Мэри Коваль – Чары в стекле (страница 24)
Винсент вздрогнул.
– Твоя матушка была права, когда отчитала меня за то, что я позволяю тебе рисковать, – проговорил он; Джейн, прижавшись ухом к его груди, чувствовала, как гулко отдается в нем низкий голос. – Если бы что-то случилось… Я бы никогда себя не простил.
– Но я сама этого хотела. К тому же мы оба ничего не знали, – ответила Джейн и, набравшись смелости, рискнула спросить: – Значит, ты не огорчен?
Винсент выпустил ее и присел на пятки, изумленно глядя ей в лицо.
– Нет. А что заставило тебя так думать?
– Потому что теперь я не смогу помогать тебе с записью чар в стекле. – Джейн не хотела, попросту не могла озвучить другие, самые глубинные страхи.
Винсент коснулся ее лица ладонью и аккуратно провел подушечкой большого пальца по царапине, заживающей под глазом.
– Муза, ты что, плакала?
– Немножечко, – прошептала она. – Мне так хотелось работать с тобой, а теперь… – Джейн склонила голову, вертя на пальце обручальное кольцо. Сапфир отразил случайный лучик света и сверкнул так, словно внутри у него пряталась капелька чар.
– Мне ужасно жаль, что я так долго отсутствовал, бросив тебя на растерзание этим грустным мыслям. – Винсент бережно приподнял ее лицо за подбородок. – Джейн, это ведь всего на несколько месяцев. Даже не на год. И за это время мы сможем как следует обсудить нашу теорию чар в стекле. И когда ты разрешишься от бремени, мы будем куда лучше готовы начать все сначала.
– Тогда у нас уже будет ребенок, Винсент. И я не могу сказать наверняка, как роды скажутся на моей работоспособности. – Джейн повидала женщин, сломленных рождением ребенка, и знавала немало тех, кто вовсе не пережил рождения первенца. Но по выражению лица супруга она видела, что подобные мрачные мысли не приходили ему в голову. Возможно, в мужском кругу такие чисто женские горести никогда не обсуждались и ему неоткуда было узнать о них, так что и страха перед ними он не испытывал.
– Я всей душой в тебя верю. – Винсент поднялся с места, увлекая за собой Джейн. – Я лишь хочу, чтобы ты была здорова и счастлива.
– Тогда я изо всех сил постараюсь быть здоровой и счастливой, – ответила та и прильнула к его груди.
Глава 11. Лежащий ягненок
Письмо о перспективе скоро увидеть внуков отправилось через Ла-Манш к родителям Джейн – Винсент не стал утруждать себя отправкой аналогичного сообщения собственному отцу, однако незамедлительно сообщил эту радостную новость Шастенам и всем их домочадцам. Хотя Джейн бы предпочла, чтобы он промолчал, потому что теперь решительно все начали заботиться о ее удобстве так рьяно, что это угнетало. Стоило ей зайти в гостиную, как ей тут же предлагали лучшее кресло. А меню всякой трапезы очевидно составлялось так, чтобы соответствовать ее неустойчивому аппетиту, потому что, как и предупреждал доктор, тошнота стала сильнее, и каждое утро Джейн проводила некоторое время за этим удручающим занятием.
Она была совершенно несчастна. Несмотря на все попытки найти утешение в музыке, игра на фортепиано ощущалась выхолощенной, без добавления цвета и звука. И вышивка начала в какой-то степени утешать ее больше, потому что в процессе вышивания отсутствие чар ощущалось не так остро.
В один из таких относительно спокойных моментов вошел слуга с серебряным подносом, полным писем. Большая их часть адресовалась месье Шастену, но нашлось и одно для Винсента, и тот изумленно хмыкнул.
– Джейн, – позвал он, поднимая письмо, чтобы еще раз взглянуть на адрес, – ты знаешь кого-нибудь по фамилии Гилман?
Джейн опустила пяльцы и перебрала в уме всех своих знакомых, но не вспомнила среди них никого с такой фамилией.
– Боюсь, нет.
– Между тем он упоминает тебя отдельно, причем весьма лестно, – продолжил Винсент и, когда Джейн удивленно подняла брови, зачитал вслух: – Мистер Гилман пишет: «…Даже если бы я по каким-то причинам позабыл о том, как славна ваша супруга умом и красотой, то уж точно не смог бы не засвидетельствовать почтение ее талантам, о которых я также премного наслышан».
– Кем бы ни был этот мистер Гилман,
Винсент покачал головой, едва заметно улыбнувшись уголком рта, и снова забегал глазами по строчкам.
– А, вот, дальше в письме объясняется, откуда он о нас узнал. Это один из друзей Скиффи, и он хочет сделать заказ.
Джейн продолжила вышивать, и теперь ее игла втыкалась в ткань с некоторой злостью.
– Вот как. И что именно ему нужно? – Все удовольствие, которое она могла бы испытать от того, что ее партнер по званому ужину в высших кругах оказал подобную услугу, смыло волной смутной горечи от осознания, что она не сможет этой услугой воспользоваться.
– Он хочет оформить гостиную. У него дом в Брюсселе. – Винсент сложил письмо и покачал головой. – Я позже напишу ему, что мы отказываемся.
Джейн снова отложила вышивку – она была невыразимо благодарна Винсенту за то, что он понимал, как ей больно сейчас получать заказы, которые нельзя исполнить.
– По-твоему, обязательно нужно ему отказывать? – спросила она.
Винсент нахмурился, задумчиво склонив голову набок.
– Да, потому что мне кажется неловким принимать заказ, который по уму должен был бы достаться нашему гостеприимному хозяину как главному чароплету в здешних краях.
Джейн тут же залилась краской, понимая, какую несознательность только что проявила по отношению к месье Шастену, тем более что тот прямо сейчас сидел в противоположном углу гостиной, якобы целиком поглощенный книгой, так что не мог не услышать глупость, только что вырвавшуюся у Джейн изо рта. Так что она снова принялась за вышивку и добавила – таким будничным тоном, словно именно это и хотела сказать в первую очередь:
– Я всего лишь имела в виду, что вы с месье Шастеном могли бы поработать над этим заказом вдвоем. Учитывая, что мистер Гилман – англичанин, подобное знакомство может оказаться полезным, так как оно способно привлечь внимание и других потенциальных заказчиков.
– Ах, ну да, такой вариант кажется логичным, – задумчиво протянул Винсент, явно не купившись на уловку жены, но милостиво не став заострять внимание на ее оплошности. Встав с кресла, он подошел к месье Шастену и предложил заняться заказом вместе, но Шастен, в свою очередь, проявил себя как настоящий друг и заявил, что у него нет ни малейшего желания заниматься заказом в Брюсселе, и не только убедил Винсента взяться за работу, но и предложил взять в помощники месье Аркамбо.
Пока они обсуждали наиболее удобные способы добраться до Брюсселя, Джейн возилась с единственными нитями, которые ей сейчас были доступны, пытаясь сосредоточиться на осязаемых узорах настолько, чтобы не слышать разговора, в котором не могла поучаствовать. Стоило начать привыкать к ограничениям и позволить Винсенту заниматься делом, которым тот занимался самостоятельно задолго до их знакомства. Впрочем, надежды на то, что вышивка увлечет ее настолько сильно, не оправдались: большую часть внимания Джейн все равно отнимал разговор. Винсент говорил с Бруно по-французски – так быстро, что Джейн не успевала разобрать ни слова, только тон. И только сейчас она начала понимать, насколько медленно с ней разговаривали все домочадцы, стараясь подстроиться под ее убогий уровень понимания.
И если бы у нее была возможность сесть на корабль и уплыть в Англию сей же час, Джейн уплыла бы, побросав все чемоданы. В Бельгии для нее отныне не было ни места, ни цели, и, что еще хуже, теперь она заставляла всех подстраиваться под ее нужды, просто присутствуя в комнате. Встав с кресла, в котором она грелась возле камина, Джейн отошла к окну, отрешенно глядя во двор. Стекло тут же запотело от ее дыхания, а холодок, заползавший в щели, остудил пылающие щеки.
Винсент подошел сзади – его поступь была настолько тяжелой, что, казалось, от каждого шага мир под его ногами слегка проседал.
– Тебе не холодно?
– Возле камина стало слишком жарко.
– Давай я отодвину твое кресло немного подальше.
– Спасибо, не нужно.
Некоторое время они стояли молча, и Джейн мысленно отругала себя за эту ненужную угрюмость. У нее было то, о чем мечтала любая женщина: любящий муж, перспектива вскоре обзавестись полноценной семьей – но все же она чувствовала себя не в своей тарелке.
– Когда ты отправляешься?
– Мистер Гилман просит приехать завтра, но экипаж занят, так что я попрошу перенести встречу на другой день.
– А разве ты не можешь доехать верхом?
– Вне всякого сомнения. Но тебе, я полагаю, на лошади будет неудобно.
– Мне? Какой от меня может быть толк сейчас?
– Я… Разве ты не хочешь поехать? Мне подумалось, что ты захочешь посмотреть помещение и помочь продумать композицию…
Джейн обреченно повернулась:
– Винсент, я не могу заниматься чароплетением. Я не могу помочь тебе с этой работой.
– Но речь об эскизе! Ты ведь по-прежнему способна и думать, и рисовать. – Он провел рукой по лицу. – Я хочу, чтобы ты помогала. Прошу тебя.
Тронутая такой искренней мольбой, Джейн согласилась, и они выбрали подходящий день для того, чтобы познакомиться с мистером Гилманом и его гостиной.
Имение мистера Гилмана смотрело окнами на Брюссельский парк, лежащий в самом сердце города, и было обставлено с большим вкусом, но в то же время без лишней помпезности. У парадного входа чету Винсентов встретил дворецкий, проводивший их в ту самую гостиную, где уже дожидался сам мистер Гилман. Тот оказался худощавым и щеголеватым молодым человеком с таким кривым носом, будто прежде он пробовал себя в кулачных боях.