Мелисса Перрон – Пообещай мне весну (страница 18)
Все засмеялись, потому что я сама подняла руку.
– Знаете, я очень удивилась, когда родилась эта серия. Она совсем не похожа на то, что я обычно делаю, это погружение в очень личную историю. Я черпала вдохновение в своей депрессии и в горе по отцу. Пятьдесят процентов от выручки за каждую проданную этим вечером картину пойдут в Фонд предупреждения суицида.
У кого-то в зале изменилось выражение лица.
Моя речь навеяла на гостей холод и тревогу. Эти слова были все еще табуированы: «депрессия» и «суицид». Я продолжила, повернувшись так, чтобы были видны дырявые джинсы и заляпанный краской джемпер.
– Но не волнуйтесь: остальные пятьдесят процентов пойдут на покупку приличной одежды для следующего вернисажа!
Под смех и горячие аплодисменты я подошла к Фридриху, который поцеловал меня так, как только он умеет.
– Ну как, ты счастлива?
Меня затягивала черная дыра, но я не могла сказать ему об этом. Надо было притворяться дальше. Я не имела права испортить этот вечер.
Мне нужно чувствовать себя живой
Луиза слышала об успехе вернисажа и поздравила меня.
– Спасибо…
Она подняла бровь.
– Это был приятный опыт? У вас получилось порадоваться вечеру в вашу честь?
– Я была стаканом воды, который мечтает искриться, как бокал шампанского.
Луиза улыбнулась, как будто хваля мой ответ.
Она приподнялась, расправила юбку и снова села, скрестив ноги. Потом задумалась, вертя в руках ручку.
– Скажите мне, что могло бы вернуть вам желание вставать утром?
– Если я буду чувствовать себя полезной.
Ее лицо просветлело, как будто я нашла ответ на загадку, слишком долго остававшуюся без ответа.
– А что для вас значит быть полезной?
– Менять что-то в жизни другого человека.
– Я уверена, вы уже меняете жизнь многих людей, окружающих вас. Но достаточно ли этого?..
Она не ошиблась; мне нужно было больше, чтобы чувствовать себя живой.
– Вы хотите сказать, помогая другим, я помогу и себе?
В глазах Луизы Лебон горел огонек надежды.
– Задать вопрос – иногда все равно что ответить на него…
Дом «Тропинка»
Я сидела на полу перед телевизором, глядя, как долговязая женщина обучает новичков основам йоги. Вьюга склонила голову набок, возможно пытаясь, как и я, разгадать тайну гибкости этой дамы.
Я старалась быть хорошей ученицей, а Петрушка мешался под ногами и мяукал в изумлении от недостаточного количества корма в миске. Анна зашла в гостиную и стала вставать в те же позы, что и я.
– Кажется, это поза воина. Может, подобрать феминитив к этому слову?
– Может, лучше сосредоточиться?
Она рассмеялась. Но я говорила серьезно; обнаружив, что йога учит дышать, я на выдохе представляла себе все, что мне хотелось изгнать из себя.
– Сказать, сколько раз мне звонили после вернисажа, чтобы пригласить тебя на интервью? Все жаждут поговорить с тобой, Фабьена. Не хочу, чтобы успех вскружил тебе голову, но только что была продана последняя картина серии.
Я потеряла равновесие и упала на попу.
– Ты не хочешь, чтобы мне вскружило голову, а ведешь меня на американские горки! Я на такое не подписывалась. Ты считаешь, нормально покупать картины, написанные во время нервного шока? Мне стыдно даже думать об этом.
– Они не видели, в каких условиях ты написала эти работы, они видят только их красоту.
Теперь засмеялась я.
– Конечно… Ку-ку, Анна! Ты со мной говоришь! Эти приторные фразы, пожалуйста, оставь кому-нибудь другому.
– А что ты хотела услышать? Что это провал? Всем жутко не понравилось и тебя раскритиковали за неуместный разговор о депрессии, об утрате? Наоборот, многие хотят, чтобы ты выступила, рассказала свою историю, – людям интересно, как ты смогла написать пятнадцать таких мощных работ!
Какая же Анна прекрасная. Я вела себя резко и была всем недовольна, но ее ничто не могло поколебать. Я бы многое отдала, чтобы получить хоть крохи ее уверенности.
Теперь женщина в телевизоре предлагала дышать сидя. Мы с Анной послушно сели. Я закрыла глаза и впустила образы, возникавшие у меня в голове. Сначала я увидела отца. Мы вдвоем были в саду. Он смешил меня, показывая, как можно пропалывать сорняки на максимальной скорости. Горло сжалось. Считал ли он тогда дни, которые ему остались? Могла ли я что-то сделать, чтобы он держался за свою жизнь?
Потом я подумала об Этьене. Я все еще чувствовала его слишком крепкие объятия и выдохнула, пытаясь забыть это неприятное ощущение. Как он мог так долго жить с тайной на сердце? Почему он не злился на мою мать за то, что все эти годы она заставляла его молчать? Затем я представила Фреда, который со своей кухни посылал мне воздушный поцелуй. Вдох… Выдох… Фридрих… Если бы ты знал, как даже самые малые твои действия каждый день утешают меня. Я сделала вдох и удерживала воздух в легких, пока в груди не начало жечь. Я аж подскочила, когда Анна внезапно прервала наш сеанс йоги.
– Ты когда-нибудь слышала о Доме «Тропинка»? Он открыт уже месяц.
– Нет. Это что, клуб бегунов?
Она выключила телевизор.
– Расслабляться полезно, но пора шевелиться! Пойдем, я покажу тебе. Одевайся, жду на улице.
Когда я вышла из мастерской, Анна наполняла птичьи кормушки. Синицы, поползни и несколько горлиц ждали обеда и распевали во все горло. Я внезапно ощутила вдохновение:
– Я изобрету звуковые пластыри с птичьим пением. Хорошая идея, правда?
Анна кивнула, посвистывая.
– Расскажи мне о Шарле. Как у вас дела?
Она покраснела и ускорила шаг.
– Только не говори, что не заметила, что с того вечера я не ночую на маяке.
Я ткнула ее локтем, и она ответила тем же, смеясь.
Мы шли по Главной улице у подножия горы. Спустя несколько минут Анна указала на огромный синий дом, скрывавшийся за деревьями.
– Это спортивный центр премиум-класса?
Она обняла меня.
– Ага, я так и представляю: сделаем из тебя чемпионку мира по бодибилдингу!
Я нахмурилась.
– Ну что это?
– Иди сюда!
Открывая дверь, я услышала фортепиано. Играли так нежно и печально, что я замерла и не двигалась до конца пьесы.
Мы были в маленькой гостиной, показавшейся мне центром притяжения всего дома. К нам подошла Лия, женщина, с которой я познакомилась на вернисаже.
– Анна, Фабьена! Какой замечательный сюрприз! Я так рада вас видеть!
Она повернулась ко мне. Она лучилась энергией, как будто только что задавала ритм на тренировке, только вот место ничем не напоминало спортивный центр.
– Хотите, я покажу вам дом? Пойдемте!