Мелисса Фергюсон – Встречи на полях (страница 12)
Я очень сильно опоздала. Я это чувствую. Я настолько в этом уверена, что боюсь посмотреть на часы.
Подойдя к дверям, я стискиваю зубы и все же осмеливаюсь взглянуть на циферблат.
Три минуты десятого.
Я иду по указателям. В конференц-центре царит оживление, которое спустя два года работы по-прежнему заставляет меня чувствовать себя ребенком в кондитерской.
Я только собираюсь сойти с намеченного пути вслед за легендарным актером из «Счастливых дней»[24], чтобы попросить у него автограф у туалета, как вдруг меня выносит в более узкий коридор, и я оказываюсь наверху лестницы, над просторным выставочным залом. Насколько хватает взгляда, стоят стенды с баннерами. Книги занимают каждый свободный сантиметр. Стопки лежат на столах. Рядом со столами. Под столами. Всего девять утра, но здесь уже собралась толпа.
Это место – мечта библиотекаря.
И книголюба.
С верхушки лестницы я вижу, как толпы библиотекарей носятся туда-сюда, словно муравьи. Это похоже на то старое шоу «Суперзабег за игрушками», в котором счастливому ребенку нужно было за пять минут пробежать по магазину игрушек и кинуть в тележку все, что успеет. И все было бесплатно. Вот только здесь вместо игрушек кое-что гораздо, гораздо лучше.
Книги.
Сотни бесплатных новеньких сигнальных экземпляров.
Рядом с большим баннером «ХарперКоллинз» я замечаю еще один поменьше, с воробьем и аккуратной надписью: «ПЕННИНГТОН ПАБЛИШИНГ». Лайла в розовом брючном костюме и на восьмисантиметровых каблуках мечется от одного конца стенда к другому, пытаясь помешать женщине, которая хочет запихнуть к себе в сумку все имеющиеся экземпляры одной из книг. Жизель сидит в сторонке, попивает кофе и скроллит в телефоне. А Уильям Пеннингтон стоит рядом с Освальдом, уперев руки в боки, и нетерпеливо оглядывается.
Я перепрыгиваю через три ступеньки, держась за перила. Лестницу перегораживает женщина в футболке с надписью «ТОРМОЗНУ РАДИ КНИГ» и чемоданом на колесиках.
– Извините, – говорю я, пытаясь протиснуться мимо нее. – Я должна…
– Мы все пришли за одним и тем же, – резко перебивает меня женщина и, переставив чемодан, не дает пройти к стенду у нее за спиной.
– Нет, вы не понимаете, – начинаю было я, но замечаю поверх ее плеча буклет с графиком мероприятий. Слева по часам расписаны все мероприятия на следующие три дня, но мое внимание привлекает заголовок справа. – Грин? У Грина выходит новая книга?
– И всего двести экземпляров! – говорит мужчина рядом.
Женщина смотрит на него, затем – с подозрением – на меня и сворачивает буклет.
«Двести экземпляров? – невольно думаю я. – Они подписаны?» Но нет. Я мысленно встряхиваю себя. Нужно сосредоточиться. И вспомнить, зачем я здесь.
Я снова смотрю на наш стенд и сразу об этом жалею. Освальд, схватившись за край стола, понемногу продвигается к выходу. А мой новый начальник? Ну, возможно, у него всегда такое лицо на работе. Возможно, метать убийственно хмурые взгляды, придерживая одной рукой Освальда, – привычное для него дело.
Возможно.
Я смотрю на часы. Одиннадцать минут десятого.
Мне хочется взвыть: «Разойдитесь!» – но тут я понимаю, в чем дело. Внизу лестницы усаживают в кресло на колесах пожилую женщину. Учитывая, что это за место, она наверняка огляделась, заметила вдалеке парня спортивного телосложения в неоновой футболке персонала, который теперь помогает ей сесть, и поняла, что он прокатит ее по залу в три раза быстрее, чем передвигаются конкуренты.
Я заставляю себя сделать вдох и успокоиться.
«Не правда ли, мило, что все эти люди помогают ей сесть в кресло? – убеждаю я себя. – Не правда ли, мило, что мы все здесь… на этом мероприятии… вместе… прямо накануне моего увольнения! Уйдите с дороги, а то я закричу!»
Я достаю из сумки телефон и набираю сообщение Лайле: «Застряла в пробке на лестнице. Скажешь боссу?»
Большинство людей не услышали бы звук уведомления в этом хаосе. Более того, персонал зачастую не носит с собой телефоны на подобных мероприятиях. Только не Лайла. Она может услышать «дзинь» входящего сообщения на другом конце стадиона во время Супербоула.
Я наблюдаю за тем, как она достает из кармана телефон, читает сообщение и спешит к Уильяму. Умничка.
Он тут же поворачивается к лестнице и спустя несколько секунд находит меня.
О нет.
Я все испортила.
Я сжимаюсь под его вулканическим взглядом, желая в этот момент лишь одного: сбежать. В любом направлении. Назад. Вперед. Мне даже необязательно было приходить на это мероприятие. В конце концов, мне и работа эта не нужна, да? В самом деле, я могу до конца жизни жить в гостевой спальне сестры, утопая в ненависти к себе, а мама с папой будут говорить Оливии: «Твоя сестра просто не справляется с настоящей жизнью, как ты, милая. Но не забывай – ради семьи нужно идти на жертвы».
Наконец пожилая женщина в кресле указывает вперед. «Начни со стенда “Беркли”!» – приказывает она, и спустя несколько секунд парень в неоновой футболке мчит ее в толпу, а она подгоняет его и отпихивает посетителей в сторону своей тростью.
Так, на чем мы остановились? Ах да, я пыталась подойти к сыну миз Пеннингтон.
К тому моменту, как я добираюсь до стенда, Лайла уже перестала бороться с библиотекаршей в углу и, кажется, прижала Освальда, которому оживленно что-то рассказывает, пока его глаза за бифокальными очками ищут путь отступления.
Я подхожу к Уильяму.
– Там был дурдом… – начинаю я, но он меня перебивает:
– По-твоему, это неважно, миз Кейд?
Его голос пугающе спокоен. Я понимаю, что не ожидала услышать его таким. Я думала, что он будет похож на голос его матери – громкий, на грани истерики, приковывающий внимание. Но от его спокойствия мне только хуже.
– По-твоему, мы находимся в торговом центре, куда можно приходить, когда вздумается? – продолжает он.
Я открываю рот, но он поднимает палец.
– Разве вчера я не предельно ясно дал понять, как важно сегодняшнее мероприятие и как нам необходимо выложиться на двести процентов? – Я мельком смотрю на Жизель, которая достала из сумочки маникюрную пилочку и, хмурясь, смотрит на свой ноготь. – Если бы так повели себя мои подчиненные в «Стерлинге», учитывая, что я четко назвал время, когда они должны прийти…
– Уилл! Вот ты где!
Уильям поднимает взгляд, а за ним и я, и мы замечаем, как к нам приближаются двое мужчин. Пока они вальяжно идут к нему с такой расслабленной уверенностью, что все уступают им дорогу, я чувствую, как давление у меня в груди ослабевает. Я спасена. По крайней мере на какое-то время.
В отличие от окружающих в цветных кардиганах с остроумными тематическими надписями на футболках и со значками вроде «Не судите книгу по экранизации» и «Абиблиофобия (сущ.) – страх остаться без книг», эти двое одеты в серые и совершенно безликие костюмы. Такие, будто сама мысль о том, чтобы вызвать у кого-то улыбку, им противна.
Я как раз пытаюсь ретироваться, когда более высокий из мужчин хлопает Уильяма по спине и обнажает в улыбке самые белые и ровные зубы, что я когда-либо видела.
– А мы тебя повсюду ищем. Я все говорил: «“Пеннингтон Паблишинг”. Я понимаю, что издательство маленькое, но где-то же оно должно быть. Вряд ли оно настолько маленькое, что их вообще… – он усмехается: – …не пригласили».
Его спутник тихо смеется.
– В общем, – продолжает мужчина, схватив и встряхнув Уильяма за плечо, – мы прищурились и нашли тебя.
– Джим. Как мило, что вы подошли. – Если я считала жутко спокойное поведение Уильяма пугающим до этого, то теперь вижу, что он использовал лишь четверть своей силы. Его глаза стали похожи на две ледяные сосульки – и я имею в виду совсем не те сосульки, на которые приятно посмотреть. Не те, что висят на ветках деревьев, и ты трогаешь их и говоришь: «Ой, гляди! Сосульки». Нет, я имею в виду те большие и острые, которые можно отломить и использовать в качестве оружия. Такие сосульки.
А его спина, если уж на то пошло, стала напоминать разделочную доску. Его тело так напряжено, что, мне кажется, если этот мужчина потрясет Уильяма достаточно сильно, то мой начальник не согнется, а упадет навзничь.
За этим следует мучительная пауза, в ходе которой Джим открыто меня рассматривает, наверняка ожидая, пока нас представят друг другу. Уильям неловко указывает на меня рукой.
– Саванна, это Джим Эрроувуд и Дженсон Форбс, мои бывшие коллеги из «Стерлинга». – Его подбородок едва дергается в их направлении. – А это Саванна Кейд, выпускающий редактор в нашем подразделении «Пен».
Я едва не вставляю: «Вообще-то младший редактор», – но прикусываю язык. Сейчас, наверное, не лучший момент для того, чтобы поправлять нового босса.
Высокий мужчина, Джим, протягивает мне руку с широченной улыбкой продавца подержанных машин, и я секунду размышляю о том, что произойдет, если я откажусь. Нехотя пожимаю ему руку.
– Приятно познакомиться, Саванна, – говорит он, с энтузиазмом сжимая и потряхивая мою руку, как только она касается его ладони. В следующее мгновение он запускает другую руку в нагрудный карман и достает визитку. – Я издатель «Стерлинг Хауса». Мы как раз в поиске великих редакторов нового поколения.