Мэри Кубика – Твоя последняя ложь (страница 36)
Иду дальше, стучу в дверь следующего дома, но никто не отвечает, и к этому времени я уже слишком далеко от Харви-роуд, так что это в любом случае кажется пустой тратой времени. Собираюсь уже уйти, но не успеваю сделать и трех шагов, как слышу женский голос, кричащий мне: «Эй! Эй!»
Повернувшись обратно, вижу распахнутое окно и лицо, прижатое к стеклопластиковой сетке.
– Чем могу вам помочь? – спрашивает его обладательница, когда Мейси испуганно прижимается к моим ногам. Феликс по-прежнему мирно спит в коляске, греясь на теплом летнем солнышке. Скоро ему потребуется поесть, хотя я подготовилась к этому, набив пакет с подгузниками бутылочками с молочной смесью и дистиллированной водой, как советуют на сайтах для родителей новорожденных.
– Ищете Тэмми? – предполагает она. – Она сейчас на работе.
Я не утруждаю себя вопросом, кто такая Тэмми. В другой руке у моей собеседницы сигарета, кончик которой горит янтарно-красным. Дым выплывает из окна на нас с Мейси, которая тоже кашляет, преувеличенно громко, но все же это настоящий кашель.
– Иди-ка поиграй, – говорю я Мейси, ероша волосы у нее на голове и мягко отталкивая ее прочь. – Когда она будет дома?
– Думаю, где-нибудь завтра, – отвечает мне эта дамочка. – Она в резерве, вы в курсе?
Откуда мне это знать?
– Пару дней назад ей пришлось слетать в Арканзас или куда-то типа того. Может, в Алабаму… Точно не знаю. Я вообще никогда не знаю, где она сейчас – наверху или внизу, на земле или в небе.
А когда я непонимающе смотрю на эту женщину, она говорит мне, насколько Тэмми терпеть это не может, насколько непредсказуема природа ее работы и насколько отвратительны эти уродливые форменные костюмы, двубортные платья и форменные шарфики.
– Настолько терпеть не может, что просто дивишься, как это она еще не попробовала найти себе какое-нибудь другое занятие… – А потом, словно в продолжение темы работы Тэмми, она без всякого перехода спрашивает у меня грубым, чуть ли не мужским голосом: – Вам что-то нужно?
– Нет, – отвечаю я, качая головой, совершенно уверенная, что не найду здесь то, что ищу. Можно будет вернуться, решаю я. Я вернусь через день или два и спрошу эту самую Тэмми. Но тут же передумываю, не желая упускать подвернувшуюся возможность. Как и на других участках, подхожу ближе к открытому окну и говорю этой женщине, кто я и чего хочу, и на этом останавливаюсь, ожидая, пока она заполнит пробелы.
– Я была в магазине, – сообщает мне эта тетка. – За сигаретами ездила.
И когда я уже думаю, что это все, что ее ответ – однозначное «нет»: она ничего не видела и не слышала, ее даже не было дома, – эта женщина вдруг говорит:
– Я ехала домой сразу после того, как это случилось. Я и вызвала полицию, понимаете? Когда увидела, что та машина разбита вдребезги.
При этих словах у меня замирает сердце. Я представляю себе, как мелкие осколки разлетаются по асфальту улицы. Ника, разлетевшегося вдребезги, его маленькие кусочки повсюду… Я натужно сглатываю и прижимаю руку к лицу, чтобы не заплакать.
– Было что-нибудь еще? Вы еще что-нибудь видели? – умоляю я срывающимся голосом, захлебываясь словами. Оглядываюсь на Мейси, чтобы убедиться, что она не слышит о том, что ее отец разбился вдребезги. – Там был кто-нибудь еще?
Женщина ненадолго задумывается, прежде чем сказать мне, что по дороге домой встретила еще одну машину, другую машину, где-то в полумиле или четверти мили от места происшествия.
– В другой ситуации я не обратила бы на нее внимания, – говорит она, после чего объясняет, что запомнила эту машину только из-за того, что та выкатилась на встречку, на ее полосу, и ей пришлось резко отвернуть на гравийную обочину, чтобы избежать столкновения.
– Этот сукин сын ехал слишком быстро, – говорит она. – А наверняка еще и по телефону трещал, понимаете? Или эсэмэску строчил.
Эта женщина посигналила, показала водителю средний палец и двинулась дальше. Не прошло и трех минут, как она подъехала к тому повороту, где погиб Ник.
– Вы видели того водителя? – спрашиваю я, но на это она отвечает, что нет – солнце в тот день сияло так ярко, что она почти ничего не видела.
– Ну а машина? – спрашиваю я. – Можете рассказать что-нибудь про машину?
– Она была темная, – говорит эта женщина, явно напрягая память. – Да, вроде какая-то темная.
Я киваю.
– Черная? – продолжаю спрашивать я, надеясь на решительное «да». Мне нужно, чтобы она сказала мне, что эта машина была черной. Мне нужны доказательства – чтобы кто-то, кроме Мейси, рассказал мне о том, что видел, чтобы подтвердил, что эта черная машина существует в действительности, а не просто плод активного воображения маленькой девочки.
И именно это моя собеседница и делает. Кивает и говорит, что да, черная. Вроде. Скорей всего.
– Думаю, что вполне возможно, – говорит она, глубоко затягиваясь сигаретой и выдувая дым сквозь сетку прямо на меня. – Думаю, что она вполне могла быть и черной.
И я решаю, что этого достаточно. Для меня этого достаточно. На данный момент.
– Простите, что ничем не смогла вам особо помочь, – говорит женщина, но я заверяю ее, что она помогла куда больше, чем думает.
– Большое спасибо, что уделили мне время, – говорю я.
– И еще кое-что, – говорит она, когда я уже собираю свой отряд, готовясь уходить. – Я только что вспомнила кое-что еще, – добавляет эта женщина, постукивая себя по виску указательным пальцем. – Солнце было таким ярким, что я ту машину особо не разглядела. Приходилось смотреть вниз, на проезжую часть, чтобы не так слепило глаза. Но я все-таки кое-что запомнила касательно этой машины. Это была одна из тех машин, у которых золотой крест спереди.
– Золотой крест? – удивленно переспрашиваю я.
– Да. Золотой крест. Типа как логотип, или как там это называется… Эмблема. Золотой крест.
Практически выхватываю из рук у Мейси свой смартфон и набираю эти слова: «автомобиль с логотипом в виде золотого креста», и результат мгновенно появляется у меня на экране вместе с десятками подобных изображений: знаменитая эмблема «Шевроле» – золотой галстук-бабочка.
– Вот эта? – спрашиваю я, поднося телефон к окну, чтобы ей было лучше видно.
Женщина улыбается, обнажив ряд кривых зубов, пожелтевших от смолы и никотина.
– Она самая, – подтверждает она.
Черный «Шевроле». Вот то, что я ищу.
– Еще раз спасибо, что уделили мне время, мэм, – говорю я этой женщине, после чего добавляю: – Я не расслышала вашего имени.
И она отвечает, что ее зовут Бетти. Бетти Маурер.
– Спасибо, что уделили мне время, Бетти, – говорю я, и на сей раз мы окончательно уходим.
Ник
Наступает июнь, принося с собой жару и влажность, характерные для типичного лета в Чикаго. За одну ночь столбик термометра подскакивает до восьмидесяти с лишним градусов – местный климат известен тем, что здесь только два времени года: жаркое и холодное. Принимаю трудное решение включить кондиционеры в нашем доме и в клинике, хотя в уме уже подсчитываю сумму растущих счетов за электричество, начиная уже дергаться на этот предмет задолго до того, как их пришлют. С наступлением июня наступает и срок перечисления арендной платы – внушительной суммы, от которой у меня начинается дрожь в коленках. Таких денег у меня на данный момент нет, хотя я сумел отсрочить уплату на пятнадцать дней, выиграв себе немного времени. Надеюсь, что к пятнадцатому июня накоплю достаточно.
Но голова у меня занята не одной только арендной платой – я рассматриваю картину в целом. Напряженно думаю о том, как сэкономить на аренде и прочих расходах. Без Коннора моя рабочая нагрузка опять приближается к полной, хотя сижу как на иголках в ожидании того, что со стороны недовольного Доктора К. ко мне прилетит судебный иск касательно дискриминационного увольнения, поскольку я уверен, что этим дело и кончится. Я пытался дозвониться до него, чтобы обсудить этот вопрос. Неоднократно. Он не отвечает на мои звонки.
Хорошая же новость заключается в том, что я неплохо зарабатываю на интернет-тотализаторе – хотя процесс это небыстр из-за ежедневных лимитов, установленных на игровом сайте, – и постепенно накапливаю денежный запасец, который, я надеюсь, дорастет до какой-то ощутимой величины, прежде чем поступит иск от Мелинды Грей. Я уже продвинулся от простых лошадиных скачек до размещения ставок на матчи плей-офф НБА[47]. Я не очень хорошо разбираюсь в баскетболе, так что озадачился изучением рейтингов и статистическим анализом, чтобы делать ставки на команды с наилучшими шансами. «Уорриорз»[48] – явный фаворит, так что ставлю свои деньги на «Уорриорз» и смотрю по телику, как они выигрывают свою первую игру в серии, в дополнительное время. Клара сидит рядом со мной на диване, и я сильно давлю подушечкой большого пальца ей на седалищный нерв, а Мейси сидит на полу перед нами и что-то рисует в книжке-раскраске.
– Вот уж не думала, что ты такой фанат баскетбола, – говорит Клара, и я думаю про себя: как же быстро образовалось целое множество связанных со мной вещей, о которых она не имеет ни малейшего представления…
– Сегодня у вас новая пациентка, – говорит мне на следующий день Стейси, когда я вхожу с влажного утреннего воздуха в благословенную прохладу кондиционированного офиса. Негромко звучит музыка, что-то вроде эмбиента[49], которая перекрывает голоса ток-шоу на экране висящего на стене телевизора; в комнате пахнет кофе, напоминая мне о том, что мне сейчас недоступно. Кофеин. Гриль «Вебер»…