Мэри Коваль – Чары в стекле (страница 25)
Увидев Джейн, он так нескрываемо удивился, что та даже задумалась, какими словами ее описывал Скиффи, чтобы мистер Гилман вообразил ее «невероятной красавицей».
– Что ж, – хозяин хлопнул в ладони и с готовностью их потер, – думаю, нам стоит сразу перейти к делу. Миссис Винсент, из нашей передней тоже открывается прекрасный вид, и вы можете насладиться им, пока мы будем беседовать.
– А разве вы намеревались заказать нам оформление и для передней тоже?
– Эээ… нет. Я просто подумал, что наш разговор может вас утомить. – Мистер Гилман указал рукой на себя и Винсента. – Деловые беседы частенько оказываются скучными для дам.
– «Частенько» не равно «все время», и не для всех дам. – Джейн улыбнулась, сглаживая остроту колких слов. – Уверяю вас, я не из тех дам, что не выносят деловых бесед. И сюда я приехала исключительно ради того, чтобы заняться вашим заказом. Так что, – она свела вместе ладоши, передразнивая его жест, – думаю, нам стоит сразу перейти к делу.
Мистер Гилман напрягся, словно не привык видеть подобную прямоту от женщины, и Джейн слегка покраснела. Она провела в Бельгии достаточно времени, чтобы ее манеры слегка изменились. Но она не сказала ничего такого, что выходило бы за рамки приличий даже по английским меркам, к тому же тот факт, что хозяин видел в ней легкомысленную дурочку, несколько раздражал.
Винсент прикрыл рот рукой, пряча улыбку и нарочито внимательно рассматривая стены. А затем подмигнул Джейн и отошел на пару шагов.
– Так какую задумку вам хотелось бы воплотить?
– Моя жена приезжает в следующем месяце, и… понимаете, мы совсем недавно поженились. Я не хочу, чтобы она скучала по родительскому дому, а в этом самом доме у нее имелось любимое окошко. В Йоркшире. Там резвились ягнята.
Винсент настороженно выпрямился и развернулся всем корпусом.
– В Йоркшире? Ягнята резвились… И сколько вам нужно ягнят, сэр?
– На данный момент, полагаю, три штуки. – Мистер Гилман оглянулся на Джейн и позволил себе мимолетную улыбку. – Ей нравятся ягнята.
– Ясно. – Джейн прошлась по комнате, раздумывая, где можно разместить иллюзорное окно. – Вы уже выбрали подходящее место?
– Я думал прежде всего о передних окнах, чтобы обеспечить жене хотя бы одну комнату, где ничто не будет напоминать ей о Брюсселе.
Джейн уже хотела ответить, что это невозможно, потому как снаружи чары будут видны точно так же, как и изнутри, и снаружи это будет выглядеть так, будто ягнята резвятся на лужайке внутри дома, да еще странно укороченные, чтобы создать необходимое ощущение перспективы у тех, кто будет смотреть на них изнутри. Но, к счастью, она успела вспомнить о новой технике месье Шастена.
– Винсент, как ты думаешь, можно ли совместить дамаст Шастена со
– Мм? – Винсент взглянул на окно и потер затылок. – Интересная мысль. Возможно, и получится. Мистер Гилман, у вас есть зарисовка вида из окна?
– Есть. Видите ли, моя жена частенько его рисует… – Он указал глазами на акварель, висящую над каминной полкой. Та была нарисована довольно умело, но композиция отличалась той самой натужностью, что частенько выдавала руку дилетанта. Избыточная ритмичность элементов и недостаток жизни свидетельствовали о слишком осторожном уме и чересчур сильной сдержанности, не дававшим перейти от ремесла к искусству. Но все же это изображение оказалось куда более наглядным, чем ожидала Джейн, услышав о «рисующей жене».
На картине зеленел холм, поросший деревьями. Слева направо по нему тянулся ручеек, естественным образом обеспечивая такую композицию, что взгляд зрителя невольно обращался к центру картины. На склонах холма паслось стадо овец с ягнятами.
– Может быть, стоит разместить небольшое стадо?
– Нет. Только трех ягнят. – Мистер Гилман помялся. – Но, возможно, это число придется изменить позже, если того потребуют обстоятельства.
Джейн еще раз взглянула на картину, гадая, какие обстоятельства могут заставить хозяина изменить замысел. Затем разговор коснулся условий оплаты, и этот вопрос Джейн целиком отдала на усмотрение Винсента, потому что до сих пор слабо представляла, сколько следует просить за подобные заказы. Обсудив все детали, Джейн с мужем вернулись в карету и направились обратно в Бинш, пообещав приехать на следующий день и сразу же взяться за дело.
Карета уже добрый час ехала по дороге, когда Винсент неловко поерзал на сиденье.
– Джейн, я тут подумал… Этому проекту не требуется черновой подмалевок, а эскиз уже согласован. Я не вижу никаких особых причин, чтобы заставлять тебя ехать в Брюссель еще раз – разве что компанию мне составить…
– Я не возражаю против того, чтобы составить тебе компанию. Мне практически нечем занятся в доме Шастенов.
– А тяготы пути? – Винсент указал рукой куда-то на ее живот. – Мне не хотелось бы утомлять тебя без нужды.
– Два часа в карете не так уж утомительны.
– Тем не менее тебе и без того частенько бывает дурно. Зачем усугублять ситуацию?
– Дурно мне будет в любом случае, неважно, дома или в пути. – Джейн взяла супруга за руку и прижалась теснее. – К тому же у нас, по идее, медовый месяц. И посему я ничуть не возражаю против того, чтобы провести четыре часа наедине, без посторонних глаз и ушей.
Винсент поцеловал ее в макушку, затем прижался к ней щекой.
– Из этого следует еще один вопрос. В одиночку я смогу отправиться верхом или остаться в поместье Гилмана на ночь. Так или иначе работа будет двигаться куда быстрее.
Джейн провела пальцем по его рукам, чувствуя наполнявшую их силу.
– Винсент, – она аккуратно взяла его за руку и крепко сжала, – если ты не хочешь, чтобы я ехала с тобой, проще сказать об этом прямо.
Тот умолк и некоторое время сидел неподвижно. В карете повисла тишина, наполняемая только скрипом колес. Джейн прикрыла глаза, коря себя за необдуманные слова. Она ожидала, что муж начнет возражать, что он скажет, что она нужна ему в Брюсселе, просто он за нее боится, – и тогда можно было бы ответить ему, что все это глупости. Но вместо этого он промолчал.
– Я не хочу, чтобы ты ездила туда, – сказал Винсент наконец. – Не каждый день. В этом нет никакого смысла: проект очень простой, к тому же ты все равно не способна сейчас работать. А я буду за тебя волноваться.
– Конечно. Я не хочу мешать, пока ты будешь работать.
– Джейн, не в этом дело. Ты не мешаешь. Просто это совершенно пустячный заказ, так что ты лишь понапрасну потратишь силы. – Он поднес ее руку к губам и запечатлел поцелуй. – Ты сама сказала: проще сказать прямо.
Джейн не нашлась, что на это возразить; было бы несправедливо сначала потребовать честности, а затем обижаться на честный ответ. К тому же, если хорошенько подумать, в словах мужа имелся определенный резон.
– Прости. Ты совершенно прав. Но мне бы хотелось иногда приезжать. Я люблю смотреть, как ты работаешь.
– Безусловно. – Винсент накрыл ее пальцы своими. – Ты моя муза, и без тебя я ни за что не справлюсь. Даже овцу – и ту не нарисую.
На следующий день, сидя в кресле возле окна в гостиной мистера Гилмана, Джейн наблюдала, как Винсент набрасывает иллюзорное деревце. Он уже создал землю для склона и ручеек, используя технику месье Шастена, но вместо прозрачности добивался того, чтобы снаружи в окне виднелась иллюзия гостиной. Поразмыслив как следует, оба пришли к выводу, что будет крайне неприятно, если кто-то сможет смотреть на тех, кто находится в гостиной, а они его, в свою очередь, увидеть не смогут.
Так как Джейн не могла переключиться на чародейское зрение, деревце, сотворяемое Винсентом, как будто появлялось из ниоткуда – поначалу в виде совсем примитивного образа, постепенно расцветающего деталями. Кора на дереве показалась Джейн неприятно шаблонной, так что она прокашлялась и негромко заметила:
– Возможно, сюда очень неплохо впишется
– Вообще-то именно это я и делаю, – ответил Винсент, ни на миг не отвлекаясь от работы.
Джейн поерзала в кресле и открыла альбом для эскизов, чтобы зарисовать Винсента за работой: тот стоял перед окном, широко расставив ноги, и запускал в эфир руки, вплетая на место одну нить за другой. Сюртук он снял, а рукава сорочки закатал до локтей, и линии его рук притягивали взгляд; умелые движения в сочетании с игрой мускулов рождали образ молчаливой силы. Джейн уже начала опознавать типы чар, которые плел муж, по движению рук, хотя сейчас могла лишь видеть итоговый результат, а не сами складки эфирной материи.
Винсент медленно и глубоко вдохнул, стараясь наполнить легкие воздухом до отказа. Но даже так его лоб блестел от пота: напряженная работа шла с самого утра. Если бы Джейн могла плести чары, она бы сотворила для него прохладный ветерок, но сейчас это было невозможно.
Однако существовали и другие способы сотворить ветерок; Джейн вырвала из альбома страничку и сама поморщилась от того, как громко затрещала бумага. Сложив лист ровными складками, чтобы получился примитивный веер, Джейн поднялась с кресла, подошла к Винсенту поближе и принялась его обмахивать. Поднятый ею «ветерок» лишь слегка взлохматил ему волосы, не более того. Кажется, он и вовсе не заметил ее присутствия, с головой погрузившись в рабочий процесс.