Мер Лафферти – Станция Вечность (страница 39)

Гнейсов разделить не получилось. В поисках симбионтов гигантов разбивали в каменную крошку, но так и не смогли их отыскать. Гнейсы точно вступали в симбиотические отношения, но военным не хватало данных, чтобы узнать что-то конкретное. Некоторые ученые выдвигали теорию, что связь была в основном ментальной, и симбионты гнейсов находились где-то в другом месте, но доказательств этому не было.

Никого крупнее гнейсов ученые не изучали. Просто не подвернулась возможность – они бы с радостью наложили руку на космическую станцию или разумный корабль, чтобы провести вскрытие, но просто не знали, как захватить настолько массивное существо.

«Если инопланетяне узнают об этих исследованиях…» Министр не зря упорствовала. Скорее всего, понимала, что они пытаются успокоить президента заведомо ложной информацией. Торрес преуменьшал силу оружия, и из-за этого могли пострадать люди.

Главный противник президента выбрал куда более примитивный подход – он запугивал избирателей, то и дело кричал про «зеленых человечков», утверждал, что они считают себя лучше людей, лучше американцев, и их нужно остановить. Видимо, полковник тянул время в ожидании главнокомандующего, который одобрил бы эти эксперименты.

Многих не волновало, что инопланетяне прилетают на Землю ради удовольствия; они все равно боялись «Войны миров». Хотя большинство проблем, связанных с пришельцами, возникало из-за разницы культур и недопониманий, которые возникали между самими людьми куда чаще, чем между людьми и пришельцами.

Далеко не все инопланетяне, прошедшие через Ксана, умерли от очевидных ранений. Иногда он не мог определить причину смерти – и сейчас всерьез задумался про биологическое оружие.

Он больше не хотел слушать. Выйдя из приемной, он остался стоять в коридоре, а когда внутренняя дверь открылась и послышались быстрые шаги – встал прямо у выхода. Распахнув дверь, разъяренная министр выскочила в коридор и тут же налетела на Ксана.

Пошатнувшись, он выронил конверт.

– Боже, простите, мэм, – запнувшись, выпалил он, опускаясь на колени и подбирая конверт и планшет.

Женщина оказалась довольно низкой, со светло-коричневой кожей и длинными темными волосами с проседью. Ей было где-то за пятьдесят, и по ее глазам было видно, что ей давно уже все надоело. Ксан вдруг понял, что знает ее: это была Мэнда Далл-Найф Флаинг, министр внутренних дел и бывший губернатор Техаса.

– Не ушибся, солдат? – спросила она, потирая лоб, которым ударилась о ключицу Ксана.

Тот ошарашенно посмотрел на нее.

– Я? – переспросил он, поднимаясь на ноги – так он был значительно выше ее. – Это я должен спрашивать, не ушиблись ли вы.

– Несильно, – рассеянно ответила она, учтиво ему улыбаясь. – Бывало и хуже. – Вживую ее обаяние очаровывало даже сильнее, чем по телевизору.

– Дайте взглянуть, – сказал он, обхватил ее лицо ладонями и сделал вид, будто осматривает шишку. Но сам склонился чуть ближе и прошептал: – Он врет про нелетальность оружия. Оно убивает. – А потом выпрямился и добавил: – Вы сильно ударились. Лучше сходите в медпункт, попросите приложить лед.

Надо отдать ей должное – кроме округлившихся глаз, ничто не выдало ее удивления. Она снова потерла лоб.

– Я не знаю, где здесь медпункт, солдат.

– Дайте мне минуту, и я вас отведу, – кивнув, сказал он. – Только передам кое-что подполковнику в руки.

Он оставил ее в коридоре, а сам зашел в приемную. Торрес сидел в кабинете за открытой дверью. Он говорил с кем-то по телефону, а при виде Ксана взмахом руки пригласил его войти.

– Погоди секунду, – быстро бросил он в трубку. – Опаздываешь! Вот и отлично. Так хоть эта гарпия не прознает про документы, – пробормотал он, забрал конверт и поставил подпись о получении. – Свободен.

– Сэр, мы с вашей гостьей столкнулись в коридоре, и она ударилась головой. Я хочу отвести ее в медпункт.

– Хорошо, – сказал он, махнув рукой, и вернулся к телефону.

Ксан так и не понял, что именно «хорошо» – то, что она ударилась, или то, что он решил отвести ее в медпункт, но теперь у него хотя бы появилась возможность поговорить с министром наедине и не опасаться, что их кто-то заметит.

Как выяснилось, известной ему информации было недостаточно, чтобы начать действовать. Министру нужно было что-то конкретное – или подробности об оружии, или что командование планирует с ним делать.

Ксан начал вести собственные записи, оставляя зашифрованные заметки о вскрытиях на полях «Бойни номер пять» шифром, который они с братом придумали еще в детстве. Обменявшись парой нейтральных писем с министром Далл-Найф Флаинг, он получил указания оставить собранные сведения у Билли, воспользовавшись кутерьмой праздника. Ключ к шифру он написал на подарочной бумаге, в которую обернул книгу.

Ксан не знал личности своего связного. Может, им был сам Билли, но вряд ли; скорее, его выбрали лишь потому, что понимали: он закинет неинтересный подарок куда подальше, и его можно будет спокойно забрать. Честно сказать, Ксана это не особо интересовало. Он точно знал, что кто-то еще сливает министру засекреченную информацию, но понятия не имел, кто, когда и какую, и это неведение полностью его устраивало.

Только оказавшись вдали от Земли, он понял, что зарезать хотели его. Либо потому что он слишком много знал, либо потому что связался с министром. В пиве было снотворное – видимо, убийца надеялся ослабить его рефлексы и прикончить в темноте, но сильно просчитался. Билли поплатился за это жизнью.

А Ксан в суматохе сбежал с дня рождения – с планеты, – прихватив с собой информацию об оружии.

Изначально за разработкой стояло желание научиться разделять симбиотические пары. Препарат должен был лишь ослаблять связь, но значительно чаще убивал или одного симбионта, или обоих.

В долгосрочной перспективе его планировали испытать на самом невероятном союзе в галактике – союзе инопланетян с разумными кораблями и космическими станциями. Людям просто нужно было проникнуть на борт Вечности и попытаться отделить ее от распорядителя – дело сложное, но достойное жертв. Если бы человечеству удалось захватить Вечность, они бы мгновенно оказались в позиции силы.

А если бы станция погибла – ну, тоже неплохо, ведь тогда они смогли бы ее изучить.

Солдат, сумевший отделить станцию от распорядителя, стал бы героем.

Ксан не знал, способны ли разделенные симбионты найти нового партнера. У него не было опыта работы с живыми инопланетянами.

Примерный план был таков: солдат нужно было подсадить на «Дыхание Бога», поставляя его либо в порошковом виде, как кокаин, либо в виде таблеток, после чего они в теории становились иммунны к телепатическому вмешательству со стороны инопланетян. Если получалось преодолеть этот порог, солдаты должны были подобраться напрямую к цели и ввести препарат, разрывая ее связь с симбионтом. Никто точно не знал, как конкретно солдаты должны были справиться с заведомо более сильным врагом – видимо, это зависело от конкретных пришельцев. Кто-то должен был обязательно принять наркотик с едой, кто-то – вдохнуть, а кому-то хватило бы просто коснуться.

Ксан подозревал, что военные считают главной проблемой именно телепатические способности инопланетян, а вовсе не физическую мощь гнейсов или умение фантасмагоров сливаться с окружением. Но, в конце концов, это был лишь примерный план.

Церемониться военные не собирались: они рассчитывали усеять улицы «Дыханием Бога», ведь чем больше обычных людей пользовались их препаратом, тем сложнее инопланетянам было бы захватить их разум, когда они все же решили бы вторгнуться на Землю.

Пока оставалась проблема сильного наркотического опьянения, но в дальнейшем планировалось отправлять солдат, «вооруженных» наркотиком, на все дипломатические встречи. Они должны были принимать его сами и иметь при себе в распыляемом виде вместо слезоточивого газа.

Ну, и что уж скрывать: на продаже наркотиков можно было неплохо подзаработать.

Впервые с «Дыханием Бога» Ксан столкнулся несколько месяцев спустя в компании Билли Уильямса. Он праздновал повышение и позвал друзей выпить пива, а когда все хорошенько набрались, Билли достал пакетик синего порошка.

– Ребята, эта хрень просто лучшая, – сказал он, ухмыляясь. – Как трава, только круче. И для здоровья полезно!

– Это как это? – скептически поинтересовался Ксан.

– Да откуда я знаю, мне так дилер сказал, – ответил Билли. – Не порть праздник, а?

Ксан ничего не сказал – и так догадывался, что наркотики попали к Билли от командира. Просто вскинул руки и помотал головой.

– Не, чел, я не нюхаю.

– Ничего, можно и без порошка, – отозвался Билли и передал ему пакетик синих таблеток.

Взяв одну, Ксан спрятал ее в кулаке, внимательно наблюдая за остальными, а когда они окончательно расслабились, сказал, что эта дрянь на него не подействовала, и оставил их хихикать над галлюцинациями.

Таблетку он послал министру с букетом роз. Заметки из «Бойни номер пять» передать не получилось, но так у нее появилось хоть что-то, от чего можно было отталкиваться.

Он надеялся, что с ней все хорошо, и никто не покушался на ее жизнь. Двое могут хранить секреты – но только когда один из них способен выжать из другого всю душу, если он проболтается.

По крайней мере, так ему говорила бабушка.

– Люди очнулись.