Мэри Патни – Мой любимый шпион (страница 30)

– Киркланд собрал здесь опытных слуг – как раз столько, сколько может понадобиться, верно?

Симон рассмеялся.

– Я уверен, что все эти слуги не раз помогали ему в прошлом, а уютное жилище и постоянный доход – это для них нечто вроде пенсии за былые заслуги. У самого же Киркланда благодаря этому дому имеется пост перехвата сведений в здешних землях и приют для друзей и гостей. Полагаю, весьма дальновидно. – Симон провел ладонью по талии жены и ниже.

– М-м… – Заинтересованная близостью мужа гораздо больше, нежели дальновидностью Киркланда, Сюзанна поймала его руку и прижала к своей груди, решив, что нынешняя ночь – самое подходящее время, чтобы пополнить репертуар их прикосновений.

Чуть помедлив, Симон принялся осторожно поглаживать грудь Сюзанны. Она заставила себя забыть о прошлом, чтобы сосредоточиться на настоящем – и на приятном, очень приятном…

И тут он вдруг склонился над ней и поцеловал в грудь через мягкую фланель ночной рубашки. Сюзанна вздрогнула от взрыва ощущений и тотчас же замерла. И он тоже как будто окаменел.

– Все хорошо, – прошептала она. – Можете… продолжать.

– Да, спасибо… – пробормотал он в ответ. – Дайте мне знать, когда будет достаточно. – И он продолжил целовать ее груди.

Сюзанна чувствовала, как по всему ее телу распространяются волны тепла, – необычайно приятные. А удовольствие все нарастало, устремляясь к сокровенным глубинам ее женственности. Жар, влага, ощущения – казалось, вернулось все то, что она испытывала, когда была еще совсем юной новобрачной, а ее муж пускал в ход весь свой арсенал опытного любовника.

И эти чудесные ощущения постепенно вытесняли воспоминания о боли и страхе, воспоминания о том, что ей пришлось вытерпеть в плену. Сейчас она существовала лишь в настоящем, наслаждаясь пробуждавшейся страстью. Ни на секунду не усомнившись в том, что готова к следующему шагу, Сюзанна приподняла подол ночной рубашки и потянула руку мужа вниз, к своему обнаженному животу. Симон судорожно сглотнул – и откликнулся на ее призыв всем телом, а она почувствовала это своим. С величайшей осторожностью он сдвигал ладонь все ниже, пока она не легла на треугольник темных волос у нее между ног. Дельта Венеры… Это поэтическое название всплыло в памяти, и она невольно задрожала. Симон в ответ осторожно погрузил пальцы в ее жаркое и влажное лоно.

Прерывисто вздохнув, Сюзанна развела ноги пошире, и он принялся ласкать ее, все ярче раздувая пламя желания. Она то и дело вздрагивала, а когда он коснулся самого чувствительного местечка, стала извиваться и стонать от этой сладостной пытки.

Неожиданно для нее самой, она перестала сдерживаться и сразу почувствовала, что пришло время скрепить их брак, – этого отчаянно требовало ее тело.

Схватив мужа за плечи, Сюзанна потянула его на себя, потянула молча, не говоря ни слова. Он тотчас подчинился и, устроившись у нее между ног, стал входить в нее медленно и осторожно… пока выдержка не изменила ему. Сделав глубокий вдох, он вонзился в нее и, накрыв мускулистым телом, пригвоздил к постели всей своей тяжестью, продвигаясь все глубже.

Сюзанна громко вскрикнула. Все ее удовольствие было сметено мощным вихрем паники. Сама не своя, она вдруг осознала, что еще не готова к этому вторжению, что хочет лишь одного – чтобы муж оставил ее в покое. Она пыталась сбросить его, но у нее ничего не выходило. О боже!.. И ведь это же Симон, который всегда был так добр к ней и терпелив…

Решив, что кратчайший путь к спасению – призвание на помощь эротических и актерских навыков, которые она приобрела в гареме, Сюзанна принялась извиваться и стонать, пытаясь поскорее довести Симона до финальных содроганий. Но в какой-то момент он вдруг замер на мгновение, после чего вышел из нее и перекатился на бок. Сюзанна вздохнула с облегчением и одернула ночную рубашку, прикрывая ноги.

Симон, отдышавшись, положив ладонь ей на талию, негромко проговорил:

– До сих пор мы были откровенны друг с другом, ma chérie. Так не изменяйте же этому правилу и не лгите всем телом только из желания угодить мне.

Сюзанна похолодела, но не произнесла ни слова, боясь разозлить мужа, а он, на редкость проницательный, продолжал:

– Я не сержусь на вас, поверьте. Мы зашли слишком далеко и чересчур быстро, поэтому вы не были готовы к соитию во всей его полноте. А когда встревожились, то прибегли к лучшему из известных вам способу выкрутиться. Я прав?

Сюзанна облизала пересохшие губы.

– Да. Мне очень жаль. Простите! Все шло так хорошо, но вдруг… – Ей хотелось расплакаться, но она сдержалась и добавила с дрожью в голосе: – Вы понимаете больше, чем я.

Симон поморщился и пробормотал:

– Увы, это моя ошибка. Мне следовало раньше сообразить… Но интересно другое… Вы, по-видимому, не чувствовали физической боли, которой опасались из-за причиненных вам страданий. Или все-таки было больно, а я не заметил?

Сюзанна молчала: от неожиданности у нее перехватило дыхание. Ведь действительно, той боли, что мучила ее последние месяцы пребывания в гареме, она и впрямь не почувствовала.

– Вы правы! – воскликнула она. – Должно быть, мое тело… уже забыло о той боли. А я и не верила, что такое возможно.

– Но ведь это же замечательно, – с ласковой улыбкой отозвался Симон.

Почувствовав себя виноватой, Сюзанна прошептала:

– Я ужасно сожалею, что так получилось. Простите, что я…

– Ничего страшного. – Симон усмехнулся. – Более того, я считаю сегодняшнюю ночь явным продвижением вперед, хоть она и означает, что нам придется на время отступить. Вы согласны?

Сюзанна кивнула. Ей вспомнилось, какое наслаждение она испытывала, пока не поддалась панике.

– Да, это определенно… заметное достижение! – Она повернулась к мужу и крепко обняла его. – О, Симон, mon trésor! Огромное вам спасибо за терпение. А также за доброту и за мудрость.

Он издал короткий смешок.

– Сомневаюсь, что достоин подобных похвал, но если вы так считаете, то я польщен. – Он понизил голос до шепота. – И вам спасибо – за смелость и честность, ma belle. Мы избрали гораздо более трудный и беспокойный путь, чем рассчитывали, договариваясь пожениться, – но разве он не оказался также и плодотворным?

Сюзанна уловила нотки неуверенности в голосе мужа. Борьба с ее страхами давалась ему нелегко, но он превосходно с этим справлялся.

– Наш путь вперед и впрямь беспокойный… и плодотворный. – Сюзанна вдруг рассмеялась. – И я очень надеюсь, что к концу этого пути мы станем до невозможности обыкновенными!

Глава 20

Поездка из Брюсселя до приората у окраины Намюра прошла без приключений, но Джексон, как показалось Симону, был этим немного разочарован. Поскольку ему доверили роль телохранителя, он проникся к себе уважением.

Приорат Девы Милосердной уступал размерами аббатству Аржанте, но располагался на живописном холме к западу от Намюра. С любовью возделанные поля окружали обнесенную стеной территорию приората, монахи же в облачениях готовились к весенним полевым работам.

Привратника не понадобилось долго уговаривать, и он впустил их, однако настоятель вышел к ним лишь после долгого ожидания в холодной приемной. Поприветствовав гостей, он спросил, по какому они делу. Симон назвал себя, представил Сюзанну и объяснил цель своего приезда. Затем показал портреты Лукаса.

– Пришлю сюда служителя из нашего лазарета, – ответил настоятель. – Может, он сумеет вам помочь. А теперь прошу меня простить, мадам и месье Дюваль, – долг зовет. – Покидая приемную, он отправил молодого послушника в лазарет с поручением и тотчас удалился.

– По-видимому, влияние Киркланда не простирается настолько далеко, – заметила Сюзанна.

Симон невольно усмехнулся.

– Даже для Киркланда есть пределы. – Внезапно помрачнев, Симон добавил: – Хотел бы я знать, означают ли его слова, что Лукас, возможно, болен или… умер и похоронен.

– Или же служит здесь в лазарете, – сказала Сюзанна. – Скоро узнаем.

Симон признавал правоту жены, но не тревожиться не мог. Ведь даже если Лукас все-таки жив, все равно имелись все основания за него тревожиться.

Низенький и круглый пожилой монах из лазарета, вошедший в приемную, опираясь на трость, никак не мог быть Лукасом. Он любезно приветствовал посетителей.

– Добрый день, месье и мадам Дюваль. Я брат Паскаль. Чем могу служить? – Монах внимательно взглянул на гостей. – Кто-то из вас нездоров? Я не лекарь, но у меня есть травяные снадобья, которые многим помогают.

– Мы здоровы, но нам нужны сведения о моем пропавшем кузене, и ваш настоятель, по-видимому, считает, что вы могли бы нам помочь. – Симон достал портреты Лукаса. – Предположительно францисканского монаха, очень похожего на него, в прошлом году видели в Брюсселе. Вы узнаете этого человека?

Тихо кряхтя, брат Паскаль опустился на скамью под окном и рассмотрел рисунки.

– Да это же брат Иуда! – воскликнул он. Его взгляд задержался на портрете Лукаса в юности. – Ох каким он был щеголем! Это ведь морская форма?

– Да, его корабль был потоплен в бою, и Лукас долгие годы считался погибшим, – проговорил Симон. Немного помедлив, он в задумчивости продолжал: – Но если этот брат Иуда и впрямь Лукас… Странно, что он не известил родных о том, что жив. Возможно, это все-таки не мой кузен.

– Насчет этого ничего не скажу, но брат Иуда – вылитый он. – Монах снова посмотрел на рисунки. – Хотя сейчас он на вид грустный какой-то…