Мередит Маккардл – Восьмой страж (ЛП) (страница 20)
— Ну хорошо.
Чтобы подлизаться, задаю ему простой вопрос.
— А кто придумал термин Хронометрическая аугментация? Они вообще понимали, что это звучит странно? Как если бы мы делали операции по увеличению груди?
Индиго начинает смеяться. По-настоящему смеяться. А потом встает со своего стула и идет к выходу, по пути сжимая мое плечо.
В следующие несколько дней я перемолвилась лишь парой слов. Mеня не берут на миссии, поэтому я провожу время в библиотеке, читая книги по истории Америки и делая кучу заметок. Эссе. Эссе для Зеты. Каждый раз я выбираю какое-нибудь событие и делаю в нем незначительные изменения, так и не понимая различия между подправлением и изменением. Но мне нужно что-то делать, чтобы вернуть его доверие.
Я сижу в библиотеке, склонившись над столом и делая записи, когда входит Альфа и закрывает за собой дверь.
— Привет, — говорит он, нависая надо мной. Я сразу начинаю чувствую себя маленькой и беззащитной.
— Привет, — еле выдавливаю из себя я. У Альфы какой-то обеспокоенный взгляд. Это выбивает меня из колеи.
— Чем занимаешься?
Я показываю ему свое эссе. Зета совсем не шутил, когда сказал, что заставит написать столько эссе, что у меня отвалится рука. Так оно и есть. Правая рука практически онемела, и я совсем не уверена, что смогу выпрямить пальцы.
— Можно посмотреть?
Я вручаю ему эссе на тему Сухого закона. Я попыталась доказать, что если бросить бомбу во время заседания Конгресса и таким образом остановить голосование, которое явилось толчком ко всем последующим событиям, то это будет изменением прошлого. А если сделать так, чтобы конгрессмены вообще не выдвинули проект на голосование, то это будет считаться подправлением.
Альфа вздыхает и кладет мое эссе на стол.
— Ну что ты будешь делать! Я привел тебе абсолютно похожий пример четыре дня назад, и ты снова делаешь все неправильно. Что еще у тебя есть?
Я смотрю на листы бумаги, разбросанные по всему столу, и выбираю тот, на котором я начала эссе на тему Перл-Харбора.
Альфа протягивает руку.
— Дай посмотреть.
Он бегло просматривает его. Да там и смотреть особо не на что, так, пара предложений, описывающих, как японцы седьмого декабря одна тысяча девятьсот сорок первого года начали атаку на Перл-Харбор, в результате которой погибло более двухтысяч четырехсот человек, и что привело к тому, что Соединенные Штаты вступили во Вторую Мировую Войну. На этом мое эссе заканчивается, потому что я не представляю себе, что делать дальше — остановить бомбежку и спасти людей или позволить ей случиться, чтобы США вступили в войну. Альфа отдает мне эссе.
— Возьми ручку, — приказным тоном говорит он. — Я хочу, чтобы ты записала то, что я скажу, слово в слово.
— Если бы Страж времени проник в военно-морской штаб в Перл-Харбор и предупредил командование о предстоящей атаке, он бы совершил изменение. А если бы этот Страж сделал так, чтобы линкор «Аризона» остался пришвартован на острове Форд и не отправился в Перл-Харбор шестого декабря одна тысяча девятьсот сорок первого года, таким образом сохранив жизни более чем тысячи человек и дав возможность линкору поучаствовать в битве за остров Уэйк, то он бы подправил события.
Я быстро записываю все слово в слово, хотя Зета однозначно не поверит, что это мои мысли. Слишком уж большой прогресс по сравнению с тем, что я писала до этого.
— Ты все поняла? — спрашивает Альфа после того, как я заканчиваю писать и откладываю ручку в сторону.
Я киваю.
Он снова протягивает руку, и я начинаю сомневаться. Потому что если я делаю так, чтобы линкор Аризона смог помочь Америке выиграть битву за остров Уэйк, то почему это не изменение прошлого?
Наверное, мне здесь не место. Наверное, я даже близко не так сообразительна, как всегда считала.
Я отдаю эссе Альфе. Он просматривает его, а потом берет мою ручку, ставит большую пять с плюсом в верхнем углу и вручает его мне.
— Поздравляю. Ты продемонстрировала хорошее понимание различия между подправлением и изменением. Думаю, что мы можем приступить к следующему этапу и снова отправить тебя работать в полевых условиях. Надеюсь, ты научилась контролировать себя?
Снова миссии? Больше никаких эссе? Наконец-то!
— Конечно, — говорю я.
— И ты будешь слушаться приказов и не делать ничего лишнего без разрешения?
— Да.
— И ты не станешь задавать вопросов и спорить, а просто будешь выполнять свои задания наилучшим образом?
— Да, — без сомнения говорю я, хотя в голове и раздался тихий предупреждающий звоночек. Зачем мне спорить по поводу миссий? Что я буду делать?
— Поверю тебе на слово, — говорит Альфа. — Вот это тебе. — Он достает из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги и вручает его мне. Я переворачиваю его и вижу, что он запечатан красной печатью. На меня смотрит устрашающего вида сова. Сердце пропускает удар при воспоминании о том дне в Пиле. Кажется, это было целую вечность назад. Не могу поверить, что прошло все лишь чуть больше недели.
Неожиданно я понимаю, что совсем не вспоминала сегодня об Эйбе. Знаю, я сказала себе забыть о нем, но не думала, что это произойдет так быстро.
— Что это? — спрашиваю я.
— Открой.
Поколебавшись, я пальцем разламываю печать, разворачиваю лист бумаги и читаю:
874 ZEPHYR%0 %
— Запомни, — говорит Альфа.
Я снова смотрю на написанное. Zephyr. Ну, это просто. %0 %. Это тоже. А вот с цифрами уже посложнее. Повторяю про себя несколько раз — 874 874 874 874.
— Запомнила, но…
Альфа протягивает руку.
— Отдай.
Я сворачиваю лист и передаю ему, еще раз повторив про себя код. Это он. Мой секретный код доступа. Это должен быть он.
— Я отправил отчет о твоем прогрессе в Вашингтон, и они прислали мне это.
— Так у меня теперь новый уровень доступа!
Альфа поджимает губы и молчит, скорее всего потому, что я только что сказала очевидное.
В первый раз с тех пор, как директор Вон приглушил свет во время ужина и объявил о начале Дня Испытаний, я чувствую себя счастливой.
— Ирис, наше знакомство вышло не совсем приятным. Но знай, я за тебя. Я хочу, чтобы ты осталась.
Он встает и идет к двери, а потом оборачивается, кивает на компьютер у дальней стены и говорит:
— Пользуйся, но не забывай о благоразумии.
Как только дверь закрывается, я вскакиваю и включаю компьютер. Появляется окно для ввода данных. Я набираю «Ирис» в окне имя пользователя и ввожу пароль, который мне только что дал Альфа. На секунду начинаю переживать, что неправильно запомнила числа и что ничего не произойдет, но потом на экране появляется белая заставка с гербом Соединенных Штатов в левом верхнем углу. Нахожу окно поиска, ввожу имя отца и нажимаю ввод. Поняв, что не дышу, делаю вдох.
Появляются результаты. Вот он этот файл, в никак не обозначенном каталоге кадрового состава.
Оберманн Митчел Томас
Я опять задерживаю дыхание и передвигаю курсор мышки к имени отца. Готова ли я к этому? Готова ли узнать правду? Есть только один способ это выяснить. Я щелкаю мышкой.
Появляется новая заставка.
Митчел Томас Оберман. Родился в Натик, Массачусетс. Умер [XXXXXXXX]
Я понимаю, что не дышу уже довольно долгое время, лишь когда легкие начинают гореть огнем. Восемь Х. Еще раз пересчитываю их. Эти Х — компьютерная версия того, как если бы кто-то взял толстый черный маркер и написал на бумаге ОТРЕДАКТИРОВАНО.
Я кладу голову на руки и начинаю думать. Значит так, у нас имеется дата рождения и дата смерти отца. То, что я и так знаю. Информация, черт возьми, которую я и так знаю. У меня начинает першить в горле. Эта заставка больше ничего мне не сообщит. Также как и личный знак.
Меня охватывает злость. Злость на несправедливость всего этого. Злость на то, что я чувствую себя абсолютно беспомощной. Я так много работала над собой, чтобы больше никогда не чувствовать себя беспомощной, но такова игра под названием жизнь. К черту все.
Но какая-то малюсенькая часть меня все-таки надеется, что здесь есть хоть какая-то полезная информация. Снова смотрю на экран и читаю.
Образование
Школа Джонсон, Натик, Массачусетс.
Старшая школа Кулидж, Натик, Массачусетс