Мэри Кац – Ты ко мне вернешься, жена (страница 9)

Я подхожу чуть ближе, уверенно вглядываюсь в его лицо. Хватит. Хватит намёков, хватит игр. Я больше не выдержу, если прямо сейчас не узнаю правду.

— Игорь, — внутри меня целый протест. Цунами, но я не подаю вида. Голос звучит, на удивление, уверенно. — Я хочу знать, что происходит. Где Марат? Почему я не могу дозвониться до него уже больше месяца? Что случилось?

— Олеся, не заводись. У него дела. Сложный проект в другом городе. Связь плохая. Он просто очень занят.

— Занят? — моё сердце выскакивает из груди, угрожая разорвать её. — Настолько занят, что его телефон не работает уже больше месяца? Ты знаешь Марата! Он отвечал на мои звонки из любой точки мира, даже если это был трёхсекундный разговор! Он всегда выходил на связь! Всегда! А сейчас — тишина. Это на него не похоже, и ты это прекрасно знаешь! Ты что-то скрываешь!

Он поджимает губы, становясь солдатом, выполняющим приказ.

— Я ничего не скрываю, — его голос становится жёстче. — У людей бывают периоды, когда они не хотят общения. Может, он просто устал от всей этой истории.

Его слова должны ранить, но они лишь подтверждают мою правоту. Он лжет. Лжет так же неумело, как Марат, когда пытался скрыть от меня новые порезы, шрамы от пуль или правду о том, куда и зачем он уезжал.

— Я не верю тебе, — шепчу, с поступающими к глазам слезами. — С ним что-то случилось. Что-то страшное. Скажи мне. Я его жена! Я ношу его ребёнка! Я имею право знать, жив ли он! Скажи мне правду, Игорь, умоляю!

Игорь смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах мелькает что-то, чего я не понимаю. Раздражение? Сожаление? Нерешительность?

Вся моя гордость, вся обида — всё исчезло, остался только животный, всепоглощающий страх.

— Олеся… — он тяжело вздыхает. — Не лезь не в своё дело. Тебе же будет только хуже. Иногда незнание — это лучше.

— Ты не уйдёшь, пока не скажешь мне правду. Дай мне номер его родителей. Его матери. Я позвоню ей сама.

Он шумно выдыхает. Трет переносицу. Он знает об отношении его семьи ко мне. Знает, что они так и не приняли меня. Терпели на семейных праздниках только из-за Марата. Но сейчас мне все равно. Мне нужно знать где мой муж. Нужно услышать его голос. Я хочу знать, что с ним все хорошо.

— И что ты ей скажешь, Олеся? — жестко спрашивает. — Что её сын, образцовый офицер и успешный бизнесмен, пропал? Она тебе не поверит. Она тебя даже на порог не пустит. Ты для них — никто. Уже месяц как никто.

От его слов становится физически больно, будто он плюёт мне в душу.

— Тогда позвони ему. Прямо сейчас. При мне. Я должна услышать его голос. Всего одно слово. Что он жив. И я… я отстану. Обещаю.

Я смотрю на него, умоляя, требуя, вся превращаясь в один сплошной нерв. Я вижу, как его челюсть напрягается. Он ненадолго задумывается, оценивая ситуацию. Потом, с видом человека, выполняющего неприятную обязанность, он достаёт телефон, пролистывает контакты и нажимает на вызов, включая громкую связь.

Сердце колотится в бешеном ритме. Один гудок. Второй. Пятый. Десятый. Никто не берёт трубку. Та же мёртвая тишина, что сводила меня с ума все эти недели.

— Видишь? — Игорь раздражённо сбрасывает вызов. — Не берёт. Занят.

— Это ничего не доказывает! — почти кричу, чувствуя, как щеки разъедает соленая влага. — Это доказывает только то, что он не берёт трубку! Ты знаешь, где он! Я вижу это по твоим глазам! Почему ты мне лжешь?!

Я часто дышу, всхлипывая в рыданиях, которые меня разъедают на части. Сейчас я действительно ощущаю себя глупой девчонкой, которая по своей настырности лишилась самого дорогого в жизни.

Взгляд Игоря меняется.

— Хорошо! Хочешь правды? — цедит сквозь зубы. — У него есть другая. Они были вместе ещё тогда, когда ты играла в счастливую жену. А сейчас, когда ты сбежала, устроив истерику, у них всё серьёзно. Он с ней. Он с ней и не хочет тебя видеть, слышать, знать о твоём существовании! Он был и остался мразью. Просто ты слишком долго отказывалась это видеть.

Я отшатываюсь, словно он бьёт меня. Воздух перестаёт поступать в лёгкие. Мир плывёт перед глазами.

— Нет… — хрипло произношу, вспоминая, как он приехал за мной. Как сказал, что я его. Как хотел меня вернуть. — Не может быть…

— Может! — отчеканивает жестко и холодно. — Я уже говорил, как часто он менял женщин. На тебе он задержался чуть дольше. Возможно, только из-за того, что ты первая, кто отказалась с ним пойти на свидание. Первая, кто не сразу прыгнула к нему в постель. Ты просто выделялась из толпы, а сейчас он нашел другую. Но Марат никогда еще не был постоянен.

Он выдыхает, его лицо снова становится отстраненным.

— Я хочу…увидеть это сама, — неожиданно срывается с моих губ фраза.

— Зачем? Чтобы что…Олесь? Причинить еще больше боли себе? Хочешь, я помогу тебе с разводом? Отвезу ему документы. Я не рассказывал про ребенка. Он не знает этого.

В голове мелькает злая картинка того, что он со своими связями, с полноценной семьей, большими деньгами сможет отобрать малыша. Хорошо, если разрешит с ним видится. А если нет? Моего сына или дочь будет растить другая. Вряд ли чужие руки будут так же бережно укачивать малыша. Вряд ли кто-то другой будет также, как и я следить за ним. Поел ли, поспал.

От напряжения, низ живота начинает тянуть. Я сгибаюсь пополам, выпуская из рук продуктовые пакеты. Голос Игоря звенит сквозь какую-то толщу воды. Боль пронзает тело. Становится сложно дышать.

— Вызови скорую, — всхлипываю, когда Игорь поднимает меня на руки и несет в свою машину. — П-пожалуйста. Я…не хочу потерять…ребенка. Не хочу.

Глава 12

Марат

Кабинет погружается в темноту. Её нарушает только холодное свечение монитора и неоновый отблеск города за окном. Я стискиваю виски ладонями, пытаясь вытравить из памяти образ Олесиного лица в тот миг у кабинета. Я, как мазохист, пересматривал этот момент по камерам. Он врос, как осколок. Никак не получается его выдавить или переключиться.

У матери её, судя по всему, она уехала к брату. Раньше я не придавал этому значения, списывал на истерику. В семье не бывает всё гладко. А сейчас… сейчас её телефон в вечной «безответке». От этого что-то внутри сжимается. Три дня. Семьдесят два часа молчания. Отец, как всегда, попал в точку: я ставлю долг выше семьи. Всегда. И теперь получаю по счетам.

Моя рука тянется к ключам от машины на столе. Надо что-то решать. Неважно, где она. Вышибу дверь в её съёмной квартире, вломлюсь к матери, вновь ввяжусь в драку с её братом, но найду. Заставляю себя выкинуть из головы бред про измену.

Я всего лишь проверял Лиану. Была утечка, я дал ей фальшивый отчёт. Глупо? Да. Бесчеловечно? Без вопросов. Но таковы правила игры, в которую я погрузился. Я не знал, что жена захочет прийти ко мне в офис именно в тот день, когда Лиана упадет на колени и станет просить не рассказывать её отцу.

Если бы Леська вошла тогда в кабинет, объяснила мне причину ухода… Как она вообще могла подумать об измене? Разве я давал ей повод?

Сжимаю в руке корпус ключа от своего нового джипа. Мне нужно её увидеть прямо сейчас. Посмотреть в глаза, спросить, как она вообще могла так обо мне подумать? Просто сделать выводы и уйти. Нужно что-то решать, а не скрываться. Она знает, я не из тех, кто привык скрываться. Всегда шел напролом. Сколько можно бегать? Надо что-то решать. Хочет развод — дам ей. Препятствовать не стану. Если же сбежала из-за своих фантазий, пора домой возвращаться.

Рывком поднимаюсь с кресла, когда дверь моего кабинета распахивается, и передо мной появляется Сергей Петрович, мой бывший командир, а ныне человек из структур, о которых не говорят вслух. Под его командованием теперь мой младший брат работает.

— Марат. Здравствуй.

Все его движения всегда слаженные, доведенные до автоматизма, но сейчас что-то изменилось в нём. Словно он нёс на себе тяжелый груз. Сергея я знаю не просто хорошо. Под его началом начинал. Он обучал меня с самых азов. Всем, чего я достиг, ему обязан. Даже после ухода со службы мы продолжили общение.

— Ренат, — выдыхает он, и все мои рецепторы обостряются. Я знаю эту работу изнутри, понимаю и оцениваю риски. Но есть разница, когда ты в пекле, и когда кто-то из близких там. — Его группа попала в засаду. Прикрытие подвело. Координация дала сбой. Остальных подобрали. Его — нет. Взяли живьём. Прошло уже восемь часов.

Мир не замирает. Он рушится. Беззвучно и мгновенно, оставляя вакуум. Я знаю, что такое плен не понаслышке. Мне повезло тогда. Меня и часть ребят из группы спасли спустя двое суток. Серьезно пострадал только один. Но тот ад, что я видел, все еще въелся в мой мозг, живет в самом дальнем уголке моей тёмной и полностью испорченной души.

Мирное тиканье часов на стене сейчас точно хронометр, который отсчитывает, сколько осталось Ренату.

— Подумал, ты должен знать.

Киваю в ответ. Я знаю, чего это может стоить моему бывшему командиру. Так же я понимаю, что именно значит его приход — Рената списали.

Я не думаю. Действую. Ключи уже в кулаке, и я стремительно иду по коридору, сбивая плечом вазон с пальмой. Горшок громко разбивается о паркет, рассыпая темную землю прямо мне под ноги. Лестница, а не лифт. Три пролёта вниз бегом. Дыхание ровное, сердце бьётся чётко, скупыми, экономичными ударами. Страха нет. Есть только холодный, выверенный расчёт и стальная пружина внутри, которая вот-вот распрямится.