пружинистый матрас, на котором несколько раз подпрыгиваю, прежде чем вижу, как резким движением Руслан срывает с себя пуловер, за ним в ход летит футболка, открывая мне вид на поджарое тело и геометричные татуировки, небрежно рассыпанные по рукам.

Когда-то моим любимым занятием перед сном было обводить их контуры пальцем. Но бренчание пряжки возвращает меня в реальность, где я с приоткрытым ртом наблюдаю, как одним мужественным рывком Руслан со свистом вырывает ремень из петель, оборачивая его вокруг костяшек:

— Ты сама напросилась, Веснушка.