Мэри Кларк – Розы для возлюбленной (страница 48)

Свидетель различил часть регистрационного номера «тойоты». Номер этот принадлежал явно другому штату. Полиция провела быстрые розыски автомобиля, которые завершились успехом. «Тойота» оказалась той, что была украдена вечером в четверг в Филадельфии. Поздно вечером в пятницу сожженный каркас этого автомобиля был обнаружен в Ньюарке.

В свете показаний вдруг появившегося свидетеля исчезли всякие основания предполагать, что Хаскелл и Янг могли стать жертвами простых грабителей. Стало ясно, что речь действительно идет о деле рук мафии, о заказном убийстве. Никто не сомневался и в том, что заказал это убийство именно Джимми Уикс. Меньше ясности у полиции было насчет того, как все это можно будет доказать. Свидетель вряд ли смог бы опознать убийцу. Он его просто не разглядел. Машина тоже практически уничтожена. Что же касается убивших двух людей пуль, то, вне всяких сомнений, они были выпущены из незарегистрированного оружия, которое к тому же теперь покоилось где-то на дне реки или же в рождество по традиции будет сдано властям какого-нибудь штата в обмен на детские игрушки. В последнем случае принесшего оружие даже не будут спрашивать, где он его взял.

В понедельник Джоф Дорсо вновь несколько часов просидел на процессе Джимми Уикса. Представители правительственных служб, министерства юстиции продолжали строить свое обвинение, кирпичик за кирпичиком добавляя к одному серьезному доказательству другое, казавшееся столь же неопровержимым. Ройс — государственный обвинитель, который, как считали, имеет намерение выставить свою кандидатуру в губернаторы штата и побороться за этот пост с Френком Грином, пока вел себя достаточно сдержанно и на первый план выходить не спешил. Он походил на школьного учителя: характерные для представителей данной профессии очки в стальной оправе и реденькая шевелюра. На суде он пока придерживался тактической линии, заключавшейся в том, чтобы держаться скромно и лишь отбивать неприемлемые для обвинения объяснения чрезвычайно запутанных деловых операций и финансовых сделок компаний «Уикс энтерпрайзиз».

В распоряжении Ройса было множество карт и схем, которые он представлял и объяснял аудитории при помощи длиннющей указки. Такими указками пользовались монашки-воспитательницы, объяснявшие когда-то Джофу правила грамматики в начальной школе. Джоф признал то мастерство, с которым Ройс комментировал сложнейшие махинации Уикса простыми фразами, которые могли без труда понимать несведущие в финансовых делах присяжные. Усвоить объяснения Ройса мог любой человек, для этого не надо было быть ни математическим гением, ни даже профессиональным бухгалтером.

Ройс также вызвал в суд пилота личного самолета Джимми Уикса и буквально закидал его жесткими, точными вопросами:

— Насколько регулярно готовили вы отчетность об использовании самолета корпорации?.. Как часто самолет использовался господином Уиксом сугубо для целей его собственных развлечений?.. Как часто предоставлял он этот самолет своим друзьям для их личных увеселительных поездок?.. Ведь именно компания оплачивала все счета по обеспечению функционирования самолета, независимо от того, кто и для каких целей его использовал?.. Все эти деловые расходы, которые господин Уикс якобы производил, на самом деле были расходами на организацию его веселого времяпровождения, не правда ли!?..

Когда наступил черед Боба Кинеллена опрашивать свидетеля, он попытался использовать все свое обаяние, чтобы заставить пилота запутаться в собственных словах, обмануться в датах, в целях тех или иных перелетов. И вновь Джоф вынужден был констатировать, что Кинеллен был хорошим специалистом своего дела. Хотя все же недостаточно хорошим, если учитывать сложность той ситуации, в которой оказались он и его клиент. К тому же Джоф понимал, что сейчас было просто невозможно представить, что именно творилось в головах присяжных. Как бы то ни было, считал Дорсо, члены жюри просто не могли верить в то, что говорила сторона Уикса.

Джоф внимательно всмотрелся в каменное лицо Джимми Уикса. В суд он всегда являлся одетым в строгий деловой костюм, белую рубашку с галстуком. Он действительно был похож на того, чью роль пытался здесь играть — пятидесятилетнего бизнесмена-предпринимателя, владеющего множеством самых различных предприятий и якобы подвергающегося в этом суде неоправданному и несправедливому преследованию, напоминающему очередную «охоту на ведьм».

Сегодня Джоф, вглядываясь в Уикса, пытался понять и другое — какова могла быть его связь со Сьюзен Реардон. Насколько серьезна она была? Был ли Уикс тем мужчиной, что подарил Сьюзен драгоценности? Джоф знал о клочке бумаги, найденном в пиджаке убитого адвоката Хаскелла со словами, которые, как предполагают, могла содержать записка, сопровождавшая розы, кем-то подаренные перед смертью Сьюзен Реардон. Однако Хаскелл был теперь мертв, а оригинал записки так никто и не нашел, поэтому доказать как-либо причастность Уикса к убийству по-прежнему представлялось невозможным.

Тем не менее, понимал Джоф, драгоценности могли послужить отправной точкой для еще одного взгляда на все дело Реардона. И, следовательно, во всем, что с этими драгоценностями могло быть связано, стоило попробовать разобраться подробнее. А что, если Уикс для всех своих подружек покупает побрякушки в каком-нибудь одном месте, предположил Джоф. — «Я ведь и сам встречался одно время с дамочкой, которая мне рассказывала, что ее приглашал на свидания Уикс». Имя дамочки он никак не мог вспомнить. Это, однако, не было проблемой. Надо только пробежаться по своим дневниковым записям за последние года два-три. Джоф был уверен, что пометил где-нибудь нужное имя.

Судья объявил очередной перерыв в заседании суда, и Джоф воспользовался этим, чтобы поскорее выскользнуть в дверь. Он уже преодолел половину длинного коридора, ведшего к выходу, когда вдруг услышал, как кто-то окликает его. Это был Боб Кинеллен. Джоф подождал, пока Боб догонит его.

— По-моему, вы начали очень интересоваться моим клиентом? — тихо спросил Кинеллен.

— Пока с моей стороны это всего лишь интерес общего характера, — ответил Джоф.

— Так вот почему, значит, вы встречаетесь с Керри?

— Боб, мне представляется, что у вас нет ни малейшего права задавать мне подобные вопросы. Тем не менее я вам все же отвечу. Я был рад очутиться рядом с ней в тот момент, когда вы соизволили объявить ей потрясающую новость о том, что ваш выдающийся клиент угрожает жизни ее дочери. Вас после этого не выдвигали на звание «Лучшего отца года», а? Если еще нет, то будьте уверены, с этим задержек не будет. Я, правда, все же сомневаюсь, что титул вы сподобитесь получить.

77

Утром в понедельник Грейс Гувер оставалась в постели дольше обычного. Несмотря на то что в их доме было хорошо натоплено, зимний холод пробирался-таки до костей и суставов пожилой женщины. Ее руки, суставы пальцев, ноги страшно болели. Как только закончатся заседания законодательных органов штата, они с Джонатаном немедленно отправятся в свой дом в Нью-Мексико. Грейс убеждала себя, что там ей будет гораздо лучше, что жаркий сухой тамошний климат значительно улучшит состояние ее здоровья.

Многие годы тому назад, когда болезнь ее только начиналась, Грейс приняла решение никогда не поддаваться чувству жалости к самой себе. По ее убеждению, жалость к себе вообще самое отвратительное из чувств. И все же в наиболее тяжелые дни Грейс вынуждена была признать, что ее страшно расстраивают не только постоянно нарастающие боли, но еще и то обстоятельство, что она вынуждена все больше и больше отказываться от сколь-либо активных форм жизни.

Она была, пожалуй, одной из немногих жен политиков, которым действительно нравилось сопровождать супруга на те многочисленные мероприятия, куда такие фигуры, как, например, Джонатан Гувер, были обязаны являться. Ей доставляло удовольствие видеть, каким уважением повсеместно пользуется ее муж. Грейс вообще очень гордилась мужем. Он давно должен был бы стать губернатором. Она-то понимала это лучше, чем кто-либо еще.

После того как Джонатан отбывал необходимое-количество времени на подобных протокольных мероприятиях, они вместе с ним отправлялись спокойно поужинать где-нибудь, а то и, поддавшись настроению момента, сбегали ото всех на уик-энд в какое-нибудь укромное местечко. Грейс улыбнулась, вспомнив, как однажды, лет через двадцать после свадьбы, один из их собеседников на каком-то курорте в Аризоне признал, что выглядят они как молодожены.

Теперь из-за того, что она вынуждена перемещаться только в инвалидной коляске и к тому же возить с собой служанку, которая помогала бы ей принимать ванну и одеваться, путешествия, и даже просто остановка в гостинице, превращались для Грейс в предприятие совершенно невозможное. От Джонатана столь деликатные заботы Грейс принять не могла, а потому и предпочитала оставаться дома, где ее обслуживала ежедневно приходившая женщина.

Ужин в клубе несколько вечеров назад, тем не менее, ей весьма понравился. Это был фактически единственный ее выход в свет за последние несколько недель.

«Этот Джесон Эрнотт! Странно, почему я никак не могу не думать о нем?» — размышляла Грейс, пытаясь одновременно разогнуть не слушающиеся пальцы. Она еще раз спросила Джонатана об Эрнотте, но единственное, что смог предположить супруг, что, скорее всего, Грейс могла видеть его на каком-нибудь благотворительном мероприятии.