Мелисса Перрон – Пообещай мне весну (страница 17)
Я узнала голос Этьена. Я свистела, чтобы собака вернулась, но она уже вовсю к нему ластилась. Последние несколько метров, нас разделявших, я пробежала. Мы с Этьеном не виделись с тех пор, как он вторгся в мой дом.
– Привет…
– Я думал, что ты уже отправилась на свою вечеринку.
– Вьюга хотела гулять, ну и я заодно подышала свежим воздухом. Это меня успокаивает. Ты давно тут бродишь?
– Мне нравится твой лес. Что в твоем Фридрихе такого, чего нет у меня?
– Чего?
– Чем он лучше меня?
Я огляделась, как будто искала пути отступления, чтобы убежать от неприятного чувства, которое вызвал этот странный вопрос. Вьюга сидела рядом с Этьеном и смотрела на меня, как будто тоже ждала ответа. В средней школе я немного занималась импровизацией, и вспомнила ощущение, когда актер из команды соперников застает тебя врасплох.
– Послушай, я не знаю, что тебе сказать, тут нельзя сравнивать…
– Прекрасный Фред, такой талантливый, такой идеальный! Какие же вы скучные оба! В вашей паре всегда одинаковая погода: солнце, солнце и еще раз солнце. А слишком много солнца бесит не меньше, чем дождь, Фабьена.
Я ничего не могла разобрать в этом бреде. В конце концов я оправилась от изумления и проговорила:
– Этьен, что тебе нужно?
– Ты!
Эхо его крика длилось еще несколько секунд.
Он подошел и схватил меня за пальто, чтобы прижать к себе.
– Мне нужна ты…
Я пыталась оттолкнуть его, но он сжимал меня все крепче.
– Мне больно, остановись. Хватит!
Вьюга залаяла, и он отпустил меня. Отступил и посмотрел так, будто сейчас рухнет. Достал из кармана бумажку.
– Нет!
На этот раз кричала я, точно у него в руках была готовая взорваться граната.
– Имей в виду, если это еще одна записка отца, сейчас плохой день для откровений.
– Нет, это не еще одно письмо твоего труса! Это билет в один конец до Мексики. Если ты меня любишь, ты удержишь меня.
Мне хотелось думать, что он шутит, но Этьен стоически ждал моей реакции.
– Если я тебя люблю? Но Этьен… Ты мне как брат, и я знаю, ты не влюблен в меня! Я думаю, тебе может быть и неплохо на какое-то время уехать.
Он отступил на шаг и заговорил, размахивая руками.
– Ах вот оно как! Великая Фабьена и ее теории! Ты думаешь, у меня посттравматический шок с тех пор, как я нашел этого труса повешенным, да? Ты считаешь, что я тут засиделся и должен что-то сделать со своей жизнью – и для этого стоит начать с путешествия, да? И наверняка ты считаешь, что мне нужно пойти к какому-нибудь дерьмовому психологу. Так, да?!
Я подождала, пока эхо его крика не умолкнет в глубине леса.
– Ничего подобного я не говорила, все это идет от тебя, Этьен, но это не так уж и глупо. Слово шлюхи.
Не смогла удержаться…
Вернисаж
– Фабьена, сюда! Иди сюда!
Анна махала мне из глубины зала. Галерея была набита битком. Я пробиралась к подруге, аккуратно рассматривая тех, кто пришел на праздничный вечер.
– Ты умудрилась опоздать на открытие собственной выставки!
Она отступила на два шага, осматривая меня с ног до головы.
– Ни фига себе! Когда я сказала тебе, что черное платье велико, я не знала, что ты сменишь его на рабочую одежду! Ну хоть губы накрасила…
– Извини, приходил Этьен…
– Знаю: он улетает сегодня вечером.
– Ты в курсе?
– Это я сказала ему уехать. Как бывшая стюардесса, я сразу вижу тех, кому пора проветриться.
– И ты знала, что он…
Она обняла меня.
– Влюблен в тебя? Да он ни о чем другом думать не может, это сразу видно. Ты единственная, кто ничего не замечал. А знаешь? Ты за один час продала пять картин, это фантастика! Идем, хочу тебя кое с кем познакомить.
Она потянула меня за руку, но я упиралась.
– Подожди! Постой… Я беспокоюсь за него. Я должна была остаться с ним.
Она обернулась и посмотрела мне прямо в глаза.
– Он пришел сюда после обеда и сказал, что не знает, как ему быть дальше и как теперь приблизиться к тебе. Мы поговорили, пока я готовила зал. Он сказал, что ему нужно уехать, лучше всего – поближе к солнцу. Я тоже встревожилась, но он меня успокоил: все, чего он сейчас хочет, – вылечиться от несчастной любви и подумать о своем профессиональном будущем.
– Вылечиться от… несчастной любви? Что это за логика – всегда думать, что отправиться на край света – лучшее решение?
– Да он не на край света отправляется, а на край своего мирка: а значит, далеко от тебя.
Я была поражена. Он же мне как старший брат… Давно ли он смотрит на меня иначе?
Анна хлопнула в ладоши и поманила за собой.
– Давай уже! Людям не терпится с тобой познакомиться!
Она подвела меня к женщине, которая пристально изучала одну из моих работ, словно пытаясь прочитать каждый взмах кистью.
– Лия?
Женщина повернулась и прижала руку к груди, как будто ей внезапно стало нехорошо.
– Фабьена Дюбуа – это вы?
– Ну… вроде бы да.
Она посмотрела на Анну, как будто глазам своим не верила.
– Для меня такая честь познакомиться с вами! Я познакомилась с Анной в Париже, и она рассказала мне о вас и вашем таланте. Я уже давно восхищаюсь вашим творчеством, но должна сказать, что эта серия поразила меня в самое сердце.
Я пыталась читать по губам, потому что плохо слышала ее среди всего шума и гама. Увидев, как меня фотографируют вместе с Лией, гости поняли, что художница – это я. Меня поздравляли, спрашивали, где я черпаю вдохновение, узнавали о новых проектах; вокруг образовалась небольшая толпа. Фред подмигнул мне издали. Вместе со своей командой он разносил вино и закуски. Я отдала бы все что угодно, только бы не быть центром внимания на этом празднике.
Какая-то женщина вывела меня из задумчивости, протянув микрофон.
– Вот, так лучше, теперь мы вас услышим!
Это был не первый мой вернисаж, я знала, что должна была прийти раньше гостей, быть нарядной, подготовить речь и первой подходить к приглашенным людям. Я все это знала, но поступала иначе.
Увидев, что я собираюсь что-то сказать, все затихли и повернулись ко мне. Я прокашлялась и собралась с духом.
– Добрый вечер! Поднимите руку, кто меня не знает.