Мэлори Блэкмен – Крестики и нолики (страница 32)

– А где это?

– Тоже не твое дело.

Джуд скатал план, стянул его широкой резинкой и последовал за папой. Он положил чертеж на пол у ног и надел куртку, которая висела на крючке у двери. Было ясно, что он не хочет ни на миг оставлять чертеж без присмотра. Я смотрел на папу с Джудом, которые стояли рядом на пороге: по ним сразу было понятно, что это отец и сын, а я чувствовал себя совершенно чужим.

– А почему это Джуд идет с тобой, а я нет?

– Потому что ты еще маленький, – ответил папа.

Джуд фыркнул и пробурчал что-то вполголоса. И умолк, поймав предостерегающий папин взгляд. Что же они затеяли? Теперь в моем доме у каждого свои тайны – вот до чего мы дожили. В довершение всего у папы с Джудом какие-то дела, в которые меня не хотят посвящать.

И к тому же мне ужасно не хватает Линетт.

Она почти ничего не говорила, да, в сущности, почти ничего и не делала, но ощущение такое, словно она была цементом, скреплявшим нашу семью, а теперь, когда ее не стало, нас уносит друг от друга все дальше и дальше. Очередной повод ненавидеть сестру.

– Возьмите меня с собой! – взмолился я. – Пожалуйста!

Я не знал, где мама, и не хотел оставаться один. Мне нужно было ощутить себя своим – хоть где-то, хоть для кого-то, хоть в чем-то.

– Еще чего! – выпалил Джуд, не успел папа и рта раскрыть.

– Я буду вести себя тихо.

– Да уж конечно! – скривился Джуд.

Папа подошел ко мне и положил руку на плечо:

– Каллум, туда, куда мы собираемся, тебе нельзя.

– Почему? Если Джуд уже взрослый, чтобы быть в Освободительном Ополчении, значит, и я тоже.

– Что? – Папа развернулся на каблуках. – Джуд, тупица! Что ты ему наговорил? Ты же знаешь, нам нельзя…

– Я ничего не говорил ему, папа. Честное слово, – с нажимом произнес Джуд.

– Джуд ничего не говорил, – подтвердил я.

– Тогда кто? – резко спросил папа.

– Никто. Я сам сообразил. Я же не дурак, – ответил я. – Ну что, можно мне с вами?

– Ни за что. Мы идем на собрание Освободительного Ополчения, а ты еще слишком молод. Кроме того, если тебя там заметят, твоей учебе конец. Ты этого добиваешься?

– Мне плевать. В Хиткрофте я только время зря трачу, и все это понимают. – Я стряхнул папину руку. – Колин бросил школу, а Шанайю отчислили непонятно за что, и все делают ставки, сколько еще продержимся мы с Аму. Да я и сам уже подумывал уйти.

– Только через мой труп! – Папа вспыхнул, как порох. – Будешь ходить в школу как миленький до восемнадцати лет, а потом поступишь в университет. Я понятно выразился?

Я отвернулся от него, поджав губы.

– Каллум, я задал вопрос. – Папа схватил меня за подбородок и заставил повернуться обратно, так что мне волей-неволей пришлось посмотреть ему прямо в глаза. – Ты не уйдешь из школы, не получив аттестат. Понятно?

– Да, конечно, – выдавил я.

Папа двинулся к двери, поманив за собой Джуда.

– И не вздумай проболтаться своей трефовой подружке, что мы в Освободительном Ополчении, – зашипел на меня Джуд. – Если, конечно, не хочешь увидеть нас на виселице.

Папа с Джудом ушли, не взглянув на меня на прощание, и я снова остался один.

Глава 45

× Сеффи

Минни читала очередной женский журнальчик из серии «Десять способов заполучить мужчину своей мечты» – какая невозможная тягомотина! Но Минни шестнадцать, она на два года старше меня, так что, наверное, и я буду читать эту муть, дайте только срок. Но сейчас меня занимало совсем другое. Я нервно облизнула губы.

– Минни, что мы будем делать?

– Ты про что?

Либо сестра у меня неимоверно тупая, либо ловко увиливает.

– С мамой. Она стала еще больше пить, – сказала я.

– Просто сглаживает острые углы. – Минни лукаво улыбнулась, повторив любимую мамину фразочку, которая всплывала каждый раз, стоило нам затронуть тему ее пьянства.

– Еще немного сгладит – и сможет не ходить по дому, а просто перекатываться. – Я поджала губы.

– Вот сама ей и скажи, – с вызовом откликнулась Минни.

Никакого толку от сестры. Я сердито хмыкнула, чтобы намекнуть ей на это, но она уже уткнулась носом обратно в свой журнальчик. Мама вернулась домой некоторое время назад, и чем дальше, тем хуже ей становилось. Она подолгу оставалась у себя в комнате, а когда выбиралась, то неизменно душила нас поцелуями, рассказывала, как сильно она нас любит, и шла прямиком в винный погреб или в кухню. Вот что удивительно: когда она душила нас объятиями и поцелуями, от нее всегда густо пахло дорогими духами. Даже трудно сказать, что сильнее сшибало с ног, – духи или поцелуи. А может, попытки доказать нам, что она больше не пьет. Она никого не могла обмануть.

Потому что это бросалось в глаза. Мама все больше и больше погружалась в себя. Становилась все более печальной, все более одинокой – и даже хуже. А я ничего не могла с этим поделать.

Глава 46

• Каллум

Суббота. Восемнадцать дней и пять месяцев после смерти Линетт. Забавно, что я теперь так отсчитываю время: сначала дни, потом месяцы. В феврале мне исполнилось шестнадцать – этот день пришел и ушел, разве что мне подарили книжку и открытку, подписанную «Мама и папа», но купила и упаковывала подарок мама. Так себе вышел день рождения. Ни у кого не было настроения праздновать. И чаепитие с праздничным тортом вышло тихим, потому что не было Линетт. Пришла и ушла зима, наступила весна, и ничего не изменилось. Ни дня не проходило, чтобы я не думал про Линетт, даже странно. Пока она была жива, сплошь и рядом возникало ощущение, будто она сливается с фоном – словно какой-то предмет обстановки, который всегда здесь, но ты про него никогда не задумываешься. Будто воздух. Но теперь, когда ее не стало…

Тайна Линетт висела на мне, словно тяжелый саван. Никто не знал правды о ее гибели, кроме меня. И с каждым днем меня все сильнее одолевала потребность кому-то об этом рассказать. Была, конечно, Сеффи, но каждый раз, когда я пытался сказать ей правду о сестре, у меня почему-то не находилось слов. Как будто я предаю не только Линетт, но и всю семью, если хочу рассказать о ней именно Сеффи и больше никому. Повинуясь минутному порыву, я бросился к телефону, набрал домашний номер Сеффи и подал наш сигнал. Она перезвонила – пяти минут не прошло.

– Эй, привет, – сказал я.

– И тебе привет, – отозвалась Сеффи.

– Какие у тебя планы на сегодня? – спросил я.

Говорить приходилось вполголоса: мама с папой были наверху. Джуд где-то слонялся, как обычно, вот я и воспользовался случаем позвонить. Надеялся, что у Сеффи нет никаких особых дел и мы сможем провести субботу вместе.

– Еду по магазинам! – горестно взвыла Сеффи. – С мамой!

– Ах, бедняжка! – Мне пришлось сдержаться, чтобы не прыснуть: такой у Сеффи был голос. Она в жизни не пошла бы за покупками по доброй воле. А уж с мамой – наверное, она так представляла себе ад на земле.

– Не смешно! – оскорбилась Сеффи.

– Еще бы, – подольстился я.

В трубке послышалось совершенно неаристократическое фырканье.

– Тебе бы только смеяться надо мной.

– Вроде того.

– Что ты тогда будешь делать весь день? – спросила Сеффи.

– Думал, может, схожу в парк или на море. А может, и туда, и туда. Я еще не решил.

– Не сыпь мне соль на раны.

– Зато только представь себе, сколько деньжат ты сегодня пустишь на ветер, – сказал я.

– Мама, а не я. Она решила, ей нужна шопинг-терапия, – ответила Сеффи.

– Если не можешь чего-то избежать, постарайся получить удовольствие!

– Гораздо лучше было бы погулять с тобой, – сказала Сеффи.

Ну вот, опять – каждый раз, когда она говорит мне что-то такое, у меня знакомо сжимается сердце.

– Алло?.. – неуверенно позвала Сеффи.

– Я тут. Может, встретимся потом, ближе к вечеру? – предложил я.