Мэри Кубика – Твоя последняя ложь (страница 16)
– Мейси! – взываю я к ней сквозь тихий летний воздух. – Мейси! – ору я так, что, наверное, половина населения города оборачивается посмотреть, из-за чего весь этот переполох, с деланой озабоченностью тыча пальцами в маленькую девочку, безрассудно бегущую по парковке, – две разлохматившиеся косички так и мотаются у нее за спиной. Феликс опять выпускает соску изо рта, но мне нельзя останавливаться. Перекрывая звук моего собственного крика, он тоже начинает кричать. Я выхватываю его из магазинной тележки и мчусь дальше, хотя вес его переноски замедляет меня, а ноги словно налились свинцом.
Другие люди на парковке оборачиваются, чтобы посмотреть на Мейси, но никто и не пытается остановить ее. Вместо этого они переводят взгляды на меня, явно задаваясь вопросом, что я за мать, если позволяю своей дочке так вот бегать по переполненной парковке. Неужели я не понимаю, насколько это опасно?
– Клара?
Услышав этот голос, добрый и обеспокоенный, я оборачиваюсь. Это Эмили, моя соседка и подруга. Когда я подбегаю к ней, она кладет руку мне на плечо, и я вижу ее четырехлетнего сынишку Тедди, послушно стоящего у ее ног. Его даже не нужно держать за руку.
– Что тут происходит, Клара? – спрашивает она, и отчаяние у нее в голосе почти такое же, как мое собственное. – Что случилось?
– Мейси! – отвечаю я.
Прежде чем успеваю сказать ей что-то еще или хотя бы ткнуть пальцем в свою дочь, которая уже довольно далеко – мелькает между рядами машин, сверкающих в лучах послеполуденного солнца, – Эмили велит Тедди оставаться со мной, а затем срывается с места. Она быстро бегает, намного быстрее Мейси, и ничто ее не отягощает, в отличие от меня. Смотрю, как длинные черные волосы Эмили развеваются у нее за спиной, а ее ноги легко летят по парковке. Она быстро сокращает расстояние и подхватывает мою девочку на руки, как это сделала бы хорошая мать. Но только не я. Нет, только не я… Я сейчас просто стою в сторонке, пока какая-то другая женщина спасает моего ребенка.
– Нет, нет, нет, нет, нет! – повторяет Мейси, когда ее возвращают ко мне; из глаз у нее ручьями текут слезы. Она вся вспотела, волосы прилипли ко лбу. Она брыкается в объятиях Эмили, желая освободиться. И смотрит при этом не на кого-то из нас – ни на Эмили, ни на меня, – а на черную машину, припаркованную в двух с половиной рядах позади нас, так что ее там почти и не видно. Хотя, проследив за испуганным взглядом Мейси, я абсолютно уверена, что именно туда она и смотрит, поскольку совсем недавно дочка сказала мне – или скорей намекнула, – что некая черная машина и забрала жизнь Ника. По крайней мере, именно в такую картину сложились у меня в голове детальки головоломки, которые представляли собой уклончивые недомолвки Мейси.
– Ну хватит уже! – говорю я по поводу ее неожиданной выходки, хоть и цепляюсь за нее с часто колотящимся сердцем, понимая, что была лишь в шаге от того, чтобы потерять ребенка. Зная, насколько легко она могла угодить под колеса, если б какой-нибудь водитель проглядывал входящее текстовое сообщение, проезжая по парковке, или оглянулся через плечо, чтобы сделать замечание своему ребенку. Всего-то и потребовалось бы, что на какую-то долю секунды отвлечься, когда Мейси оказалась прямо перед бампером.
– Ты знаешь, что могло с тобой случиться? Тебе надо быть осторожнее, Мейси! Когда рядом машины, всегда нужно держать за руку кого-нибудь из взрослых. Всегда, – говорю я, а затем повторяю уже более настойчиво: – Всегда!
– Спасибо, Эмили, – говорю я женщине, которая стоит передо мной, наблюдая, но не осуждая. – Спасибо тебе, огромное спасибо! Просто не представляю, что могло случиться, если б…
Но я не заканчиваю эту фразу, мне невыносимо произносить такие слова вслух. Волосы у меня тоже прилипли к вспотевшему лицу, пот выступил под мышками и на сгибах коленей. Пот буквально повсюду.
– Не за что, – говорит она, – не переживай. – Хотя в глазах у нее откровенный вопрос касательно выходки Мейси, и я смягчаю правду, сказав, что ей просто не хотелось ехать со мной в магазин – она предпочла бы остаться дома и поиграть, – ни словом не упомянув ни про ту черную машину, которая вдруг ввергла ее в ужас, ни про тот факт, что моя четырехлетняя дочь подспудно верит в то, что мой муж был убит.
– С детьми вообще тяжело ходить по магазинам, – сокрушается Эмили, театрально закатывая глаза, хотя ее маленький плюшевый медвежонок Тедди послушно стоит рядом с ней, держа пластиковый пакет с покупками. – Хочешь поехать с Тедди и со мной? – спрашивает она, присаживаясь на корточки и наклоняясь к Мейси; голос у нее звучит приглушенно в расчете на детские уши. – И позволить маме немного передохнуть?
Когда Мейси медленно кивает в знак согласия, Эмили встает и говорит мне:
– Если ты не против, Клара, то Мейси может немного поиграть с Тедди у нас. А вы с Феликсом пока идите в магазин. Это и мне даст кое-какую передышку – они будут развлекать друг друга. – И, словно прочитав мои мысли, добавляет: – Тео на этой неделе нет дома. Автомобильная выставка в Массачусетсе. Его не будет несколько дней.
Я оцепенело киваю. Соглашаюсь, и, хотя у меня все еще остаются кое-какие сомнения по поводу того, стоит ли отправлять Мейси с кем-то другим, в голове крутятся и другие вещи, которые перевешивают эти сомнения.
– С ней тут произошла маленькая неприятность, – извиняющимся тоном говорю я, и Эмили говорит, что ничего страшного. Мейси может позаимствовать что-нибудь из вещей Тедди, пока ее одежда высохнет.
– Если только ты уверена, – говорю я, и Эмили говорит, что уверена.
– Давай переставлю ее детское кресло, – предлагаю я, но Эмили просит не беспокоиться. У нее в машине есть бустер[20], которым Мейси может воспользоваться, и поэтому я прижимаюсь губами ко лбу своей дочери, вверяя ее заботам соседки.
Сейчас у меня на уме только две вещи.
Детская молочная смесь.
И черная машина.
Ник
Когда я захожу в кабинет, Коннор лежит на спине в стоматологическом кресле и смотрит «Точку зрения»[21] по телевизору, установленному на потолке, скрестив ноги в лодыжках и сложив руки на животе. К телевизионному экрану его привлекла отнюдь не обычная лень и даже не тот факт, что в качестве гостьи в студии выступает какая-то известная супермодель. Во всяком случае, не сегодня. У нас обоих были назначены пациенты на одиннадцать утра, но оба не пришли. «Еще двое сделали ноги», – как это нам подала Нэнси, по обыкновению прихлебывая какао из кружки. Впрочем, эти двое – брат и сестра, отчего все выглядит не так уж и плохо: просто либо мать, либо отец решили отправить обоих своих отпрысков к стоматологу в какое-то другое место, а не два отдельных человека вдруг поспешно дали задний ход независимо друг от друга. Против нас в последнее время работает целое множество факторов, но два в особенности: обилие плохих отзывов в интернете – которые, как я совершенно уверен, все до единого написаны Мелиндой Грей под бесчисленными псевдонимами – и новый дантист в городе, доктор Джереми Шепард.
Доктор Шепард – из тех практикующих врачей, у которых все по высшему разряду: щедрые призы за рекомендации среди друзей и знакомых, адресная рассылка рекламных листовок, обещающих бесплатное обследование с рентгеном для новых клиентов, – все это и многое другое вынуждало наших пациентов массово покидать корабль. Я не мог их в этом винить. Из того, что мне про него известно, малый он достойный, симпатичный, филантроп – вроде как даже занимался благотворительностью в Африке в рамках международной программы «Глобал дентал релиф», оказывая бесплатную стоматологическую помощь сотням малоимущих людей, а это как раз то, чем я и сам всегда подумывал заняться, да так и не нашел на это времени. У него в штате есть ортодонт[22] и челюстно-лицевой хирург, так что они могут удовлетворить индивидуальные потребности каждого клиента – нет нужды обращаться к специалисту в каком-то другом месте. А если пациент привлечет кого-нибудь из знакомых, то станет участником розыгрыша уличного гриля «Вебер» в черном эмалированном корпусе – шестидесяти дюймов в высоту и шестидесяти в ширину, с тремя конфорками из нержавеющей стали и чугунными жарочными решетками, а также всеми необходимыми поварскими причиндалами и фартуком с надписью «Мастер барбекю» в придачу. Я уже залезал на их веб-сайт и с вожделением смотрел на этот гриль. Этого мне почти хватило бы, чтоб и самому соскочить с корабля.
Как-то вечером Клара застукала меня за тем, как я любуюсь в интернете на это чудо кулинарной мысли, неожиданно подкравшись сзади и положив свои теплые ладони мне на лопатки, и я быстренько скинул окно с грилем вниз. Это было несколько месяцев назад, когда Клара еще чувствовала себя комфортно и была в хорошей форме, а ребенок у нее в животе был размером с кочешок брюссельской капусты, а не с дыню.
– Что это там у тебя? – спросила она, но я промолчал, потому как на тот момент гриль уже исчез с экрана.
– Нет, правда, – не отставала Клара, потянувшись через мое плечо за беспроводной мышкой, чтобы опять открыть изображение на экране. У нее много достоинств – она ласковая, добрая, потрясающая и при этом далеко не дура. И вот опять эта хреновина маячит у меня перед глазами. Этот гриль.