Мэри Кларк – Ложное впечатление. Подсолнух. Две девочки в синем. Марли и я (страница 73)
Хайме стал директором «Подсолнуха». Пол раз в два месяца летает в Перу, сопровождая очередную экспедицию. Но большую часть времени он проводит в Штатах, где основал фонд помощи перуанским детям. С этим фондом сотрудничают несколько больниц Огайо, они обеспечивают медицинской помощью и одеждой более пяти тысяч детей.
Во всех наших беседах Пол преуменьшал свои достижения. Что ж, конечно, усилия Пола можно считать попыткой вычерпать море ведром. В мире более ста миллионов беспризорных детей — что могут значить несколько тысяч там или здесь? Но разве вопреки всему не следует пытаться сделать хоть что-нибудь? Я знаю мальчиков и девочек, которые скажут, что попытаться необходимо, — эти дети обрели новую жизнь и надежду на старой асьенде, носящей название «Подсолнух».
Об авторе
«Подсолнух», возможно, самая важная книга для Ричарда Пола Эванса. Его описание собственного путешествия в Перу послужило фоном для романтической истории. И хотя Пол и Кристин — вымышленные герои, несколько персонажей книги, например Альсидес Ромеро, полицейский, основавший сиротский приют, и Роксана, глухонемая девочка, взяты из жизни. «Подсолнух» — это реально существующий приют, который поддерживает учрежденная Эвансом благотворительная организация. Эванс предпочитает писать о том, что хорошо знает. Однажды он даже провел канун Нового года в отделении «скорой помощи», чтобы «войти в образ» врача Пола.
Эванс называет «Подсолнух» — «рассказом о самопожертвовании, вере и надежде». Эти понятия для Эванса не пустой звук: он воспитывался в большой семье со скудным достатком, но в шестнадцать лет сам начал зарабатывать, купил машину и вскоре смог платить за свое обучение в колледже.
Путь Эванса как писателя начался в 1993 году, когда он издал книжку «Рождественский подарок», которая имела большой успех у читателей. С тех пор Эванс написал девять книг для взрослых и пять книг для детей. Эванс убежден, что хорошая книга способна изменить человеческую жизнь.
Мэри Хиггинс Кларк
Две девочки в синем
1
— Минутку, Роб. Кажется, одна из двойняшек заплакала. Я перезвоню.
Отложив сотовый телефон, девятнадцатилетняя Триш Логан поднялась с дивана и быстро вышла из гостиной. Это была ее первая работа — няней в семье Фроули, переехавшей в город несколько месяцев назад. Триш сразу понравились эти милые люди.
— В прошлом году мы начали подыскивать дом, — рассказывала девушке миссис Фроули, — случайно заехали в Риджфилд, и я поняла, что хочу здесь поселиться.
Фроули купили старый, нуждавшийся в ремонте дом Каннингхема. Сегодня, в четверг, 24 марта, их дочерям-двойняшкам исполнилось три года. Триш помогала принимать гостей, а вечером осталась с девочками — их родители должны были присутствовать на официальном ужине в Нью-Йорке.
«После шумного праздника малышки должны крепко спать», — думала Триш, поднимаясь по лестнице в спальню двойняшек. Фроули убрали с лестницы ветхую ковровую дорожку, доставшуюся им вместе с домом, помнившие девятнадцатый век ступени скрипели под ногами.
Наверху Триш остановилась. Свет, который она оставила в коридоре, был выключен. «Наверное, опять перегорел предохранитель», — решила девушка. Проводка дома давно пришла в негодность — в кухне сегодня уже гас свет.
Комната близнецов находилась в конце коридора. Сейчас там было тихо. «Возможно, одна из девочек заплакала во сне», — думала Триш, на ощупь продвигаясь в темноте. Внезапно она замерла. Ее настораживала не только темнота в коридоре. Она оставила дверь в спальню открытой, чтобы услышать, если девочки проснутся. Значит, горящий в спальне ночник должен быть виден. Однако дверь была закрыта. Как же в таком случае она смогла расслышать плач минуту назад?
Триш охватил страх, она напряженно вслушивалась в тишину. Что это за звук? Девушка почувствовала тошноту, поняв, что слышит тихие шаги. Затем она уловила слабое дыхание и едкий запах пота. Позади нее кто-то был.
Триш попыталась бежать, но ее ноги словно онемели. Чья-то рука вцепилась в волосы. Последним, что запомнила Триш, было ощущение, что ее душат.
Незваный гость ослабил хватку, позволив девушке осесть на пол. Включив фонарик, он связал ее, затянул на глазах повязку, заткнул кляпом рот. Затем, направляя луч в пол, быстро прошел вдоль стены и распахнул дверь в спальню двойняшек.
Трехлетние Кэти и Келли лежали на двуспальной кровати, глаза у обеих были одновременно сонные и испуганные. Они держались за руки, а свободными руками пытались вытащить кляпы из своих ртов.
Рядом стоял мужчина, который в деталях спланировал похищение детей.
— Ты уверен, что она тебя не видела, Гарри?
— Абсолютно уверен, Берт, — ответил второй мужчина.
Они намеренно выбрали для этого дела имена Берт и Гарри — так звали карикатурных персонажей популярной в 60-х рекламы пива.
Берт вытащил Кэти из кровати:
— Бери вторую. Заверни ее в одеяло. На улице холодно.
Мужчины сбежали по задней лестнице, пронеслись через кухню и, не потрудившись закрыть за собой дверь, выскочили из дома на подъездную дорожку. Обхватив близнецов мускулистыми руками, Гарри забрался в фургон и опустился на пол у заднего сиденья. Берт сел за руль и выехал из тени веранды.
Через двадцать минут они были в коттедже, где их ждала Энджи Эймс.
— Какие они миленькие, — заворковала Энджи, когда мужчины внесли близнецов в дом и уложили в кроватку с боковыми решетчатыми стенками. Энджи проворно освободила детей от кляпов.
Девочки обнялись и громко заплакали.
— Мама… мама! — в один голос вскрикивали они.
— Ш-ш, ш-ш, не бойтесь! — успокаивала их Энджи. Она просунула руки сквозь прутья решетки и потрепала русые локоны девочек.
— Все хорошо, — произнесла она нараспев. — Спите, Кэти и Келли. Мона о вас позаботится. Мона вас любит.
Мона — так ей велено было называть себя при близнецах.
— Угомони их, — резко сказал Берт. — От них слишком много шума.
— Спокойно, Берт. Никто их не услышит, — заверил его Гарри.
Он прав, подумал Лукас Воль, тот, что звался Бертом. Одна из причин, по которой он предложил Клинту Даунсу — Гарри — эту работу, состояла в том, что Клинт жил в коттедже сторожа на территории загородного клуба в Данбери. С Дня труда и по 1 мая клуб не работал. Сторожка была едва заметна со служебной дороги. Место идеально подходило для того, чтобы спрятать двойняшек, к тому же сожительница Клинта, Энджи, часто подрабатывала няней.
— Они перестанут плакать, — сказала Энджи. — Я малышей знаю. Скоро заснут.
И она принялась гладить девочек по спинкам, напевая: «Две девочки в синем, дружок, две девочки в синем…»
Выругавшись шепотом, Лукас вышел из спальни и через гостиную прошел в кухню. Только теперь они с Клинтом сняли куртки с капюшонами и перчатки. Они припасли полную бутылку шотландского виски, чтобы отпраздновать успех предприятия.
Мужчины уселись за кухонный стол лицом друг к другу. Лукас в который раз подумал о том, что двух других настолько непохожих по облику и характеру людей, пожалуй, не найти. Равнодушный к собственной внешности, он иногда в шутку описывал себя, как это сделал бы свидетель преступления: около пятидесяти лет, сухопарый, среднего роста, узкое лицо, залысины у висков. Лукас предоставлял услуги водителя лимузина и, переодеваясь в черную шоферскую униформу, старался выглядеть человеком, всегда готовым угодить.
С Клинтом они познакомились в тюрьме, отбывая срок, и с тех пор за несколько лет совершили целый ряд грабежей, ни разу не попавшись. В штате Коннектикут за ними никаких преступлений не числилось — Лукас считал, что осквернять собственное гнездо негоже. Однако нынешнее дело было слишком крупным, чтобы упустить его, и пришлось нарушить это правило.
Он наблюдал за тем, как Клинт открывает бутылку и наполняет стаканы.
— За следующую неделю на яхте в Сент-Киттс и за наши распухшие от денег карманы, — с надеждой в голосе сказал Клинт, вглядываясь в лицо Лукаса.
Лукас окинул соучастника взглядом, словно оценивая его. В сорок с небольшим Клинт безнадежно утратил форму. Из-за лишних двадцати килограммов веса этот коротышка сильно потел даже в холодную мартовскую ночь. Грудь колесом и толстые руки не сочетались с его ангельским личиком и длинным хвостом волос, который Клинт отрастил потому, что такой же имелся у Энджи, его давней подруги.
Энджи. «Тощая как хворостина», — с презрением подумал Лукас. Плохая кожа. Как и Клинт, она всегда выглядела неопрятно в давно не стиранной футболке и потертых джинсах. Ее единственное достоинство, на взгляд Лукаса, состояло в том, что она была опытной нянькой. До того как они получат выкуп и от девочек можно будет избавиться, с двойняшками не должно случиться ничего дурного. И тут Лукас вспомнил еще об одном ценном качестве Энджи. Страсть к деньгам. Ей очень хочется жить на яхте, где-нибудь в Карибском море.
Лукас поднес стакан к губам. «Чивас Регал» смягчив его язык, согрел горло.
— Пока все идет нормально, — спокойно сказал он. — Я еду домой. С сотовым, который я тебе дал, ты освоился?
— Да.
— Если позвонит босс, скажи, что в пять утра у меня пассажир. Свой сотовый я выключу. Мне нужно немного поспать.
— Когда я с ним познакомлюсь, Лукас?
— Ты с ним не познакомишься.