Мелонг Эоа – Лемниската (страница 1)
Мелонг Эоа
Лемниската
Том I
«Чистый поток кристальных вод не приглушенного сознания.
Без догм. Оговорок. Подводных камней. Без нужды доказывать или проводить параллели. Выстраивать события по чьей то неведомой воле так, а не иначе.
Поток – что течет.
Как свет – что льет Вега.
Как река – что поёт вдали.
Как сама мать Нюит – обнимающая в своих призрачных ладонях, будто в колыбели, полными хладного сияния звезд. Перед вечностью – светясь стоном в ночи. Плод вне времен. Хранящий отголосок, спустившихся однажды первыми, вобравшими – голоса, лики, разум из порожденного хаоса.
Мгла – вьет свой кокон. Поднимается негаснущим пламенем. Разгорается новым витком у сандалового древа. Прорывается с криком. Бьёт в самый корень – звуча необъяснимой фонемой.
И расцветает небесной розой в объятиях восходящего светила»
I
Шёпот Дангрека
«Хочу познать я аромат цветов,
Сплетенье южных трав.
Увидеть и понять танцующих Богов»
Влажный тропический ветер, нисходящий с Кардамоновых гор, где струны судьбы причудливой паутиной переплетаются с дыханием джунглей, нежным касанием обволакивают тронутую золотыми нитями кожу молодой женщины.
Непослушные волосы, цвета червлёного дикого мёда развеваются, танцуют сверкающим всплеском в унисон с его порывами.
Каждая волна живет своим хаотичным вихрем. Мягко зарождаясь у корня, извивается прядью, в бегущий локон. Локон – в петлю, петля – в новый самостоятельный вихрь.
Который внимает и дышит. Как древний Маджус в сердце иссушенной пустыни. Как дух вечности на далеком плато Дангрэк. Не вмешиваясь – лишь наблюдая за каждым вздохом мироздания.
Нила – имя, дарованное ей матерью в последний миг жизни, удивительным образом отражало суть её натуры. Оно несло в себе вибрацию великой реки – потока жизни и смерти, разлива и спада, подъёма и падения. Реки, в которой жизнь и смерть текли в одном русле, где ладья Ра уплывала в темноту, чтобы вернуться с новым рассветом.
Нила стояла, едва покачиваясь из стороны в сторону, стремясь поймать первые лучи восходящего светила после ночной прохлады. Сейчас она была потоком – то бурным, то тихим и нежным. То, растворяющимся в вечности миражом – сотканным из свободы, поиска и тайны.
Одежда её – пропитанная духом далеких странствий, – шептала истории о бескрайних пустынях, о бесчисленных вереницах караванов, пересекающих безжизненный танезруфт в Сахаре в поисках спасительной влаги вади.
Костюм изо льна – простой и лёгкий, как едва уловимое дыхание, струился, играя с порывами ветра на коже.
Тело – впитало запахи влажной земли, цветов и древесной коры на рассвете: кремово-сладкие, терпкие, дурманящие ароматом священного индола.
Брюки цвета молодого лотоса в вади после первого дождя. Нежная зелень фисташки с желтым подтоном – мягко обнимающие бёдра, подчеркивающие стройность фигуры.
Песчаная дюна с мягко вышагивающим верблюжим оттенком – её блуза с закатанными рукавами, открывала утонченные запястья. На которых играли тонкие, звенящие браслеты из переплетенных красно-черных кожаных нитей, с нанизанными каплями бусин из серебра.
На руке, той – что ближе к сердцу, поблёскивало простое серебряное кольцо. Старое, хранящее следы времени и дорогих её сердцу прикосновений. В центре, цвета глубоких чернил ночи – горделиво восседал гладко отполированный обсидиан. Ладони хранили узоры хны – письмена отголосков болот.
На ногах – сандалии из мягкой кожи, цвета мокко, купленные ею, на пыльных улочках Марракеша. Их тончайшие ремни обхватывают её стройные, едва тронутые солнцем лодыжки, словно следы караванных троп в пустыне. За плечами – рюкзак из грубого льна, цвета выжженного песка, с вышитыми узорами, напоминающими берберские письмена. Лямки врезаются в плечи, подчёркивая её хрупкость и силу одновременно.
На бедрах небрежно повязан, колышущийся на ветру, джемпер из тончайшего кашемира мятного цвета – мягкий, как прикосновение невесомого облака.
Кроны деревьев, склонившиеся над ней, источали тёплый кокосово-сливочный симбиоз ванили и цветущих плюмерий. Солнечный, медовый, райский.
Курупита дышала зелёным яблоком с анисом и свежим миндалём.
Чампака дарила ноты спелого банана, чайной розы и мёда с лёгкой животной терпкостью – густой, храмовой, с нотой дурманящей разум.
Сандал источал тёплое сливочное молоко с мёдом и бархатной древесиной.
Цикады вокруг неё, ткали свою звенящую паутину. Их пение сливалось с ароматом земли и цветущего кардамона. Тени пальм дрожали на её коже, будто храмовые барельефы, что оживают в утреннем свете.
В этот миг Нила чувствовала себя частью древнего ритма джунглей, где каждый вдох был молитвой, а каждый взгляд – встречей с вечностью.
Её взгляд был устремлен в даль. Отстранённым мог показаться любому, наблюдавшему за ней со стороны.
Быстрым движением руки, Нила достаёт смартфон, и взгляд её меняется. Становится сконцентрировано-внимательным, с хищным прищуром, но холодной отстраненности не теряет. Лишь на долю секунды вспыхивает, разгорается где-то в глубине огонь и – снова пустота. Чарующая пустота.
А утренние джунгли, тем временем шептали, манили её своим дразняще-пряным, древесным ароматом наполненным тягучей живительной влагой, словно фимиамом.
«Ближе, чем ты думаешь», – раздавалось в воздухе.
Пробудившиеся столетние великаны заигрывали с ней переливами изумрудной вуали, плавно раскачиваясь своими широкими кронами на ветру, ожидая её. Джунгли дышали, окутывая её изнутри своей наполненностью , жизненной силой и влагой. Гигантские цветущие диптерокарпусы и эвкалипты , дуриановые деревья и причудливые баньяны – словно любовники, целующиеся украдкой , в пьянящем экстазе – соприкасались друг с другом переплетающимися ветвями, лениво отгоняя от себя лемуров лори, роняя живительную росу с листвы.
«Вижу тебя», – доносилось из ниоткуда, в шелесте ветра, перебирающего локоны её шелковистых волос.
Завидя проводника – машет ему рукой, подзывает к себе. Тот – жуёт бетель, сплёвывая себе под ноги, – расположившись неподалеку под тенистым раскидистым баньяном.
Неуклюже поднимается, стряхивая с одежды осыпавшиеся листья. Поправляет загнувшиеся края мятой рубашки и, прихрамывая на одну ногу, направляется к Ниле.
Завидя его недуг, решительно устремляется к нему сама. Нежный, минерально-дымный аромат, с лёгкой горчинкой специй и амбры, жасмина и чёрного ладана, предвосхищает её шаги.
– Чум Риеп Суор, – склоняет голову, сложив ладони у груди, почтительно произносит Нила.
– Чум Риеп Суор, мисс, – отвечает мужчина.
– Я полагаю Вы – тот самый Кео? Мой проводник? Я – Нила, – рада знакомству!
– Взаимно, мисс!
От её взгляда не ускользает – ни выцветшая на жгучем, ослепляющем солнце – крама , наскоро повязанная на голове Кео, колышущаяся на ветру. Ни его заостренные скулы , на казавшемся неподвижном, словно маска ,вырезанная из дерева Aquilaria, лице. Ни – холодный блеск в его черных и глубоких, словно её забытые сны глазах.
«Уже скоро», – вновь раздаётся в воздухе и, повисает таинственным птичьим криком вдали.
Что ещё бросается ей в глаза, так это схожая с ней манера отстраненности Кео при общении. Не было в нём, ни следа привычной улыбчивости, открытости и радушности, к которой привыкаешь подолгу живя в Азии. Строгая аскетичность, жесткость и прямолинейность, читались в его взгляде.
– Вы готовы отправиться в путь? – Кео, холодным взглядом указывает на раскинувшиеся перед ними джунгли.
Нила не успевает ответить. Неожиданно, подбегает худенький, словно тростниковая ветвь мальчишка, лет десяти, с взъерошенными от ветра волосами.
Улыбаясь во весь рот, сверкая белоснежными зубами протягивает тощую загорелую ручонку к Ниле :
– Hello , Miss! – не переставая улыбаться и пожимать руку, он передал Ниле небольшую , но увесистую сумку.
Из глубины которой подозрительно выглядывает , наспех положенная пара резиновых сапог и, кусок скрученного каната. В другой руке – пакетик с закрытым стаканчиком тростникового сока и парой зеленого, не успевшего ещё дозреть, манго.
– Это ей понадобится, как ты не понимаешь, она должна узнать! – настойчиво объяснял он, – Она поймет! – то и дело кивая головой в сторону Нилы, затем склоняя голову на бок и поднимая глаза к небу. При этом, мальчуган стал очень эмоционально и, торопливо что-то объяснять Кео.
Постоянно жестикулируя и перебивая его, не забывая время от времени разглядывать Нилу и улыбаться ей. Во всю потягивая тростниковый сок через тонкую, пластиковую трубочку. Ей показалось – он тянул время. Ну да ладно, её это не касается.
Проводник, едва наклонив голову в сторону Нилы, жестом руки указал ей на терпеливо ожидающий своих пассажиров – стоящий неподалеку на плато – воздушный шар.
Быстро и решительно отведя мальчишку в сторону, сухим отрывистым голосом резко приказал ему:
«Отправляйся быстрее домой! И прекрати спорить! Бееегом..!» – качая головой из стороны в сторону от негодования.
Забрав принесенную сумку, Нила поблагодарила мальчугана. Быстро накинула свой рюкзак на плечо и, решительным шагом направилась в сторону колышущегося на ветру воздушного гиганта.
На равнине, где земля пропитана шепотом древних кхмерских богов, слегка потрепанный ветрами муссонов, но, всё ещё крепкий и надежный – стоял воздушный красавец – величественный пришелец из небесных эмпиреев.