Мэри Расселл – Птица малая (страница 52)
– РЕЙЕС, РАССЛАБЬТЕСЬ! ОПАСНОСТЬ ЗДЕСЬ куда меньше.
– Меньше – еще не значит, что ее нет вообще, – скептически ответил Фелипе Рейес Отцу-генералу. Теперь они не видели берега и едва ли могли налететь на подводные камни, которые, как было известно Джулиани, представляли собой реальную опасность при хождении под парусом в этом заливе, однако Рейес его уверенность не разделял: – Мне было уютнее, когда до берега было рукой подать.
Джулиани ухмыльнулся солнцу, пока они шли в крутой бейдевинд правым бортом. Он посадил Рейеса за руль, прикинув, что тот вполне может править, взяв рукоятку руля под мышку. Обычно он давал новичкам в руки шкот и показывал им, как надо держать парус полным, а сам садился за руль, но Фелипе не мог надежно управляться с тросом.
– За последние десять лет сегодня первый день, включая воскресенья, когда мне не пришлось присутствовать по меньшей мере на четырех совещаниях, – сказал Отец-генерал. Раздетый до пояса, загорелый и широкоплечий, он находился в удивительной для его лет физической форме. Фелипе Рейес, плотный и отнюдь не атлетичный, не снимал куртку.
– Приходится вполне искренне творить акт покаяния перед каждым совещанием. Статистически весьма вероятно, что я не переживу очередное. Внимание: поворот.
Рейес наклонился куда ниже необходимого, когда рея прошла над его спиной. Перед глазами его на мгновение вспыхнуло видение, столь же яркое, как посещавшие некогда святую Терезу Авильскую, в котором рея выбрасывала его за борт и он камнем шел ко дну.
– Мне очень жаль, что ситуация сложилась неприятно для Эмилио, – продолжил Джулиани, – однако я восхищен возможностью выбраться на море.
– Вы настолько любите его, так? – проговорил Рейес, не отрывая глаз от Отца-генерала.
– О да. Люблю и очень. Если будет воля Господня, когда мне исполнится восемьдесят лет, возьму годичный отпуск и объеду под парусом весь мир! – объявил он. Ветер крепчал, и по левому борту набегала волна. – Хождение под парусом – идеальное средство от возраста, Рейес. На яхте все происходит медленно и продуманно. И старческое тело почти всегда способно сделать все необходимое в ходе такого плавания. A если море вдруг собралось преподать тебе урок, тогда молодые мышцы оказываются ничем не лучше старых, и бороться с волной скорее поможет опыт, чем сила. Разворачиваемся.
Какое-то время они плыли молча, разве что миновав пару рыбаков на лодке, помахали им. За всеми этими перебрасываниями паруса и сменами галса Рейес перестал понимать, в каком направлении они движутся, тем не менее у него возникло впечатление, указывающее на то, что они движутся вокруг бухты. На воде, что необычно для конца дня, находилось много рыбацких лодок.
– Вчера я попытался уговорить Сандоса поплавать со мной. Думал, что это будет ему приятно. А он посмотрел на меня так, будто я предлагаю ему наложить на себя руки.
– Должно быть, потому, что ему страшно находиться в лодке, – сказал Фелипе, надеясь на то, что его собственный страх по тому же поводу не слишком очевиден.
– Но вы же, ребята, родом с острова! Как можете вы бояться моря?
Вы… ребята… отметил Фелипе. Множественное число. Значит, зря пытался скрыть свой страх.
– Очень просто. Ураганы и грязная вода. Ядовитые приливы и акулы. Ничто лучше, чем жизнь на острове, не может убедить человека в том, что суша – самое надежное место для жизни.
Поглядев на горизонт, Фелипе постарался не заметить собиравшиеся на нем грозовые облака.
– Кстати, я так и не научился плавать. И сомневаюсь в том, чтобы Эмилио овладел этим умением. Да мне сейчас уже и поздно учиться, – закончил он, поднимая свои протезы.
– Вам не придется плавать, Рейес, – заверил его Отец-генерал. И, немного помолчав, непринужденным тоном попросил: – Расскажите мне об Эмилио. Подростком я знал его – на стадии воспитания он был одним из моих
Но Сандос «вывернул» подначку наоборот и отрастил бородку, сделавшую его подобием Сатаны с картин бесталанных религиозных живописцев – то есть молча и точно ответил на шутку, как теперь думал Джулиани.
– Я знал о его научной репутации, блестящей в своей области, как я теперь понимаю. Но каким он был в качестве приходского священника?
Рейес вздохнул и задумался. Все, как он и предполагал. Вот она, причина этого приглашения.
– Он был хорошим священником. Очень приятным человеком. К тому же молодым. Наделенным отменным чувством юмора. Спортсменом.
Трудно поверить в то, что это тот же человек.
Душевная теплота и веселье оставили его. Что неудивительно с учетом обстоятельств. Слушания складывались не в его пользу. Эмилио односложно отвечал на вопросы или путался в технических подробностях, которые, по его же словам, не мог разобрать до конца.
Рейесу было неудобно за него. Подчас Эмилио отвечал невразумительно, сердился и начинал препираться, когда на него давили.
Они снова развернулись и поплыли в сторону рыбацкой лодки. На сей раз рыбак окликнул Отца-генерала. Фелипе достаточно понимал по-итальянски, чтобы понять: Джулиани подтверждал, что в июле посетит его свадьбу. Похоже, что Отец-генерал был хорошо знаком с местными рыбаками.
– А вы слышали о
– Нет. А что это такое?
– Правильно. Типичный поступок для Сандоса, если подумать теперь. Это было в самом начале, когда он впервые вернулся в Ла Перлу. Вокруг… честно говоря, трущобы, что нетрудно понять. Уйма всякой бедноты. На восточной окраине жалкие лачуги. Городские власти их существования не признавали, поэтому мусор никто не убирал. Люди бросали его прямо в море или просто сбрасывали со скал. Эмилио начал собирать мусор на улицах, сумки за сумками. И относил их в Старый Сан-Хуан, к дому Эдвардсов, так чтобы вывозом занялся город. У него возникли неприятности с городским советом, но Эдвардсы утверждали, что это их отходы. На этом на какое-то время все замирились.
– Поворот.
Увлекшийся своим рассказом, Фелипе едва успел поднырнуть под рею, которая в считаных дюймах просвистела над его головой.
– Сначала ребятня начала увязываться за Эмилио, он умел заинтересовать подростков. Как бы то ни было, они приходили к нему, и он каждому выдавал мешок для мусора, и уже скоро за Эмилио вверх по лестницам брел целый хвост всякой мелюзги с большими мешками, складывавшей свои ноши в немыслимые кучи перед домом Эдвардсов. A район этот был из самых туристических, посему жалобы сыпались тоннами.
– Позвольте угадать. Городские власти в конечном счете предпочли организовать вывоз мусора и не ссориться по этому поводу с очень телегеничным священником.
– Угадали. То есть он умел быть настолько обворожительным, но вам следует знать, что он таскал бы мусор до тех пор, пока не взвыл бы сам ад. Потом он намекнул властям на то, что дети эти заняты теперь созидательной и полезной деятельностью, хотя могли бы в то же самое время обчищать карманы в Сан-Хуане, так что…
Джулиани помахал другому рыбаку.
– Знаете ли, я никогда не мог согласовать все повести, которые мне рассказывали об Эмилио, со знакомым мне человеком. И в последнюю очередь я бы назвал его обаятельным: в школе он был самым мрачным среди всех остальных. Никогда не улыбался. Работал, как пес. И с равной свирепостью относился к бейсболу.
– Ну вы, конечно, знаете, что парни-латино по-прежнему чтят букву F. Они хотят быть
– Ну, я не сказал бы, что он был серьезным и тактичным, скорее угрюмым и враждебно настроенным. Понимаете ли, пожалуй, я никогда не видел его улыбающимся. И не слышал, чтобы он кряду произнес больше трех слов. И когда я слышу, что люди называют его обаятельным или забавным, то думаю: точно ли мы говорим об одном и том же человеке? Поворот.
Джулиани указал в сторону другой лодки, Фелипе кивнул и переложил руль.
– И когда я слышу, что он увлекает людей, показывает фокусы и очаровывает детей…
Он умолк, однако Рейес не стал продолжать, поэтому Джулиани предположил:
– Я всегда считал его холодным и чопорным, однако он обладает какой-то нездоровой способностью заводить друзей! Кандотти и Бер готовы ради него ступать по раскаленным углям.
– А можно я пересяду по другую сторону этой штуковины? – спросил Фелипе. – А то рука устала.
– Конечно. Или, быть может, мне сесть за руль? Я довольно часто плаваю в одиночку.
Фелипе с удивлением обнаружил, что не хочет вставать от кормила.
– Нет, на самом деле все будет в порядке, если я поменяю руки, – сказал он и осторожно поднялся на ноги, чтобы пересесть. Но тут же сел обратно, потому что удар волны в борт лишил его равновесия, хотя уже по нужную сторону руля.
– Кажется, начинаю понимать притягательность этого хождения под парусом, – признался он. – Но сегодня я впервые на яхте. А когда вы начали плавать?