Мэри Кенли – Революция кукольной принцессы (страница 52)
— Пришлось сменить весь персонал и, увы, секрет был утерян, - покачал головой Рейнар.
— Это очень коварное лекарство, вы же понимаете, господин? – осторожно уточнила женщина. – Прошу меня простить, но юной леди Аглесс… Не стоит знать.
— Конечно, - тотчас согласился князь, - Киана, не хочешь посмотреть на дивные настурции в саду?
Девушка тонко усмехнулась. Разумеется, ей было всё равно на цветы, но Рейнар не даром упомянул настурции. Они находились сбоку, за оградой и позволяли тайком приблизиться, дабы уловить хотя бы обрывки разговора.
— Да… Этот рецепт, - бормотание бывшей служанки было плохо различимо и Киане приходилось напрягать слух, - гм, очень важна дозировка… Однократная большая доза – вызывает нужный эффект. Но если долгое время кормить человека малыми… Приведёт к ужасным последствиям.
— Я понимаю, - отвечал Рейнар, - мы учтём.
— Надеюсь, герцог до сих пор помнит… Как там поживает…?
— В добром здравии, - голос князя ни разу не дрогнул даже во время откровенной лжи, - я вас понимаю: материнское сердце склонно к волнениям и тревогам.
— Именно так. Расстаться с ним было непросто…
Они продолжали шептаться, пока Киана нервозно комкала ярко-оранжевые лепестки настурции.
— Вы знаете, где может быть то место? – голос Рейнара полыхнул сталью.
— А? Ну, мне ведь не всё известно… - в её тоне проскользнула уклончивость. – Кто знает, где именно…
— Вы знаете лучше всех. И, поверьте – это важно. В Калне сейчас разгорелся государственный переворот.
— Ох! – испугалась женщина.
— Ради блага вашего сына: назовите место.
— Я… Я… Думаю, что оно находится… - голос женщины потонул в едва различимом шёпоте и тогда Киана не выдержала, отступая подальше, на лужайку.
В её голове шумело от новых потрясений сегодняшнего дня.
Князь освободился примерно через десяток минут и с широкой улыбкой вышел к Киане, подавая ей руку. Но принцесса чуть помедлила, прошептав:
— Ты страшный человек. Использовал меня, чтобы разговорить её?
— Это было необходимо для точности в добыче информации, - хмыкнул мужчина, - у таких слуг в крови подчинение господину. Она бы не стала откровенничать со мной, если бы не твоё присутствие.
— Как подло, - закатила глаза Киана, - ты ведь обманул её.
— Лишь отчасти, - не согласился Рейнар, - и, к тому же – я ведь разоблачил ещё один крупный обман. Разве это не считается?
Принцесса замолкла, чувствуя, как кривая усмешка расползается по её губам.
— Да… Как гром среди ясного неба. Похоже, Эрнст, которого я считала приёмным сыном герцога Аглесс… На самом деле мой настоящий единокровный брат по отцу.
Глава 32
Киане хотелось рассмеяться от происходящего абсурда, но смех бессильно застывал в горле. Когда-то она задавалась многими вопросами.
Почему Рихтер Аглесс так легко принял в особняк ребёнка побочной ветви? Отчего столь быстро доверил Эрнсту всю власть? И, наконец…
«Почему проявлял больше внимания к неродному сыну, нежели ко мне?»
Ответ оказался неожиданно простым. Потому что Эрнст в действительности незаконнорождённый ребёнок герцога.
«Отец предпочёл грамотно обставить всё так, чтобы информация о бастарде не всплыла. Он сохранил свою репутацию и даже смог уберечь моего брата от лишних пересудов»
В каком-то смысле это было ожидаемо, если учесть то, насколько сильно имперцы не любили бастардов. Немаловажным было и то, что мать Эрнста даже не была благородной. Прознай об этом остальные дворяне – его никогда бы не допустили до высочайших должностей.
«Но мой отец всегда был непомерно гордым. Честно говоря, я никогда бы не подумала, что он примет в особняке ребёнка от служанки…»
— Императрица Эллерия тесно связана с родом Аглесс, - медленно проговорил Рейнар, - и чтобы раскопать грязь, пришлось пройтись по потомственным слугам Золотого герцогства. Именно тогда я случайно обнаружил эту женщину и кое-какие записи… Которые оставалось сверить и проанализировать.
— Она действительно… Была отцовской горничной? – хрипло спросила Киана.
— Насколько могу судить: в молодости она стала любовницей твоего отца, но, можно сказать, что это часть обязательного сексуального просвещения молодого человека. – пожал плечами князь.
Киана поморщилась. Она уже и забыла о той неприятной практике, когда родители подкладывали под сыновей хорошеньких служанок…
Подчеркивая сей факт, Рейнар имел в виду, что Рихтер не испытывал реальных чувств к своей любовнице.
— Когда произошла помолвка с твоей матерью, герцог приказал выслать горничную за пределы особняка и обеспечил её землей и деньгами. На тот момент… Она была беременна.
Киана прикусила нижнюю губу, глубоко задумавшись. Да, как и предполагалось – Рихтер был достаточно хладнокровен и горд для того, чтобы убрать беременную женщину подальше. Но почему тогда он изменил решение и позволил Эрнсту стать наследником?
— Что думаешь, принцесса? – тихо спросил Рейнар.
— Я думаю… Что отец возненавидел мою мать, - медленно, но уверенно произнесла девушка.
То, что Вера Аглесс не появлялась в особняке – отнюдь не случайность.
«Папа всегда был хладнокровным и превыше всего ставил договоренности. Если он изменил собственное решение, это значит… Что мама сделала нечто непростительное»
Киана знала о своей внешней схожести с Верой. Безразличие отца могло объясняться именно этим.
Он не проявлял тёплых чувств к дочери, которая так сильно походила на отверженную супругу. Но многое до сих пор оставалось загадкой.
Что сделала Вера Аглесс? Как их брак мог состояться? И причем здесь Ивар Гридберн? Киана чувствовала, что стоит на пороге своего прошлого. Осталось сделать последний шаг в таинственную бездну.
***
Калн
Казематы имперского клана Эзред в определённых кругах «славились» своими ужасающими условиями. Камеры пыток, покрытые въевшейся кровью. Многочисленные приспособления для допросов и варианты безмерные мучений прилагались к этой чёрной славе.
Сюда отправляли особенных людей. Тех, кто вознамерились свергнуть великих правителей. Самое место для заговорщиков, скажете вы? Да, так оно и есть. Однако в сию минуту они правили балом.
Запястья Эрнста были прибиты к каменной стене железными скобами. Стертая до костей кожа больше не болела. Молодой мужчина не спал, хоть его обвинители в данный момент отсутствовали.
Думая о просчетах в своих планах, он мог лишь бессильно усмехаться. Ему стоило удавить Матильду сразу же, как представилась возможность. Но, наверное, в сознание Аглесс проникла предательская ниточка сентиментальности.
Отец ведь говорил: не будь чувствительным идиотом.
И Эрнст действительно им не был… До поры, до времени. Но Матильда в прошлом проявляла редкую преданность и, к тому же, отчасти напоминала его собственную мать, служанку, которая так и не избавилась от тлетворной любви к господину.
Он слишком хорошо помнил время, проведенное «на дне». Хотя они с матерью практически не нуждались в деньгах, молва была безжалостна, и соседи бесконечно шептались о ребёнке, зачатом вне брака.
Они глумливо называли Эрнста дворняжкой и мальчику приходилось проглатывать оскорбления, снося побои городских детей. Как же он всё это ненавидел. И насколько сильно хотел однажды возвыситься над ними.
Мать говорила, что отец однажды обязательно найдет их, но Эрнст практически потерял веру, осознавая, что ему на всю жизнь придётся остаться безродной дворнягой.
Однако, чудо произошло. Не так скоро, как хотелось бы, но на пороге их небольшого дома появился человек с бесстрастными ледяными глазами, который придирчиво осмотрел Эрнста (так смотрят на лошадей перед покупкой) и сказал:
«— Я хочу выковать из тебя идеального наследника семьи Аглесс. Но я не прощаю ошибок. Надеюсь, ты понял меня, сын?».
Конечно же, он понял. Тогда Эрнст испытал неизвестное доселе вдохновение, будто его главная цель в жизни отныне – стать лучше этого человека. Влиятельнее, опытнее, умнее… Дворняжка примерит породистую шкуру и возвысится над прочими. Это ли не идеальное стечение обстоятельств?
Почти год мальчик провёл в отдалённом поместье, где его муштровали строгие слуги герцога. Они били Эрнста за любую оплошность, кровью и потом вбивая азы этикета и элементарные знания. Только после такой тяжёлой подготовки он оказался на пороге особняка Аглесс.
И узнал… Что у него есть младшая сестра. Девочка с драгоценными сапфировыми глазами и струящимися рыжими локонами. Она выглядела, как дорогая кукла из витрины элитного бутика.
Такая игрушка никогда не будет по карману жалкому оборванцу. Наверное, в этот момент Эрнст впервые испытал душащую зависть вперемешку с гремучей ненавистью.
Раньше ему приходилось чистить сапоги господ, дабы заработать парочку монет для себя – а она просто ела тортики с золотой ложки. Девочка регулярно закатывала истерики, вечно капризничала и постоянно требовала… Но герцог ни разу не сказал ей: «у тебя нет права на ошибку».
К счастью, Киана Аглесс была идиоткой. Ею настолько просто манипулировать, что Эрнсту даже хотелось смеяться от своей поразительной удачи. В конце концов, он всегда использовал мягкий тон, маскируя за ним неприязнь к собеседнику.