Мелоди Миллер – Пусть все твои тревоги унесут единороги (страница 19)
Не давая ей опомниться, он берет ее руку, кладет на свои натянутые шорты.
– Ты пахнешь так, что я хочу тебя. Но не сейчас, не здесь.
Она оглядывается по сторонам, они одни в этой бухте. Манон понимает, что она здесь полностью во власти мужчины, которого почти не знает. Как будто все ее барьеры рухнули.
– Скажи это! – приказывает он.
– Что?
– Что ты хочешь, чтобы я продолжал.
У нее розовые щеки, лихорадочный взгляд. Она хватает его руку, как бы сдерживая свой порыв. Но она больше ничего не контролирует. Маттео – Тор, пианист и повар, до смерти красивый, взял под контроль ее тело на пустом пляже Ибицы.
– Да, продолжай… – стонет она.
Маттео снова завладевает ее ртом, покусывает ее губы, ее язык. Его опытные пальцы доставляют ей удовольствие. Он ускоряется, его спокойный взгляд упирается в ее и больше не отпускает. Манон закрывает глаза.
– Сейчас, – говорит он, усиливая нажим, доводя ее до конца наслаждения.
Она вздрагивает под его телом, охваченная долгой дрожью, пришедшей из бесконечно далекого далека.
– Добро пожаловать на Ибицу, красавица! Маттео, к вашим услугам! – говорит он с озорным подмигиванием.
Ибица, вилла Stella,
10 апреля, 17 часов
Манон никак не может поверить в случившееся.
После пляжа Маттео отвозит ее на виллу, а затем снова уезжает в город. У него деловой обед с Жоржем.
Высадив ее перед входом, шутит:
– Ты выживешь без меня?
Она смотрит с вызовом, поправляет рукой непослушные локоны.
– А ты как думаешь?
– По-моему, да! Я считаю, что ты шалунья и мудрая женщина одновременно. Ты сводишь меня с ума, понимаешь?
– Посмотрим! Тише едешь – дальше будешь.
Она провожает его и думает об отношении Маттео к случившемуся. Вилла пуста. Жанна ушла на почту. От Артуро никаких новостей.
Манон принимает душ, готовит себе легкую еду: поджаренный хлеб из непросеянной муки, сыр фета, салат из помидоров с оливковым маслом, апельсин и кофе. Хорошо, что накануне, возвращаясь домой с обеда со стажерами, она купила себе продукты.
Затем она ложится у бассейна с полузакрытыми глазами, все еще удивленная и взволнованная приключением на пляже. Нужно срочно все рассказать Клэр, но с чего начать?
Манон
Клэрнет?
Клэр
Ну наконец-то!
Манон
Ты никогда не догадаешься!
Клэр
Ты переспала с ним?
Манон
Нет, все-таки нет!
Клэр
Что, все-таки?! Тебе уже не 15 лет!
Манон
Сегодня утром я была с Маттео.
Клэр
И?
Манон
Клэрнет, он виртуоз любви!
Клэр
И вы не занимались сексом?
Манон
Нет!
Клэр
О, ла-ла-ла! Звучит многообещающе! Как бы я хотела быть на твоем месте! Безумие Ибицы побеждает тебя!
Манон
Это правда!
Клэр
Хорошо, это отличная новость. Я не знала, как тебе это сказать, но я уже не могла терпеть твои песочные часы и твою организованную жизнь. Давай, выпускай единорогов и веселись, дорогая!
Манон
Спишемся. Я крепко тебя целую.
Клэр
Я тоже, ХХХ
Правда в том, что у Манон уже много лет не было серьезных отношений. Если точнее, с первого курса института. Николас только что прибыл в Париж из своей родной Савойи. Горец, точный, логичный, организованный и не очень веселый, если хорошенько вспомнить. Но надежный, сильный и рассудительный, с широкими плечами и яркой улыбкой. Из тех, кто приезжал помогать посреди ночи, если в квартире случался потоп, составлял смету расходов на их первый отпуск и аккуратно складывал трусы перед тем, как заняться сексом.
Отцу Манон он сразу понравился. Кроме того, они оба были коллекционерами. Взрослые мужчины могли часами разговаривать о своих приобретениях. Затем они вместе брались за головоломки. Решали их сосредоточенно, как будто от этого зависела их жизнь. Высшая степень скуки для Манон, бесконечный мозговой штурм.
И потом домашние и рутинные дела! Николас приезжал из Парижа каждые выходные, всегда поездом в 11:37. Он садился на автобус № 1, на остановке под префектурой. Ее отец подбегал к порогу, предлагал ему пиво. Манон, стоявшая сзади, получала целомудренный поцелуй в лоб и букет белых цветов, символ чистоты. Николас вешал свою куртку на вешалку, раскладывал на кухонном столе купленные по дороге пирожные, а затем показывал свою последнюю коллекционную находку, в то время как Манон готовила еду. В меню на субботний обед было жаркое из зеленой фасоли, на вечер – овощной суп и сыр. Ни в коем случае нельзя менять блюда, у них были свои привычки.
Ночью Николас делил постель с Манон. Ее отец сначала сопротивлялся, но вскоре понял, что это единственный способ удержать благовоспитанного мальчика рядом с ним и его дочерью.
Перед сном будущий зять принимал душ:
– Ты не против, если я воспользуюсь ванной раньше тебя? – скромно спрашивал он у Манон.
– Нет, пожалуйста. Я убираю свою одежду.
Когда он возвращался в своей фланелевой пижаме, застегнутой до самой шеи, она спешила выключить сериал, который тайком смотрела на Netflix: «Игра престолов» или «Викинги». Иногда он занимался с ней любовью, быстро и шумно дыша, в темноте, без единого слова, чтобы не беспокоить отца. Даже после душа от него пахло кислым потом. Манон еле сдерживала позывы тошноты.
Она засыпала, мечтая, чтобы какой-нибудь Таргариен[16] привязал ее к решетке кровати. Она просыпалась с набухшей грудью, пылающими щеками, и ей требовалось много времени, чтобы снова заснуть. Жених спал с открытым ртом. Часто Манон с тоской наблюдала, как блестит противная слюна на его губе, и слушала громкий храп. Ничего сексуального. Но любовь и страсть – это совершенно разные вещи, убеждала она себя. Она не хотела страсти.