Мэри Эго – Цепная лисица (страница 2)

Я плюхнулась обратно на скамейку. Надо бы всё-таки собраться и сделать МРТ мозга на предмет новообразований. Мало ли…

Следом за Алеком в аудиторию заглянул староста потока. Вот уж от кого бросало в дрожь. Серый Койот оглядел аудиторию цепким взглядом. Едко запахло степной травой и сырой землёй. Я почувствовала, как шерсть у моей Лисицы встала дыбом. Моё животное заскулило, прося унести его прочь. Раньше я ощущала её эмоции уколом инстинкта, но только сейчас они прорезались так ярко, что холодок пробежал по хребту. Койот двинулся ко мне. Он явно был не в духе.

Я стиснула кулаки, стараясь не выдать страх. Да, чокнулась, крыша набекрень, тараканы танцуют польку. Но может быть… только может быть я просто вижу больше? И эти звери и моя лиса — часть нас, наше животное наследие? Наши незримые спутники. Наши отражения. Должна ли я им доверять, или напротив — подавлять? Но сложно игнорировать страх, если часть тебя скулит и рвётся прочь.

Серый, как густой туман, Койот уже стоял напротив, и я, клянусь, видела, как его взгляд изучает не меня, а мою оскаленную лису. Едкая вонь заполнила нос. В голову пришла мысль: “Угроза. Так пахнет угроза”. Койот открыл пасть, но вместо звериного рыка, я услышала обыденные, вполне человеческие слова:

— Миронова, правильно?

Я запоздало кивнула.

— Больничный принесла?

— Э-э… Какой больничный?

Койот скрестил руки на груди, глядя так, словно я была пустым местом. Мне никак не удавалось вспомнить его человеческого имени.

— Тебя не было месяц, — констатировал староста и недовольно махнул хвостом. Нет. Хвостами. Их было у него два. Я открыла рот от изумления. Это что — мутация? На подступах к горлу зародился истерический смешок.

— Тебе всё шуточки, Миронова? Может и возвращаться из самовольного отпуска не стоило? На бюджетные места достаточно желающих.

От Койота явственно веяло угрозой, от которой хотелось сжаться в комок. Но на губы, против воли, наползла нервная улыбка. Подкатывала истерика. Была у меня такая причуда, смеяться в моменты, когда стоило бы плакать…

Койот ждал ответа, прожигая взглядом. У него что, сегодня день не задался, и он решил на мне отыграться? Или это что-то личное? Как бы горло не перегрыз… Я честно хотела сказать что-то вроде: “Спасибо за беспокойство, я ужасно не права”, но моя Лиса зарычала, и с губ сорвались иные слова:

— Чего пристал? Дел других нет?

Рядом замер Слава. Прижав уши, он испуганно смотрел на Койота. Ниже сидели две подружки-кошки. Вздыбив шерсть, они припали к партам, словно готовясь в любой момент сигануть под стол.

Койот оскалился, верхняя губа угрожающе поползла вверх, демонстрируя клыки. Сквозь зверя проступило человеческое лицо — острое, правильное, с прямым носом и впалыми висками. Веки были полуприкрыты, от чего взгляд тёмных глаз казался тяжёлым. Вспомнилось и его имя — Павел.

Павел хмыкнул.

— Ты и есть моё дело. Не хочу, чтобы ты удивлялась, когда вылетишь с учёбы. — Словно в насмешку его Койот клацнул зубами. Я видела человека и зверя, как части единого целого, способные действовать отдельно. — Прошу, сделай над собой усилие, постарайся чаще притаскивать свою тощую задницу на пары, договорились? Так что, говоришь, мне написать в журнале? Почему её величества не было месяц?

От его издевательского тона, меня буквально тошнило. Больше всего на свете хотелось, чтобы Койот убрался восвояси.

— Проблемы образовались.

— Проблемы? Дай угадаю… — в голосе слышалось презрение. — Небось от несчастной любви страдала, да вином заливалась?

Павел говорил громко, так, что на нас уже многие оборачивались. Алек, наверняка, тоже всё слышал, и от того было неприятнее всего.

— Какой догадливый, — огрызнулась я.

— Давай, говори правду, — приказал Койот. Голос его изменился, стал тихим и тяжёлым, взгляд прожигал насквозь. А у мне вдруг горло перехватило и нестерпимо захотелось рассказать ему всё как было. Про зверо-людей, про свой страх… Я уже открыла рот, но в последний миг закрыла его руками, будто слова горохом могли высыпаться наружу.

— Это… и есть правда, — с трудом выдавила я.

Койот выглядел слегка растерянно. Словно его щёлкнула по носу приготовленная на ужин отбивная. Он нахмурился, явно желая сказать что-то ещё, но тут в аудитории вошёл профессор.

— Не забудь отметиться в деканате, — холодно бросил староста. Его тон мог заморозить море.

Не оглядываясь, Павел пошёл прочь. Но его серый, словно густой туман, Койот до самого выхода не сводил тяжёлого взгляда с моей белой напуганной Лисицы.

Половину пары, вместо того чтобы слушать профессора, я бесполезно ломала голову над тем, что от меня нужно было старосте. И ежу понятно, разговор шёл отнюдь не о больничном. И это давление, которое я ощутила от его слов… Может у койотов какая-то особая ненависть к лисам? Или я ему просто как человек не нравлюсь?

Я вдруг припомнила нашу предыдущую встречу со старостой. Это произошло в конце прошлого курса. Я ждала автобус на остановке, когда ко мне подошёл Павел. Не помню точно его слов, и даже лицо в памяти осталось смазанным пятном, но кажется ему были нужны деньги. Разум словно ослеп. Точно под гипнозом, даже не подумав возразить, я сгребла всё, что было в кармане и высыпала в протянутую руку. Домой шлёпала пешком через полгорода. Ведь средств на транспорт просто не осталось…

Странный случай выветрился из памяти, а сейчас неожиданно вернулся. Что-то подсказывало — от Койота следует держаться подальше.

Когда пара закончилась, я поспешила поскорее собраться. Думала нагнать Алека и немного поболтать с ним, чтобы унять сосущую тоску под сердцем. Но дорогу преградила неожиданная преграда. Усатая морда с ушами-кисточками — мой недавний сосед по скамье. Слава.

Рысь шевелила усами и морщила нос, словно собиралась чихнуть, и это выглядело бы даже мило, если бы не торчащие клыки.

— Тина, — позвал меня Слава. — Ты сейчас в столовую?

— Не знаю ещё. А что?

— Давай провожу.

— Не, не стоит, правда. Да и в столовую я может не пойду…

— Но куда-то же ты направишься? И я тебя в это куда-то и провожу, — сказал Слава и настойчиво взял меня за руку. Моей кожи коснулся шёлк шерсти, и я отдёрнула руку, точно коснулась огня. Больше от неожиданности, чем от страха.

— Мне некогда сейчас… Э-э, в другой раз, лады? — протараторила я и припустила прочь. Мнение человека-рыси меня не интересовало.

Я нервно глянула на ладонь, которой недавно коснулась Славы. Неужели все эти образы ещё и тактильны? Тогда и звериные клыки вполне могут вспороть живот… Вспомнилось, каким тяжёлым взглядом смотрел Койот. Такой будет в кошмарах преследовать… Уж не замышляет ли он чего? Но тут в поле зрения мелькнула рыжая голова и все дурные мысли улетучились.

Десяток секунд я потратила на то, чтобы найти смелости подойти к Алеку. Ну не съест же он меня! В конце концов, в школе мы были друзьями… а уже потом всё свелось к редким приветствиям. Мне было необходимо хоть с кем-то поделиться странными видениями. Я чувствовала, что если этого не сделаю, то натурально свихнусь. А друзей я так и не завела. Так что и обратиться больше не к кому…

— Алек! Подожди! — крикнула я, решившись. Подошла ближе. Пёс поглядел на меня примерно так же, как я недавно смотрела на Славу. Как на досадную помеху, которую, однако, не обойти.

— Чего орёшь? — Нахмурился он, навострив звериные уши. Мне тут же захотелось потрогать их. Наверняка, они мягкие и тёплые и на ощупь. А что почувствует сам Алек? Ему будет приятно? Или противно? Или ни то, ни другое… А если почесать? Невольно, воображение наводнили неприличные сценки. Я потрясла головой, щёки горели.

— Тебя по-другому не дозовёшься, — проворчала я. — Всё-таки мы месяц не виделись… я соскучилась. Или ты меня специально избегаешь?

— С чего бы? — скривился Алек. Его взгляд вдруг скользнул куда-то мне за спину. Я обернулась, но коридор был пуст, если не считать пары незнакомых студентов. — Так чего тебе? — раздражённо поторопил Алек.

— Знаешь… Мы давно не болтали нормально. Вот я и подумала… может сейчас у тебя найдётся время

— Вряд ли.

— Но это ненадолго.

— Слушай, Тина… В другой раз, ок?

— Дай угадаю… в другой раз ты снова будешь занят?

— Вероятно…, — он даже не пытался придумать причины для отказа. Просто занят и всё. Просто не хочет меня видеть. Просто в другой раз. Проще сказать: “Никогда”. От такого пренебрежения сводило желудок, точно я глотнула кислоты.

— Слушай, но может на следующей неделе найдётся часок, — попыталась я снова. Голос у меня прозвучал так жалостливо, что самой стало противно. Словно у нищего, что выпрашивает еду. Неужели я была недостойна самого короткого душевного разговора?

— Это вряд ли.

— Но почему?

— Блин! Да чего тебе вдруг приспичило-то? — рыкнул Алек, перекрещивая руки, отгораживаясь от меня и снова поглядывая куда-то мне за спину. Я ему мешала со своими непонятными делами. Может он спешит к девушке или просто не хочет иметь со мной общих дел. Раньше он был рад каждой минуте вместе. Я помню день, когда всё изменилось…

Мне хотелось хоть что-то сделать. Хоть какие-то другие эмоции вызвать, кроме опостылевшего раздражения. Если бы я могла, давно бы без жалости вырвала из себя чувства! Если бы могла…

Я смотрела на рыжего пса, а вдруг, подчиняясь отчаянному порыву, потянулась к нему, касаясь пальцами кончиков рыжих ушей. Кожу кольнули жёсткие волоски и…