Мэри Кенли – Революция кукольной принцессы (страница 53)

Его манипуляции становились всё лучше с годами, а Киана даже не замечала. Тепличное растение, которое давно стоило бы вырвать с корнем…

Эрнст ненавидел одну лишь мысль о том, что она имеет больше возможностей по праву рождения, но совсем этим не пользуется. Однако, в ту пору, когда Киана начала следовать за ним, словно собачка… Эрнст с головой окунулся в извращенное ощущение контроля.

Его называли дворняжкой, но теперь именно он способен управлять мыслями и чувствами других. Начиная с Кианы и заканчивая остальными… Постепенно, шаг за шагом, бастард с грязной кровью займет завидное место под солнцем.

Со временем он даже пропитался своеобразной благодарностью к глупой сестре, которая подарила ему знакомство с наследным принцем и бесчисленное множество иных драгоценных шансов.

Конечно, порой Эрнст всерьёз опасался, что Золотой герцог сильнее оттает к рыжеволосой кукле. По счастью, Киана была слишком похожа на собственную мать, а та, кажется, впуталась в тёмную историю, вызвав гнев Рихтера.

Эрнст видел Веру Аглесс несколько раз и почувствовал изумление от двух моментов. Во-первых, внешность этой женщины действительно была выдающейся. Но глаза её тускнели всё сильнее с каждым прожитым годом, а скулы становились острее из-за болезненной худобы.

Рихтер не позволял Киане приближаться к матери, а вот Эрнсту было дозволено большее и потому он с определённой точностью мог сказать: той словно завладела иссушающая душевная лихорадка.

Второе же, что поразило мальчика – удивительное безразличие Веры. Она не проявляла интереса к дочери, или же неприязни к бастарду. Спокойная… Слишком спокойная.

Тогда Эрнст пожелал, чтобы и Киана стала такой. Если он будет контролировать её жизнь, сможет ли капризная принцесса превратиться в покорную куклу? Это следует проверить.

Ухмылка змеей скользнула по окровавленным губам Эрнста. С самого начала он не собирался относиться к ней, как к своей настоящей сестре. Аглесс получал истинное удовольствие, делая из неё обезличенное «ничто». И чем ниже падала Киана, тем лучше становилось ему.

Но… Кажется, в последний год что-то пошло не так. Эрнст размяк. Даже когда он видел первые признаки непокорности, даже когда она ужом вырывалась из его цепкой хватки и глядела волчицей… Наследник ничего не предпринимал.

В её глазах порой сквозило отчаяние, природу которого он так и не понял. Но хуже всего то, что Эрнст начал их сравнивать и вдруг понял, насколько всё безнадежно.

Они с Кианой – глупые, нелюбимые дети. И Рихтер, по сути, относился к ним одинаково безразлично.

«Я думал, что отличаюсь от неё. Действительно ли я… Отличаюсь?»

Подобные мысли пришли к Эрнсту слишком поздно. И сейчас… Просчитался ли он, когда оскорбил Артена Дугласа?

Грязный ублюдок из далёкого баронства успешно примкнул к заговорщикам. Этого следовало ожидать – они ведь принимали в свои ряды сирых и убогих. Артен возжелал принцессу и тогда Эрнст разозлился, в сердцах назвал его «безродной псиной»… Не ведая о том, что вскоре после захвата Кална, Артен рассчитается с ним в казематах.

О, он знал толк в пытках. Ему нравилось причинять страдания, медленно растягивать свой концентрированный садизм острыми иглами, дыбами, разнообразием изумительных повреждений…

Эрнст бы похвалил фантазию Артена, если бы тот не оказался сумасшедшим уродом.

«По крайней мере… Эта дурочка… Сбежала…»

Птичкой бесследно упорхнула из особняка. Хотя бы это… Отчасти приносило удовлетворение.

Эрнст почувствовал тяжесть в голове и дыхание его окончательно сбилось. Мутные пятна заплясали перед глазами, покрывая пространство блёклой пеленой.

Бредовые мысли перемешались с подобием сновидений, в которых наследник Аглесс видел многое.

… Разбитый нефритовый кулон…

… Принцессу, изломанную в труху…

… И сгорающую столицу.

Поместье находилось в далёком, излишне умиротворенном месте. Там, где шумел морской прибой, с приливом поглощая единственную дорогу к небольшому песчаному острову. Там, где разбили сад из камней, поросших мхом, без намека на живые растения.

Двухэтажный дом словно высечен из единого монолита, со всех сторон окружен блёклой синевой и редкими умирающими деревьями, склонёнными к земле от сильного ветра.

В то время как Киана осталась на берегу, Рейнар прошёл всю дорогу до острова. Сапоги его погружались в мокрый песок и мягкий ил, вызывая сырое чавканье от ходьбы.

Князь сдерживал внутреннее желание ускориться, укоряя себя за то, какой долгий путь пришлось пройти ради одного этого момента. Он всё время искал не там.

Рыл землю, будто слепой крот, пытаясь обнаружить секреты императрицы. Но, стоит отдать должное – она постаралась на славу и уничтожила всех живых свидетелей. Мертвецы, как известно, не особо разговорчивы.

Тогда Рейнар обратился к иным мыслям – нужен кто-то, кому достаточно хорошо известен характер Эллерии. Но этим не мог похвастаться даже император (что уж говорить о наивном Альберте). А семья царственной стервы давно погребена в роскошном склепе.

Все… За исключением младшей сестры, матери Кианы. Но и её отыскать – непростая задачка.

Так тесно переплелось прошлое с настоящим, насмешливо душит тугими корнями, раз за разом пуская по ложному следу… Рейнар знал: дети часто расплачиваются за грехи родителей, даже если это чертовски несправедливая установка. Но порой самое сложное – раскопать глубину чужой порочности. Словно массовое захоронение… За одним скелетом обязательно находится другой.

Именно поэтому Киана осталась ждать на берегу. Ей не стоило заходить на территорию поместья. Там слишком легко получить хрупкую надежду, которая неминуемо будет уничтожена.

Рейнар чувствовал себя странно. Долгое время он презирал семью Аглесс, прекрасно зная о их тесной связи с императрицей. Если бы не поддержка одного герцогства (а также молчаливое попустительство другого) император бы давно сместил Эллерию.

Впрочем, отвлекаясь от собственных убеждений, Рейнар по-человечески мог понять эту женщину. То, как она льстила вдовствующей карге, родила ребёнка и до основания впилась ногтями в трон… Подспудно вызывало уважение.

Но стоит понять и Рейнара. Он собирался перечеркнуть эту дрянную историю, даже если придётся продираться с оголённым клинком наперевес.

Когда-то князь упустил месть вдовствующей императрице, но у него остались нерешенные дела. Хотя он действительно подумывал закрыть глаза на вину Эллерии… Со временем это стало невозможно.

Действия всех высочайших людей превратились в гнойный нарыв на лике Кальдерона и теперь остается лишь одно: безжалостно срезать кусок кожи. Кто-то должен за всё ответить. В противном случае – внутренняя война утихнет лишь на краткий срок, чтобы вновь зажечься через десятилетие с новой силой.

«Каждый принимает решение и груз ответственности за него» - задумчиво усмехнулся Рейнар, ступая меж серых камней.

Всё это место напоминало кладбище. Кладбище разбитых надежд, былой любви и убийственной страсти. Тихое, пустое, оно пропиталось усталостью одного конкретного человека.

Женщины, которая жила лишь номинально.

Рейнар толкнул скрипучую дверь и зашёл внутрь, чувствуя, как першит в горле смесь морской соли и каменной пыли.

Она сидела в тёмном кресле у камина, в коем оставался лишь серый пепел. Мертвенный свет от окна озарял её лицо, но даже так – ощущался след былой красоты.

Вера Аглесс… Заставила Рейнара внутренне содрогнуться. Он смотрел на неё и видел Киану, словно отражение из тусклого зеркального будущего.

«Теперь я понимаю, отчего Золотому герцогу столь сложно полюбить собственную дочь…»

— Кто вы? – её бездушный рыбий взгляд остановился на князе.

Глава 33

— Кто вы?

Женщина изучающе склонила голову набок, но создавалось впечатление, будто на самом деле ей всё равно. И даже если Рейнар назовёт себя убийцей – герцогиня не выдаст осмысленной реакции.

— Впрочем, не важно… - пробормотала Вера, сипло вздыхая.

Князь мысленно подметил, что она кажется частью унылого интерьера комнаты.

— Я – младший брат императора, - представился Эзред, насмешливо вскинув бровь.

— А… Вот как, - она слабо улыбнулась и чуть прищурила очи. – Похож… Похож на своего отца.

Рейнара едва не передёрнуло от подобной «любезности». Менее всего на свете он желал, чтобы кто-то находил в нём и том человеке общие черты.

— Да, я припоминаю… - рассеянно проронила Вера. – Таким красивым и мужественным был прошлый император.

— Полагаю, вам есть, о чём вспомнить, - сдержанно проговорил князь. – К счастью, я с удовольствием выслушаю герцогиню. Если здоровье позволяет вам вести долгие беседы.

Женщина блёкло улыбнулась:

— Редко со мной общаются столь непочтительно. Но Эзредам, конечно, позволено многое. В любом случае – я не больна… Физически. Разве что душевная болезнь пожирает меня изнутри, но это ведь такие мелочи.

— Я склонен вам не поверить, - качнул головой Рейнар, - ваше физическое состояние должно быть плачевным после того лекарства.

Неожиданно, она напряглась. В ней проснулись хищные птичьи черты и даже взгляд стал острее.

— Да что ты знаешь?! – герцогиня подалась вперёд, лихорадочно облизнув пересохшие губы, но в тот же миг качнулась обратно в кресло, как привязанная. – Ничего… Ничего ты не знаешь, глупый мальчишка.