Мэри Мур – Княгиня Сергеева (страница 5)

- Развод? Какое неприятное слово! - фыркнул князь.

- Но все же лучше договориться, пока мы в настроении договариваться. Правильно понимаю, Никита Кузьмич? - обратилась я к поверенному. Тот вздохнул так тяжело и протяжно, словно обрадовавшись, что у меня где-то между ушей вспыхнули проблески интеллекта, который, как он думал, уже совершенно угас.

- В случае развода, Мария Владимировна, у вас останется один миллион рублей, полученных по поручению князя сегодня, и еще пятьсот тысяч, плюс любой дом на выбор стоимостью до четырехсот тысяч, если развод будет по инициативе князя и у вас не будет совместных детей. Если дети будут, то за каждого из них вы получите еще по триста тысяч при том условии, что дети останутся жить в семье князя. Если же развод будет по вашей инициативе, то за вами остаются, естественно, ваши личные средства, плюс тот миллион, что будет перечислен сегодня, и еще по триста тысяч за каждого ребенка. В случае смерти князя вы наследуете все состояние в качестве регента до совершеннолетия старшего сына, коей и получает титул и пятьдесят процентов от всего состояния; оставшимся детям, как и вам, выделяется равное наследство из вторых пятидесяти процентов. Вопросы?

- Нет, все понятно. Спасибо, - ответила я поверенному. - Хотя подождите, на каком этапе мне перечисляются деньги за наследников: в момент рождения?

- Мария, вы же понимаете, что ребенок может не дожить и до года? - сказал сидевший рядом князь.

- Я понимаю, Станислав Александрович, хорошо понимаю, как и то, что я буду тратить ресурсы своего организма на вынашивание ваших детей, и мне кажется, у вас тоже должна быть материальная заинтересованность в том, чтобы они выросли. Или я не права? - спросила я, в упор смотря на князя.

- Наверное, вы правы! - ответил, усмехнувшись, князь. - Да, пропишите в договоре, что Мария Владимировна будет получать причитающееся ей вознаграждение за каждого рожденного ею ребенка, что прожил более трех дней.

Никита Кузьмич несколько раз перевел взгляд с меня на князя и обратно, потом встал. - Вам нужно будет подождать, мы оформим дополнительное соглашение, - и вышел из кабинета в приемную.

- Мария, мне нравятся ваши зубки. Другая на вашем месте сидела бы и краснела от смущения, а вы, как львица, вцепились зубами и, пока не откусите себе огромный кусок, так и не успокоитесь, - сказал князь, беря меня за руку.

- Скажите, а куда мне вас нужно укусить, чтобы вы меня еще и полюбили? - спросила я у Сергеева, но тут же пожалела, что задала этот вопрос.

- Вас? Полюбить? Зачем? - равнодушно ответил князь. - Мы же с вами договорились, что я вам вполне прилично плачу за создание мне наследников.

- По-моему, было бы неплохо, если бы та, что создает вам наследников, была еще и любимой женщиной?

— Мария, я хочу, чтобы вы меня поняли правильно, и более мы не будем возвращаться к этой теме. У меня есть любимая женщина, но, к сожалению, а может быть, и к счастью, я не могу на ней жениться. Она уже замужем. И даже если случится так, что у нас с ней будут дети, они будут носить не мою фамилию, а мне нужны наследники с моей фамилией, и она посчитала ту, что смогла выйти за старца, хорошей для себя партией, — усмехнувшись, сказал Сергеев.

— При чём тут это?

— Как при чём?! Та, что продала свою юность за деньги, создана для договорных браков. Вы, милая Мария, будете следить, чтобы наш семейный фасад был на загляденье, а я, в свою очередь, гарантирую обеспечить вас деньгами для его поддержания. Поверьте, в текущей ситуации это не самый плохой для вас вариант.

— Вы думаете, кроме вас, меня более некому взять в жёны?

— Нет, я думаю, у вас было бы достаточно предложений от потенциальных женихов, как только бы ваш траур закончился, но давайте посмотрим правде в глаза: кто были бы эти мужчины? Офицерики, как те, с коими я встретил вас в театре. Думаю, вы не стали бы в мужья рассматривать не знатных людей; вы вышли из этой среды, и делать шаг назад было бы верхом безрассудства, имея титул графини. Итого, кто у нас остается? Это престарелые дворяне или не совсем престарелые, но с небольшим состоянием, если оно вообще подразумевается и не было заложено и переложено или вообще проиграно в карты. Знаете, я понимаю вашего покойного мужа: вы хоть и прожили недолго, но он смог вас не только обеспечить, но и обезопасить от мира, в который вы должны были выйти после его смерти, а в этом мире, поверьте мне, готовы и за меньший капитал отправить на тот свет.

— Вы расписываете предстоящий мне брак как подарок с небес! — возмутилась я.

— Так и есть! — ответил Сергеев и посмотрел в мою сторону. — Вы, Мария, правы, это действительно подарок с небес. Я, может быть, и не буду вас любить, но в карты вас точно не проиграю. Так сложилось, они меня не привлекают. Да, я гуляю, пью, шатаясь по кабакам, но я не смогу пропить всё своё состояние; как-то мне стало скучно, и я решил посчитать. Если не играть в карты и продолжать вести тот же образ жизни, не пополняя деньгами счёт, а только снимая, моей семье хватит на триста лет. Я не особо люблю заниматься делами, это скучно, но нужды вы не будете знать. Благо предыдущие несколько поколений мужчин в моей семье трудились не покладая рук, и мне перешло значительное состояние, что позволяет жить на проценты. Но надеюсь, вы мне родите умных детей, и они смогут приумножить капитал, чтобы раз в несколько поколений рождался такой, как я, и делал безумные поступки, вливая в старую кровь новые течения — жадные до денег реки.

— Вы считаете меня жадной до денег?

— Поверьте, из моих уст это звучит как комплимент. Барышни моего круга при обсуждении брачного контракта просто бы отвернули нос, именно поэтому иногда они остаются у разбитого корыта, что вам, к слову говоря, не придётся испытать. Вы там, как я понял, уже были.

— Правильно понимаете. Была.

Глава 5

Спустя полчаса мы подъехали к небольшой церкви на окраине Петербурга.

На улице стояло несколько попрошаек в оборванной одежде и штопаных валенках; князь раздал им денег, только один взял монету, а потом бросил ее к моим ногам.

- За золотом пойдешь — себя потеряешь, жизнь потеряешь, жалеть будешь… — прохрипел нищий, точно змея.

- А ну пошел отсюда! — замахнувшись на нищего, сказал князь. Нищий отшатнулся и упал в сугроб.

Зашли в церковь; она чем-то мне напомнила нашу деревенскую, в которой я венчалась с первым мужем. Невысокие потолки, несколько образов, зажженные свечи и старенький настоятель, что по доброте, ну и за пожертвования, венчал тех, кто шел под венец без родительского благословения или тайно, как мы.

Села на лавку, ноги совершенно меня не слушались, а сердце выпрыгивало из груди. Сергеев отошел и о чем-то говорил с настоятелем.

- Может, отказаться, пока есть возможность? — мелькнула мысль в голове, но я лишь сделала глубокий вдох и встала. — Кто от такого отказывается? Правильно, никто. Все это бред сумасшедших.

Подошла к Сергееву ближе. — Вы как, Мария? — спросил он; видимо, лицо у меня было по-прежнему бледное.

- Да, все хорошо, — тихо ответила я.

- Дочка, может, воды? — спросил настоятель.

- Нет, все уже хорошо. Благодарю.

- Вас, наверное, Никитка, юродивый, напугал? Ох, если бы не был больным, давно бы отправил в деревню, так ведь жалко — сгинет он там. Да и большее время он тихий, мирный, спокойный, но иногда словно черти в него вселяются и несет всякую околесицу. На прошлой неделе девица и замуж решила не выходить, прямо из церкви сбежала.

- Батюшка, давайте приступим, времени мало, — сказал князь, оборвав на полуслове настоятеля.

- Давай, давайте. Извините, старость — она такая.

Простая церемония, обмен кольцами, и вот мы муж и жена. Станислав лишь раз быстро коснулся легким поцелуем моей щеки. И все! Теперь у меня есть титул княгини, но мой новый муж даже не взял меня за руку. А в три часа пополудни я заходила домой одна. Сергеев, сославшись на дела, уехал куда-то прямо от церкви и сказал, что завтра к десяти заедет за мной на вокзал.

В душе было пусто: с одной стороны, я получила, что хотела, с другой — у меня не было свадьбы, брачной ночи, поздравлений, свадебной суеты, ничего! Сделала глубокий вдох. Пусть так, но теперь я — княгиня, разве это мало?

- Мария Владимировна, к вам там опять тот же офицер пришел и требует его пустить. Три раза обратно отправляла, пока вас не было, но снова пришел, неугомонный.

- Запусти, — на выдохе ответила я.

- Слушаюсь, — сказала она и хотела выходить.

- Подожди! Свари мне еще кофе и сбегай в кондитерскую за эклерами!

- Хорошо, Мария Владимировна.

Григорий вошел в комнату спустя минуту. На его волосах лежали снежинки, что от тепла растаяли, превратившись в маленькие капельки, переливающиеся в дневном свете. В руках у него был букет роз и шампанское.

- Мария, я прошу вашей руки. Вчера я повел себя неподобающим образом, простите меня! — сказал Григорий, подходя ближе.

- Поздно, Гриша, поздно! — ответила ему и подняла палец с кольцом вверх, чтобы он мог увидеть.

- Но как?! — в его глазах промелькнул ужас. — Когда вы успели? Этого не может быть! — проговорил он, падая в кресло. Цветы упали на край стола и теперь безжизненно свисали лепестками вниз, показывая, что их и так недолгий век был сокращен холодной погодой и отсутствием воды; бутылка покатилась по полу. — Как вы могли? — вдруг спросил он, подняв на меня свои ясные глаза.