Мелонг Эоа – Лемниската (страница 3)

"Значит, эта буря – их эхо?

прокричала Нила, откидывая пряди непослушных волос, ниспадающих от ветра. «Как иронично: мы летим с тобой в поисках просветления и усмирения эго, а боги дерутся над нами, как ревнивые любовники". – отметила Нила, не без мистического трепета, но с долей самоиронии.

Кео громко расмеялся : "Да, фаранг, и если молния ударит в шар, мы, – станем частью легенды – пеплом, удобряющим эти райские джунгли!»

Внезапно, в самый разгар стихии, когда очередная молния раскалывала небо, словно хлыстом от удара кнута невидимого демона, птица – черный силуэт с крыльями, как тени забытых духов, врезалась в шар с жутким хлопком, так что перья разлетелись вихрем. И ,закружившись в падении, бедняжка упала прямо в руки Нилы. Птица, еле живая, трепещущая, с бьющимся в унисон с громом своим маленьким сердечком , клювом жадно ловила воздух.

– Это Дух гор, Нила. В легендах Дангрэка такие птицы – посланники неак та, стражей пещер. Ты спасла её, успей загадать желание , или она унесет твою удачу в преисподнюю".

Ох уж эти желания, им нет числа, не перечесть их, ни за полчаса, ни за час. Ни за минуту…

И в тот же миг, птица стремительной белой каплей вспорхнула в небо и, буря, будто по волшебству, тут же утихла.

От неожиданности Нила выронила сумку. Та, грузно и приглушенно шмякнулась об дно корзины. Подняв её , Нила, с удивлением обнаружила выкатившийся от туда , маленький птичий череп, покрытым искусной резьбой на древне-кхмерском языке, глазницы же артефакта украшали сапфиры.

Удивление на этом не закончилось – череп пульсировал теплом, словно живой. Сапфировые глаза же, буквально сцепились со взглядом Нилы.

"Кео, что это? – прошептала Нила. Кео, взглянув, злобно хохотнул с долей иронии: "Ах, фаранг, это напоминает мне короткую притчу этих мест – смешную историю о глупом торговце и духе гор.

Жил-купец, что торговал секретами на плато Дангрэк. Однажды он нашел череп в пещере и подумал: 'Это сокровище!' Но череп заговорил: 'Я – твоя жадность, и теперь ты понесешь меня вечно'. Купец бежал, но череп всегда возвращался в его сумку. – Мораль? Не торгуйся с тенями, или они станут твоим багажом. Ха-ха, как твоя сделка перед полетом, Нила?"

«Я с детства дружу со своей тенью» подумала Нила, но не ответив лишь пожала плечами и усмехнулась.

– Слышишь, Нила? – не дождавшись её ответа сказал Кео, его голос вдруг стал серьезным. – Мы рядом, духи спорят о границах, как в легенде , Шива выбрал это место, чтобы разделить миры, не случайно. Почувствуй дыхание этой земли, и отпусти все свои мысли» – сухо и задумчиво изрек Кео.

– Держись же крепче Нила, мы у цели.

Небольшая деревня , всего то тридцать домов, раскинувшихся вдоль извилистой реки с необыкновенной скоростью приближалась к ним. Можно было уже с легкостью разглядеть дома с разноцветными крышами, телеги, домашний скот, буйволов, байки. Наконец показались фигуры людей.

Кео, старый плут заранее просчитал место и момент приземления, предугадав всё, вплоть до мелочей . Место выбранное им для приземления, располагалось на равнине, вдоль реки под названием Тонле Конг – Конг Ривер километрах в пяти от деревни Пхум Тхмей. От места посадки Нила и Кео смогут добраться до Пхум Тхмей пешком за час – два или доплыть на лодке по реке. Выбор за Нилой.

Пхум Тхмей , небольшая деревня в провинции Стынгтраенг, расположенная вдоль реки Тонле Конг, что примерно в сорока километрах от плато Дангрэк , на территории Камбоджи. Река Тонле Конг – крупный водный путь на северо-востоке страны , протекающий через тропические леса и сельские пейзажи.

Пхум Тхмей – типичная деревушка с населением около ста пятидесяти – двухста человек. Жители занимаются рыболовством, выращиванием риса и небольшим фермерством. Дома в основном деревянные, на сваях, в традиционном стиле. Деревня остается до сих пор малопосещаема туристами, но сохраняет свою аутентичность и спокойствие.

Шар опускается на равнину, ровно за полчаса, перед наступлением сумерек. Приземление сопровождается под приветствующий, ритмичный и пульсирующий гимн, встречающих их цикад, похожий на дыхание самой земли, где пальмы шепчутся с ветром, а звёзды падают в зеркальную гладь воды. Цикады же, возносят свою древнюю песнь. Их голоса – нити серебряной паутины, сотканной в сумерках, дрожащие, но неуловимо вечные.

Это не звук, а заклинание, где каждый стрекот это удар сердца джунглей, каждый всплеск – эхо забытых богов, которые всё ещё бродят в тени старых баньянов. Они поют, так , как будто вызывают дождь или оплакивают ушедший день. В этом пении – память об ушедших навсегда веках, о корнях, что пьют влагу земли, о крыльях, что трепещут в ночи, сливаясь с биением сердец.

Кео раздобыл лодку, в течении получаса они плыли, несомые мутными водами реки, в окружении эвкалиптовых рощ, банановых плантаций. Летучие лисицы, крылатые вестники сумрака, вторили размеренному движению ладьи, то и дело мелькая над их головами.

Издавая не то писк, не то шепот, сливающийся с плеском волн, творя свое заклинание – отрывистое и пронзительное, порхая над рекой.

Тьма накрыла деревню, когда Нила и Кео уже причалили к берегу. Приглядевшись , всё ещё можно было различить деревянные домики, стоящие на сваях вдоль реки. Мерцая и отражаясь в спокойных водах, горел тусклый свет ламп, льющийся с террас немногочисленных домов.

– Идем, мисс, нам туда, – устало указал рукой Кео, в сторону одного из похожих друг на друга, строений, в котором также теплился свет в ожидании путников.

Поужинав, пряным рисом с рыбой, пропитанным ароматом специй, – Нила наконец добралась до своей комнаты в старом гестхаусе, освещённым мягким жёлтым светом фонарей и редкими звёздами, пробивающимися сквозь влажный ночной воздух. Она толкнула тяжёлую деревянную дверь, и та ответила тихим скрипом, словно приветствуя её как старую знакомую.

Комната оказалась небольшой, но уютной: белые стены с лёгкой патиной времени, потолочный вентилятор, лениво крутящийся под потолком, и широкая кровать с простым, но мягким покрывалом. Нила сбросила сандалии у порога, даже не потрудившись поставить их аккуратно, и рухнула на постель лицом вниз. Тело мгновенно отозвалось блаженной тяжестью – мышцы расслабились, будто наконец-то сдались после целого дня впечатлений. Она была не просто уставшей. Она была заворожённой. Сегодняшний день всё ещё кружился в её голове мягким, тёплым вихрем несущего её вдаль воздушного гиганта.

Лежать неподвижно было единственным возможным движением. Даже поднять руку казалось подвигом. Нила повернула голову набок, уткнувшись щекой в прохладную подушку, и только тогда протянула пальцы к смартфону, лежавшему на прикроватной тумбочке. Экран вспыхнул мягким синим светом, осветив её усталое, но довольное лицо.

Она открыла торговое приложение. Ордера были на месте. Нила быстро пробежалась глазами по цифрам, и знакомая мысль вновь пришла к ней, как старый надёжный друг: «Диверсификация – это не просто стратегия. Это спасательный круг». В очередной раз она мысленно поблагодарила себя за то, что не поставила всё на одну карту. Рынок мог быть капризным, как тропический муссон за окном, но её портфель оставался устойчивым, словно старый гестхаус, в котором она сейчас лежала. Улыбка тронула губы – маленькая, почти незаметная, но настоящая.

Открыла новостную ленту. Заголовки скользили под пальцем: обновления по процентным ставкам, отчёт о ВВП, лёгкий скандал в одной из крупных корпораций. Она не вчитывалась – просто скользила взглядом, впитывая ритм мира, который продолжал крутиться даже сейчас, когда она уже почти отключилась. Усталость мягко накрывала её, как тёплое одеяло.

Смартфон выскользнул из ослабевших пальцев и упал на покрывало. Последнее, что она увидела перед тем, как веки окончательно сомкнулись, – слабый отблеск экрана и тени от вентилятора, скользящие по потолку. За окном тихо шелестел ночной дождь, а Нила наконец уснула – глубоко, без снов, с лёгкой улыбкой на устах.

III

Граница миров

Кео и Нила, оказались в деревне именно в полнолуние Весака. Когда с самого утра деревня дышала непривычным покоем: не слышно было стрекота мотобайков, никто не спешил на рисовые поля. Вместо этого воздух наполняли мягкие голоса сутр, доносившиеся из небольшой пагоды в центре деревни, и лёгкий аромат жасмина, смешанный с дымком благовоний.

С рассветом Кео повёл Нилу к пагоде. Уже собрались десятки людей в белом: женщины несли корзины с цветами лотоса и франжипани, мужчины – подносы с рисом на кокосовом молоке и сладкими бананами в листьях. Дети бегали босиком, держа в руках крошечные свечи. Нила, немного смущённая, получила от пожилой женщины белый шарф, которым повязала плечи – так, как делали все вокруг.

Они наблюдали, как несколько женщин и девушек осторожно поливали сладкой водой с лепестками маленькие статуи Будды, стоявшие на алтаре под навесом. Вода стекала тонкими струйками, и в утреннем свете казалось, что статуи улыбаются чуть шире. Монахи в шафрановых одеждах сидели в ряд, принимая подношения еды и тихо читая благословения. Кео принёс пакетик с рисом и немного денег, аккуратно положил перед старшим монахом – Нила, следуя его примеру, сделала то же самое, чувствуя, как что-то внутри неё успокаивается от этой простой, почти безмолвной церемонии.