Мэри Ройс – Бывший пoд ёлку (страница 5)

Я едва ли не разражаюсь истерическим смехом, чувствуя себя полной идиоткой. А все потому, что не смогла проконтролировать свои глупые, своенравные гормоны.

— Уходи. — Качаю головой. — Все, что только что произошло… это недопустимо.

Но вместо того, чтобы прислушаться к моим словам, Басманов сокращает ничтожное расстояние между нами и обхватывает шероховатыми ладонями мое лицо.

— Ничего не было, — вкрадчиво произносит он, сильнее сжимая мое лицо. — Слышишь? Ничего, блядь, не было. Это всего лишь часть пиара.

Я приоткрываю рот, но воздух застревает в горле, которое заблокировал ком горячих эмоций. Моргаю, пытаясь избавиться от жжения, подбирающегося к глазам, но выходит не очень. Потому что уже в следующую секунду лицо Басманова размывается из-за слез, а стоит мне еще раз моргнуть, как они проливаются на щеки.

— Как… как мне поверить тебе? — я пытаюсь убрать его руки от своего лица, но сил не хватает и я в отчаянии бью кулаками по его груди. — Неужели твой тупой пиар стоил наших отношений⁈

Он прикрывает глаза и с тихим ругательством прижимается к моему лбу своим.

— Не стоил. Поэтому теперь я сделаю все, чтобы ты забыла о моих ошибках.

А потом он выхватывает ключ-карту, открывает дверь и буквально вваливается в номер вместе со мной.

8

От испуга из-за моего внезапного маневра на лице Насти теперь играют совершенно другие эмоции, которые довольно таки быстро стирают в ее глазах уязвимость.

Она ощетинивается, как маленький зверек загнанный в угол. А я слишком на грани, чтобы изображать из себя джентльмена. Но все же пытаюсь.

— Не ори. Уйду, когда уложу тебя в кровать.

Она пристально смотрит на меня, совершенно не скрывая раздражения, пылающего в моих любимых голубых глазах.

— Даже не думай, что…

Но я обрываю ее, прижав ладонь ко рту.

От удивления Настя поднимает брови домиком.

Мое терпение на исходе. Если она продолжит в том же духе, я точно ее трахну, а после того, как она позволила увидеть мне ее уязвимость… ну этого не стоит делать.

Прочистив горло, я произношу четко и с расстановкой.

— Я не думаю, Веснушка. И если ты хочешь помучать меня воздержанием, так тому и быть. Хотя ты знаешь, что мы могли бы отлично провести время, я бы довел тебя до парочки головокружительных оргазмов, а после мы бы заснули в объятьях друг друга, но как скажешь. Я ждал столько времени и подожду еще, но я не уйду, пока не уложу тебя спать. Так что прикуси свой вредный язычок и побудь немного послушной девочкой… Блядь, — шиплю я, резко одергивая руку от ее рта. Мой взгляд мечется от Насти к ладони и обратно к ней. — Ты укусила меня? Серьезно?

На коже расцветает пульсирующий жар от ее острых зубок, но все на чем я могу сосредоточиться — это ее соблазнительные губы, которые слегка изгибаются в ухмылке от проделанной шалости. Но эта мимолетная эмоция быстро исчезает за холодным фасадом, который напоминает мне о ее обиде на меня.

Настя отворачивается и проходит немного вперед, прежде чем начинает стягивать угги, балансируя на одной ноге.

— Я прекрасно справлюсь сама, так что можешь провали…

Она взвизгивает, обрываясь на полуслове, и с недоконца снятым сапогом летит прямо ко мне в объятья.

— Я вижу, — бормочу я и, подхватив ее на руки, несу вглубь номера. И к моему удивлению — она не сопротивляется. Я даже не знаю, радоваться ли мне или…

— Обувь сними, — раздается возле моего уха командный тон и я останавливаюсь. Медленно опускаю взгляд и встречаюсь с нахмуренным взглядом Насти.

Ну вот так более убедительно.

Не выпуская ее из своих объятий, скидываю ботинки без помощи рук и продолжаю двигаться в сторону спальни.

Осторожно усаживаю ее на край кровати и опускаюсь перед ней на колено, чтобы помочь снять угги, начиная с того, который она не смогла снять самостоятельно.

— Басманов, это не поможет.

Я равнодушно поджимаю нижнюю губу.

— Хорошо. Как скажешь.

Затем берусь за второй, обхватывая одной рукой под ее коленом, а второй стягиваю сапог. Мы смотрим друг на друга и я вижу, как меняется дыхание Насти.

В ее больших глазах сейчас самая настоящая битва эмоций и среди них есть те, что более благосклонны ко мне, чем ее язычок.

Я провожу рукой по напряженной шее, вырабатывая в голове план своих дальнейших действий. По идее мне пора уходить, ведь я выполнил свою миссию.

Но тело будто одеревенело. Не двигается с места в сторону выхода, а моя рука до сих пор сжимает ее ногу под коленом поверх дутых штанов.

А потом я начинаю медленно перемещать ладонь вверх, чтобы расстегнуть ее пуховик. На лице Насти отражается замешательство. Но я уже снимаю с ее плеч куртку и откидываю ее в сторону.

— Нужно будет повесить на место, — тихо, практически сипло произносит она, не сводя с меня своих красивых глаз. — И обувь тоже.

Я киваю, чувствуя как в моей груди разливается что-то похожее на горячую надежду.

— Обязательно. Я сделаю это перед тем, как уйду.

Настино горло дергается, когда мои руки перемещаются на ее бедра.

— Но сначала я позабочусь о тебе, — шепчу я, расстегивая пуговицу на ее штанах.

Задержав дыхание, Настя взволнованно облизывает нижнюю губу, хлопает своими большими коричневыми ресницами, и я принимаю это за приглашение действовать дальше: заставляю ее приподнять задницу и стягиваю дутые штаны.

От этого движения ее вьющиеся локоны подпрыгивают, и костяшки моих пальцев начинают зудеть от тоски по тем временам, когда эти волосы были обмотаны вокруг них.

Блядь. Член дергается в штанах, одобряя мои воспоминания, но я вроде как принял решение не быть говнюком и не склонять ее к сексу, хотя это абсолютный сюр. Потому что Настя — один сплошной секс, она — его олицетворение со своей непокорной копной рыжих волос, с большими кошачьими глазами, которые контрастируют на фоне ее миниатюрных черт лица как два гребаных алмаза, и розовыми губами идеальной формы и полноты.

Черт возьми, кого мы пытаемся обмануть?

Она делает вид, что не хочет меня, цепляясь за прошлое и прикрываясь им как долбаным щитом, а я играю по ее правилам, понятия не имея, каким должно быть мое следующее действие. Потому что, будь моя воля, я бы сорвал с нее остатки одежды и вытрахал из нее всю гребаную обиду на меня, а после целовал в своих объятиях, пока она не уснет. И даже когда проснется, я был бы рядом. Мне хочется, чтобы она поняла, что для меня многое изменилось, но я не смогу ей этого показать, пока она избегает того, что между нами по-прежнему живо.

Сжав штаны в кулаке, отшвыриваю их в другую сторону и кладу ладони на кровать по обе стороны от бедер Насти. Она смотрит на меня сверху вниз, совершенно не догадываясь, что ее глаза сейчас выдают свою хозяй с головой.

— Не будь ты такой трусихой, то призналась бы, что не хочешь, чтобы я уходил.

Я вижу, как она тяжело сглатывает и переводит взгляд на брошенные мной штаны. Воздух вокруг нас нагревается и наэлектризовывается слишком быстро, мы оба это чувствуем. И я особенно, потому что на мне еще долбаная куртка, в которой становится невероятно душно. Но Настя все равно увиливает от очевидных нам обоим вещей.

— Ты напрашиваешься на уборку в моем номере?

Я напрашиваюсь зарыться лицом между твоих мягких бедер, но какого-то черта ты игнорируешь это.

Так я думаю, только вместо этого отвечаю на полном серьезе:

— Я к твоим услугам.

Она медленно улыбается, но это не та улыбка, которая сделала бы меня послушным щенком у ее ног. Это улыбка дьявола, который отлично уживается в ее миниатюрном теле с сильным упрямым характером.

— Думаю, на сегодня я больше в них не нуждаюсь.

О чем я и говорил. Но боюсь, если я так легко отступлю, то в следующий раз окажусь в такой близости к ней только через несколько тысяч лет, как самое редкое явление природы. Поэтому пускаю в ход тяжелую артиллерию.

— Думаю, ты забыла, как отлично я умею делать массаж. И я бы хотел загладить вину за сегодняшний удар дверью. Как насчет массажа головы? Шеи? Спины? Мои руки творят чудеса, так что настоятельно рекомендую…

Я едва удерживаю равновесие, когда в мою грудь внезапно упирается ее стопа.

— Можешь начать с ног, — велит эта царевна и удобно откидывается на локти.

От меня не ускользает ее формулировка — «начать». Значит ли это, что у меня есть шанс? Я усмехаюсь и, покачав головой, мягко обхватываю ее голень, соскальзываю пальцами ниже, чтобы сжать ладонями миниатюрную стопу.

— Без колготок ощущения будут лучше.

Настя фыркает и закатывает глаза, а затем опирается на ладони и бросает на меня насмешливый взгляд:

— Кто бы сомневался, что ты не попытаешься раздеть меня до трусов.

— Я бы предпочел избавиться и от них.