Мелисса Фергюсон – Встречи на полях (страница 15)
Клэр ерзает на стуле, явно пытаясь тонко намекнуть на то, что я должна была прислать ей рукопись раньше, как мы и договаривались.
Но я пыталась прислать ее раньше.
Правда. Просто она тогда была еще не до конца готова. Она не была идеальна.
– В конце марта я ухожу на пенсию, – говорит она. – И поэтому отдаю своих авторов другим редакторам и новых не беру. Вчера я просмотрела твою рукопись, потому что мне понравилась идея. И ты мне нравишься. И если бы… – Она останавливается, будто обдумывая, выдержу ли я то, что она скажет дальше. – Если бы рукопись была в наилучшем виде, я бы подумала о том, чтобы ее взять. Просто… – она усмехается, – …подписала бы с тобой контракт и отдала бы редактору из своей команды. Но…
Клэр не договаривает, и, хотя пожатие плечами, видимо, кажется ей подходящим завершением фразы, я ощущаю, как меня охватывает тревога.
Но… что?
Что?
Нельзя закончить разговор словами: «Ну, я могла бы исполнить все твои мечты, но…» – пожать плечами и попросить меня передать сахар.
«Вы же редактор, черт побери! – едва не вырывается у меня. – Вы должны уметь завершать сцены!»
– Но мне очень не хочется уходить с ринга, когда начнутся ставки. – Клэр улыбается так, будто это ее надо жалеть, а не меня. И… если так подумать, то, возможно, я действительно самую малость виновата. Взяв у нее визитку в прошлом году, я чересчур разрекламировала себя: одно маленькое издательство, которое, скорее всего, работает в гараже и заинтересовалось моей книгой, превратилось в десятки нью-йоркских, обивающих мой порог. Упс. – Ладно, в любом случае тебе вряд ли захотелось бы, чтобы твою рукопись препарировала именно я. Особенно учитывая, что это только мое мнение.
«Ваш голос – единственный, который я хочу слышать! – раздается у меня в голове отчаянный крик, и я крепко сцепляю руки, чтобы не произнести это вслух. – Ваш голос – единственный, который имеет значение!»
Пришло время другой тактики.
– А какие, – начинаю я как можно более непринужденно, – проблемы вы заметили?
– Хм. – Ее взгляд слегка потухает. Клэр очень долго молчит, прежде чем ответить: – Ну, например, встреча. – Она поднимает ладонь. – Нет, встреча в кофейне – это прекрасная идея, – ободряюще говорит она, по-доброму улыбается и указывает рукой на наше окружение. – Мы с тобой встретились здесь, как и тысячи других людей, которые используют кофейни как продолжение собственной гостиной. В этой атмосфере всегда есть что-то чудесное. Но, – добавляет она после паузы, – просто… это немного избито.
Я вспоминаю слова, написанные таинственным редактором на моей рукописи: «Банальное знакомство».
– Я просто подумала, – осмеливаюсь сказать я, – что, возможно, это оригинально, ведь персонажи путают стаканчики, но потом узнают, что… – я с улыбкой пожимаю плечами, – …что на самом деле они заказали один и тот же напиток…
– Да, кажется, «Холмарк» тоже использовал такую завязку. Много-много раз.
У нее ласковая улыбка. Я знаю, что она пытается разрядить обстановку, пошутить ради меня. А я ради нее улыбаюсь, пока у меня перед глазами мелькают слова на полях моей рукописи: «Приторно и напрямую содрано со всех фильмов “Холмарка” за последние десять лет».
– Интересно, – говорю я, кивая, будто спокойно перевариваю эту информацию, а вовсе не ощущаю себя так, словно проглотила кусок стекла. – Значит, нужно подумать о сцене встречи.
– И о персонажах, – добавляет Клэр.
– О персонажах. Да, конечно. Персонажах. – Я замолкаю. – А что именно… с ними не так?
– Ну, например, Слоун.
– Сло-о-оун, – повторяю я. – Да. Слоун. Что насчет Слоун?
– От Слоун нужно избавиться.
Клэр произносит это так же легко, как если бы сказала: «Знаешь, от этой лампы нужно избавиться. Она портит обстановку гостиной».
Слоун. Эксцентричная женщина, отчаянно влюбленная в Ренальдо. Которая так или иначе неуклюже появляется в каждой сцене. Которая мастерски встроена в историю, чтобы подчеркнуть развитие и рост других персонажей. Слоун.
«И как именно, – хочу закричать я, – мне убрать важную героиню так, чтобы вся история не развалилась?»
В памяти вспыхивают слова таинственного редактора: «Эта героиня нам не нужна», – но сейчас у меня нет времени об этом думать.
– И еще одна мысль, – продолжает Клэр, и ее взгляд проясняется. – Ты не думала писать в настоящем времени?
Клэр Донован так точно повторяет слова таинственного редактора, как будто заметки на полях оставила она. Кто знает – может, это и правда была она? Может, это она прокралась в чужое издательство, пробралась в тайник, написала жестокие комментарии на страницах моей рукописи и снова улизнула? Это единственный логичный вывод.
Либо, с тошнотворным ужасом осознаю я, таинственный редактор был прав.
Все вокруг правы, и только я не вижу недостатков моего произведения.
Я десятки раз слышала это от своих авторов. Как у них замыливается глаз. Как им тяжело взглянуть на историю глазами читателя. У себя в голове я
Меня внезапно охватывает безысходность, и я чувствую, как мои плечи опускаются. Все это время я думала, что у меня что-то есть. Идея. Искра. Все это время я думала: «Я смогу! У меня все-таки душа писателя!» Но кто я такая на самом деле?
Просто девушка в кофейне, которая заблуждалась на свой счет.
– Ну, мне пора, – говорю я, вытаскиваю колени из-под столика и выдавливаю из себя смешок. – Уверена, у вас есть гораздо более важные дела, чем разговор со мной. – Я заставляю свои губы растянуться в улыбке, но мне трудно смотреть Клэр в глаза. – Но большое спасибо за все, миссис Донован. Я знаю, что я… очень незначительная… по сравнению с вами, но я все равно понимаю, каково это – когда твой почтовый ящик переполнен предложениями и идеями. Для меня большая честь, что вы посмотрели мою рукопись.
Я собираюсь встать, не отрывая взгляда от пола.
– Саванна, погоди секунду.
Я останавливаюсь.
Заставляю себя посмотреть ей в глаза. И встречаю спокойный открытый взгляд.
– У твоей истории есть потенциал, – медленно произносит она, будто надеется, что я осмыслю каждое слово и поверю ей. – Правда. Нужно просто перенести на бумагу ту версию, которую я услышала от тебя в прошлом году. Вот и все.
Я долго молчу.
Глядя в ее теплые глаза и пытаясь, как она и хотела, осознать ее слова, я чувствую, что у меня в голове появляется новая мысль. И на секунду отталкиваю сомнения, которые оглушительно хлопают своими огромными крыльями.
Это не просто какой-то человек, пытающийся польстить мне, когда мне грустно. Это Клэр Донован.
В прошлом году мы славно пообщались в очереди, да, но это ее работа. Она каждый год получает от литературных агентов сотни отобранных вручную рукописей. И хотя да, мы мило поболтали в прошлом году, она не стала бы сидеть здесь и впустую тратить двадцать минут своего драгоценного времени, если бы на самом деле не считала, что в моей истории есть хоть какой-то потенциал. Она бы не открыла мою рукопись, если бы не верила, что в ней что-то есть. Не прочитала бы несколько страниц в полночь на компьютере, если бы идея ее не зацепила. И уж точно не предлагала бы поговорить, вместо того чтобы отправить вежливое письмо.
Несмотря на мысли, которые крутятся у меня в голове, еще не все кончено.
Сейчас у меня нет достаточно хорошей рукописи, чтобы заключить сделку, но есть начало. Хорошее начало.
И я должна принять решение. Прямо сейчас. Потому что эта ситуация из разряда «сейчас или никогда».
Я стираю с лица фальшивую улыбку и заменяю ее сдвинутыми бровями.
– Вы сказали, что если бы моя рукопись была надлежащего качества, то вы бы согласились показать ее редколлегии до ухода на пенсию в конце марта?
Клэр смотрит на меня с недоверием, явно заметив перемену в моем тоне.
– Если. Да. Согласилась бы. Если.
– Значит, если я подготовлю ее к следующему совещанию, то вы ее рассмотрите?
Она медлит. Делает вдох.
– Ну, Саванна, я…
Я поднимаю ладони.
– Я знаю, что мне предстоит многое поменять. Не думайте, что я недооцениваю объем работы, которую необходимо сделать.
– Потребуется настоящий капитальный ремонт, – говорит она. – Я боюсь, ты не успеешь за такой короткий срок. Наша редколлегия встречается каждый первый вторник месяца.
– Первый вторник месяца? Я смогу, – кивая, говорю я скорее себе, чем ей. – Я это сделаю.
Она так долго и неуверенно смотрит на меня, что я быстро добавляю:
– Я сейчас работаю с редактором. И он согласен со всем, что вы только что сказали.
Клэр молчит.
– Тебе кто-то помогает?