Мередит Маккардл – Восьмой страж (ЛП) (страница 18)

Откладываю ручку в сторону и перечитываю написанное. Надеюсь, что это читабельно. Изящный, аккуратный почерк — это не про меня.

Теперь нужно найти Зета. Было бы неплохо, если бы кто-нибудь сказал мне, где его офис. Черт, было бы неплохо, если бы кто-нибудь мне сказал, есть ли у него вообще офис.

В гостиной находится Индиго. Он сидит на диване в каком-то сером обмундировании, закинув ноги в тяжелых черных ботинках на кофейный столик, и полирует штык. Рядом на полу стоит ружье. Увидев меня, он прекращает свое занятие.

— Привет, — говорит он с таким видом, как будто это вполне обычно сидеть в одежде, за которую с огромной радостью ухватился бы любой музей, и полировать ружье.

— Что, собираешься на реконструкцию Гражданской войны?

Индиго застенчиво улыбается:

— За исключением реконструкции, все остальное верно. А ты куда?

Я машу своим эссе и отвечаю:

— Мне нужно отнести это в офис Зеты, но я понятия не имею, где он находится.

На лице Индиго расплывается широкая улыбка, он поворачивает голову назад и штыком показывает мне на помещения прямо за лестничной клеткой.

— Тебе туда. Вторая дверь направо. Не открывай первую дверь. Там ванная. — Он подмигивает, a по моим венам словно пробегает электрический ток. Что за ерунда? Мое тело реагирует на то, что привлекательный парень просто подмигнул мне?

Меня пронзает чувство вины, когда вспоминаю фигуру Эйба, обхватившего себя руками на банкете в честь выпуска.

— Удачи, — говорит Индиго. — Я имею в виду с Зетой.

Нахмурившись, показываю ему мозоли на руке.

— Этот мужик — козел.

Индиго откидывает голову назад и начинает ржать. Громко, искренне. Потом ухмыляясь, кладет штык на диван рядом с собой:

— Очевидно, они не объяснили тебе, как тут все работает?

Во мне поднимается волна злости, но я сохраняю прежнее выражение лица. Так, как нас и учили в Пиле. Никогда не показывай свои эмоции в стрессовых ситуациях. Эмоции — это как карта, обозначающая кратчайший путь к твоим слабостям.

— Видимо, да, — говорю я.

Индиго опускает ноги со стола и встает. Он не намного выше меня.

— Не переживай, детка, — говорит он, сжимая мое плечо. — Уверен, в конце концов, они тебе все расскажут. Как только ты станешь постоянным агентом. — Индиго наклоняется так, что его рот оказывается напротив моего уха. Я чувствую его дыхание на своей коже, и никакая сила воли не помогает мне справиться с дрожью в руках. — Не переживай, — говорит он, — когда ты все поймешь, я не буду использовать это против тебя.

Чего? Не будешь использовать что?

Индиго берет ружье и вставляет штык. Потом перекидывает его через плечо, машет мне рукой и направляется к потайной лестнице.

Что, черт возьми, он имел в виду? Я качаю головой и неторопливо направляюсь в сторону коридора. Первая дверь. Ванная. Вторая дверь. Она закрыта, но справа от нее бронзовая табличка с надписью «ЗЕТА». Прямо под табличкой клавишная панель. В другом конце коридора находится табличка с надписью «АЛЬФА» и еще одна клавишная панель. Справа от этой двери еще одна — с табличкой «РЕД». У Реда свой офис? Может, тут у всех есть офис, кроме меня?

Ну, с богом. Поднимаю руку и стучусь.

— Входите, — раздается голос за дверью.

Я делаю глубокий вдох и повернув дверную ручку, оказываюсь в маленькой комнате, размером десять на десять метров. В центре стоит стол, за которым сидит Зета и изучает какой-то файл. Сегодня на нем нормальная одежда: джинсы и темно-синий джемпер с закатанными по локоть рукавами. Мои вчерашние догадки подтверждаются. Зета тренируется. И много. У него чертовски накачанные руки.

— Ты написала эссе?

Я вручаю ему лист, и Зета показывает мне на один из двух стульев перед столом:

— Садись. Пожалуйста, — с запозданием добавляет он, а потом бросает эссе на стол и, взяв красную ручку, начинает медленно читать его. Закончив, переворачивает, как будто надеется найти продолжение на обратной стороне листа. Это плохой признак. Вздохнув, он отдает его мне и говорит:

— Переделай. Абсолютно неверно.

— Но я даже не знаю, с чего начать. Никто даже не попытался объяснить мне различие между подправлением и исправлением.

— И чья в этом вина? — выгибает бровь Зета. — Додумайся сама. Полагаю, ты умненькая девочка, иначе Альфа не выбрал бы тебя, — в его голосе слышится что-то странное. Интонации, которые я не могу расшифровать.

Я сжимаю лист с эссе в кулаке и выхожу из офиса. Мне хочется хлопнуть дверью, но это было бы слишком по-детски. Поэтому я спокойно, как ни в чем не бывало, закрываю ее. Никаких эмоций, повторяю я про себя.

Прямо передо мной дверь в офис Альфы и я без раздумий стучусь в нее.

— Входите, — говорит он.

Я открываю дверь и захожу в помещение, являющееся зеркальным отражением офиса Зеты. Альфа сидит спиной к двери и что-то печатает на компьютере. Что-то типа памятки. Я прищуриваюсь и пытаюсь прочитать ее. Разбирав слова «Ирис» и «Бостонская бойня» в первом предложении, я вздыхаю. Альфа поворачивается и, увидев меня, выключает монитор.

— Привет. — Он разворачивается на стуле лицом ко мне. На столе лежит черная записная книжка. Альфа поднимает ее и перекладывает поближе к компьютеру.

— Будьте со мной откровенны, — говорю я. — Каковы шансы, что я стану полноценным агентом?

Альфа откидывается на стуле:

— Не хочешь присесть?

— Нет, — я чувствую себя увереннее, когда стою.

— Хочешь, чтобы я был откровенен с тобой?

— Да, — думаю, что хочу.

— Это зависит не от меня. У меня нет полномочий принимать такие решения. Но если бы были, то на данном этапе я бы очень сомневался в положительном исходе дела.

Ой. Мне приходится приложить все усилия, чтобы скрыть охватившее меня чувство ужаса. Вместо этого я вытягиваюсь в струнку.

— Это несправедливо. Никто не объяснил мне, в чем различие между изменением и подправлением. Я думала, что подправляю.

Альфа поднимает бровь:

— Мы никогда не объясняем новобранцам, в чем различие. Твоя задача — дойти до этого самой в полевых условиях. И… полагаю, тебе были даны конкретные инструкции ничего не делать без ведома старшего. Так что, если хочешь найти оправдание своим действиям, тебе придется постараться.

Черт. Опять я оправдываюсь.

— Понятно. Могу я идти?

— Нет. Дай мне посмотреть твое эссе.

На секунду я сомневаюсь, но потом все же вручаю его Альфе. Жаль, что я просто молча не ушла в библиотеку. Альфа просматривает мое сочинение, а потом возвращает его.

— Я не собираюсь тебе ничего разжевывать, — говорит он, — скажу одно. Ключевым моментом к пониманию различия между подправлением и исправлением является не результат. Главное — мотив. Если ты хочешь, чтобы определенный человек опоздал на работу, то взорвешь для этого его дом или спустишь колеса у машины? Если сомневаешься, воздержись. Поняла?

Я киваю.

— А теперь — свободна. — Он разворачивается на стуле, включает монитор и снова начинает печатать.

Я направляюсь обратно в библиотеку. Смотри на причину, а не на результат. Это имеет смысл. Я начинаю обдумывать, как выразить другими словами сказанное Альфой, чтобы Зета решил, будто это моя мысль.

На этот раз в библиотеке оказывается посетитель. Возле стены с книгой в руках стоит Тайлер Фертиг. У меня учащается пульс. Я закрываю за собой дверь.

— Тайлер, — зову я его.

Он роняет книгу на пол и поворачивается с выражением ужаса на лице. Но, когда видит меня, его глаза сужаются, и он настолько быстро пересекает комнату, что я с трудом понимаю, что происходит. Тайлер хватает меня за плечи и с такой силой впечатывает в полку, что несколько книг падают на пол.

— Я — Блу! — выплевывает он. — Блу! Никогда больше не зови меня по имени. Тайлер мертв. Поняла меня?

Он не слишком крепко держит меня, так что я с легкостью могу присесть, дать ему по яйцам и свалить, но вместо этого я просто киваю.

Блу еще раз вжимает меня в книжную полку, а потом убирает руки. Я смотрю ему прямо в глаза. Он также смотрит на меня, абсолютно пустым взглядом. Тут меня осеняет. Это же так очевидно, и как только я не увидела этого раньше. Блу в отчаянии.

Это совсем не то чувство, которое охватывает тебя, когда умирает твоя собака или бросает девушка. Это отчаяние, которое никогда не прекращается. Отчаяние, которое окутывает тебя с головой, как одеяло, оставляя в полнейшей темноте. Отчаяние, которое крепко держит и не собирается отпускать. Я хорошо с ним знакома. Я видела, как оно берет верх над моей мамой. В глазах Блу я вижу ее отчаяние и мольбу. Я отвожу взгляд.

— Ты не такая, как они, — шепчет Блу. — Это место убьет тебя, как и всех остальных. Тебе не следует тут оставаться.