Мэлори Блэкмен – Крестики и нолики (страница 31)

– Угу, тебе что-то не хочется.

– Нет, не в этом дело.

Сеффи посмотрела на меня так, как умела только она.

– Понимаешь… Ой, ладно. – Я обнял ее одной рукой. Она положила голову мне на плечо. Так мы сидели и смотрели, как пенятся волны у берега и удлиняются тени.

Раскол

Глава 43

× Сеффи

Мы с Минни шагали по коридору к одиночной маминой палате. С того случая прошло две недели. Карл, наш шофер, возил нас навестить маму каждый вечер, и, хотя физически ей становилось лучше, вела она себя так, что мне было страшно. Мама, к которой я привыкла за последние несколько лет, исчезла, а вместо нее…

– Минерва! Персефона! До чего же я вам рада. Я так скучала! Идите сюда, обнимите меня.

Мы с Минни сначала переглянулись и только затем послушно подошли. Мама первой обняла Минни, потом стиснула меня так, что ребра хрустнули.

– Как же я вас люблю! – сообщила она, голос ее дрожал от переполнявших ее чувств. – Вы, наверное, и сами знаете.

Минни смущенно кивнула.

– Мы тоже любим тебя, мама, – выговорила я, ужасно стесняясь.

Я не привыкла, чтобы мама такое говорила. Да гори все огнем! Я вообще не привыкла, чтобы мама много разговаривала!

– Я знаю, что вы меня любите. – Мама притянула меня к себе и расцеловала в обе щеки. Мне потребовалось титаническое усилие воли, чтобы не вытереть лицо, как только она выпустила меня.

– Только вам одним на белом свете не все равно, жива я или умерла, – продолжала мама.

От благодарности в ее голосе я окончательно смутилась, а еще мне стало совестно. Интересно, навещал ли ее папа?

– Подруги, наверное, тоже приходили бы к тебе, если бы ты сказала им, где ты, – заметила Минни.

– Нет! Нет. Не хочу никого… Нет. Повидаюсь с ними, когда выпишусь.

– А это когда?

– Когда совсем поправлюсь, – бодро объявила мама. Слишком бодро.

Мы с Минни снова переглянулись.

– Навестите меня завтра? – спросила мама.

– Да, конечно, – ответила Минни.

– Если не трудно, привези мне несессер с косметикой. Без макияжа я как голая.

– Хорошо, мама, – тихо сказала Минни.

Мама по-прежнему улыбалась – лихорадочной, полубезумной улыбкой.

– Ах да, и еще бутылку шампанского – отметим мое чудесное спасение! – Мама засмеялась.

– Шампанского?

– Естественно! Если не получится, можно и белого вина.

– Мама, по-моему, лучше не стоит…

– Сделай что велят. – На маминой маске появилась первая трещинка. Мама тут же заклеила ее широкой улыбкой. – Прости, солнышко. Я немного разнервничалась. Минни, кроме вас с Сеффи мне никто на свете не поможет. В-ваш отец ни разу не заглянул проведать меня. И не позвонил. Даже не прислал открытку. – Снова улыбка, шире прежних. – Вот я и хочу отпраздновать. Сегодня первый день оставшейся мне жизни. Привези мне, что я прошу, хорошо, зайка?

– Хорошо, мама.

– Вот и умница. Я люблю тебя, Минерва.

– Да, мама.

– Вы мои лучшие девочки на свете. – Мама с улыбкой откинулась на подушку. А потом эта улыбка погасла и сменилась гримасой такой сокрушительной печали, что я не могла даже смотреть маме в лицо. – Вот небольшой житейский урок для двух лучших девочек на свете. Никогда не ошибайтесь, потому что вас потом никогда не простят. И никогда этого не забудут. Кто не делает никаких шагов, тот никогда не оступается.

– Мама, я тебя не понимаю, – нахмурилась Минерва.

– Однажды я совершила ошибку. – Мама прикрыла глаза, голос ее звучал глухо, словно издалека. – Я сделала то, чего делать не стоило. Но я была одинока. Вашего отца никогда не было дома, а я так устала быть одна. Однако он узнал. Так что, как видите, я совершила ошибку. И с тех пор непрерывно расплачиваюсь за нее.

– Мама, это не…

– Не будьте как я. – Мама открыла глаза и солнечно улыбнулась. – Будьте идеальными. Мои идеальные девочки. Я так вас люблю.

Я нагнулась и развязала шнурок, чтобы потом завязать его снова. На носок ботинка плюхнулась слеза. Но мама ничего не видела.

А значит, не считается.

Глава 44

• Каллум

– Я пошла. – Мама натянула куртку.

– Куда? – Папа встал из-за стола, где они с Джудом изучали какую-то карту.

– Пройдусь. – Входная дверь была уже открыта.

– Мэгги, ты еще долго будешь так себя вести? – спросил папа.

– Как? – спросила мама, повернувшись к нам спиной.

Мы с Джудом переглянулись. После похорон Линетт прошло больше трех месяцев, и изменился не только папа. Мама почти каждый вечер надолго уходила гулять, а возвращалась, когда я уже давно лежал в кровати и как бы спал. Настало и миновало Крестовство, которое в нашем доме прошло невесело. Начался новый год – и вот наше семейство оказалось словно в разных уголках планеты.

Папа раздраженно вздохнул.

– Мэгги, почему ты не хочешь разговаривать с нами? Со мной?

Мама обернулась, глаза ее сверкали.

– Может, хватит? – Она показала на длинную узкую карту, занимавшую весь стол.

– Нет.

– Тогда нам нечего друг другу сказать.

– Мэгги!..

Мама шагнула за дверь и захлопнула ее за собой.

– Папа, что происходит?

Папа не сводил глаз с парадной двери. По-моему, он меня даже не слышал. Я попытался подобраться поближе к столу, но Джуд скатал карту, не дав мне возможности толком ее разглядеть. Правда, на этот раз я увидел достаточно, чтобы понять, что это не карта – это план здания.

– Ладно, пошли, Джуд, у нас полно работы, – угрюмо проговорил папа.

– Куда вы, папа? – спросил я.

– В город.

– Куда именно? – спросил я.

– На собрание.

– Какое собрание?

– Не твое дело, – коротко ответил папа, надевая пальто.