Мелисса Альсури – Путешествие Иранон (страница 2)

Так прошло время до моего шестнадцатилетия.

Хозяева изначально планировали освободить меня лишь в восемнадцать, но нетерпение Марка и все большая нагрузка в лаборатории Дарии заставили их пересмотреть планы.

Я не знал, действительно ли то был мой настоящий день рождения или они выбрали дату сами, но впервые за то время, пока я находился в этом доме, мне решили устроить праздник.

Гостей не было, но главную гостиную украсили цветами, зажгли благовония и накрыли достаточно большой стол, изобиловавший разнообразной едой, а я смотрел на все это и не мог понять – зачем?

Присев в одно из кресел в гостиной, я послушно дожидался, пока меня позовут или дадут задание, Марк же самозабвенно занимался последними приготовлениями, искренне наслаждаясь расстановкой мелочей и украшением помещения. Еще раньше, пару месяцев назад, он разукрасил пол гостиной цветастой мозаикой, изображавшей сплетенные лозы плюща и винограда. Мелкие остроконечные листочки в беспорядке разрослись по всей комнате, но стоило лишь приглядеться, как в хаосе тонких стеблей начинали угадываться надписи, лица и даже небольшие детали старых сказок и мифов: мешочек с песком, красные яблоки или длинные золотые косы, запутавшиеся в ветвях.

Каждый раз оказываясь в этом месте, предоставленный сам себе, я засматривался на рисунок в какой-то странной потребности найти хоть что-то в нем, что говорило бы про меня. Так и сейчас я бездумно искал след своей души в напольном узоре.

Спустя несколько минут к нам присоединилась и Дария, настолько тихая и задумчивая, что я едва не пропустил ее появление.

– М-м-м, я как-то не рассчитывала на такое количество блюд и… Марк, ты придумал ему имя? У меня это как-то вылетело из головы.

Хозяйка прошла ко мне и рассеянно потрепала по голове, запустив руку в волосы. Хозяин, неохотно оторвавшись от расстановки ваз, взглянул на меня и пожал плечами.

– Давид подойдет?

– Да-авид… Да-авид… – Дария, все еще массируя мою голову, тоже посмотрела на меня, тихо повторяя имя и словно пробуя его на вкус.

– Возлюбленный или любимый.

– Любимый мастер?

– Почему бы и да?

– Почему бы и да.

Присев передо мной, женщина прикоснулась к ошейнику и провела ногтем по прохладному металлу. Марк, оставив последние попытки сделать все идеально, занял место в кресле напротив.

– Поприветствуем нового человека в нашем доме?

– Надеюсь, он будет достоин своей фамилии, боюсь, обучать кого-то заново у меня нет никаких сил и тем более времени.

– Я уверен, что он еще превзойдет нас, Дария. Его сила еще не до конца раскрылась, но он уже показывает прекрасные результаты.

Не сговариваясь, они взяли с обеденного стола нож. Каждый из них порезал подушечку пальца и отпечатал кровавый след на ошейнике. Затем последовало короткое заклинание, незаметный ранее замок щелкнул, а железный обруч оказался у моих ног.

Первые секунды я не понимал, что вообще должно было измениться. Шею покалывало, я ощущал, что мне не хватает привычной тяжести на ней, но буквально через мгновение на меня нахлынули единым водопадом запахи и звуки. Я впервые начал действительно ощущать вещи вокруг не так, будто я нахожусь в центре картины, а именно органами чувств. Благовония, которые я заметил ранее, оказались пряными, действительно пряными, мой нос щекотал этот игривый аромат, будоража сознание. Мне хотелось вдыхать его полной грудью снова и снова, пока все мои легкие не пропитаются этим восхитительным запахом.

Еда на столе показалась вкусной, и я невольно подался вперед, взяв с тарелки печенье. Не задумываясь, отправил его в рот и смог почувствовать, как мед обволакивает язык, сладость отдавалась в голове целым фейерверком эмоций, вынуждая попробовать что-то еще и проверить, насколько потрясающими будут следующие блюда.

– Давид, держи себя в руках, тебе станет плохо, если будешь есть все сразу.

Дария поймала мои руки и развернула меня к себе. На миг я потерялся, будто не узнав свою хозяйку. Ее глаза оказались настолько красивыми, что я замер, просто рассматривая их и стараясь запомнить каждую ресничку, изгиб бровей или едва заметную мушку возле губ. Последние оказались наиболее прекрасными, особенно когда повторяли мое имя.

Имя.

Боги, у меня было имя.

Настоящее имя, как у каждого человека здесь.

– Еще, пожалуйста, можно еще?

– Что?

– Имя.

– Давид, Давид Остад.

Женщина рассмеялась, наблюдая за моей реакцией, а я млел от ее голоса, от того, как мягка ее кожа, касающаяся моих рук. В ту же секунду я почувствовал, как сильно хочу расцеловать ее пальцы, кисти, шею – ее всю, не оставив ни единого места без поцелуя.

– Видимо, придется почаще напоминать Давиду, как его зовут.

Марк подошел ко мне ближе и похлопал по плечу.

Первые дни своей человеческой жизни я провел в почти непрекращающейся эйфории. Эмоции и ощущения были настолько обострены, что иногда мне приходилось уходить к себе в комнату, чтобы просто дать голове отдохнуть. Мне было интересно все, что происходит в доме, я будто изучал его заново, облазив каждый доступный угол, проверив склад, реактивы Дарии и мастерскую Марка. Я поговорил со всеми рабынями, что работали у нас: узнал, почему они решили продать свою свободу, пускай и на время, и почему пришли именно к нам. Как оказалось, даже не все из них нуждались в деньгах, одна из девушек сбежала таким образом от нежеланного брака, навязанного родителями. Лайя, так ее звали. Ее ошейник был особенным, он не подавлял волю, как мой, лишь давал возможность хозяевам следить за ней и звать рабыню, когда она нужна.

– Я умоляла Дарию взять меня к себе, хотя у них и так хватало слуг.

– Но почему именно сюда?

– Здесь безопасно. Приходя в дом по контракту, раб может быть уверен, что по истечении срока он будет жив и цел, хотя, надо признаться, бывают семьи, где эти обязанности хозяином не соблюдаются. Но именно здесь я могу быть спокойна за свое здоровье: все знают, что господин Марк равнодушен к нашим телам и имеет достаточно мягкий характер.

– А Дария?

– Ну-у… Она тоже не вредит нам намеренно, но возле ее лаборатории лучше не проходить лишний раз, эти демоны… они жуткие.

В восемнадцать у меня появились собственные рабы. Дария настояла на том, чтобы я учился управляться с ними, так как твари в клетках отнимали все больше внимания.

Моей обязанностью стало подбирать и закупать новый материал для хозяйки. Самые слабые отправлялись на пропитание чудовищам Завесы, те, что крепче и сильнее, становились подопытными, стараясь пережить сращивание частей тела с монстрами или заселение этой чужеродной сущности в собственную плоть. Главной целью подобных экспериментов было объединение демона и человека, чтобы оба вида сосуществовали вместе как часть единого целого.

Сложно было сказать, получалось у Дарии или нет, но твари, содержавшиеся у нас, определенно привязывались к хозяйке, и работать с ними становилось гораздо проще, чем с людьми, которых при одном взгляде на чудовищ начинало трясти. Желание сбежать от этой неестественной, отвратительной самому миру жизни едва мог подавить даже ошейник, и на это уходило немало моих собственных ментальных сил. Я чувствовал, что воля Дарии была крепка, но ее тело слишком быстро уставало от таких нагрузок, поэтому охотно взялся присматривать за рабами сам.

Методом проб и ошибок я учился подавлять чужое сознание и вместе с этим попробовал и свои способы сломить чужую волю. В какой-то момент мне это стало напоминать игру, где к каждому из моих подчиненных нужно было найти свои слова или действия, при которых они теряли бы желание сопротивляться. Для этого я оборудовал целый подвал и, закупая рабов, старался выведать у торговца абсолютно все известные о них сведения, мне нужно было знать, на что давить и помнит ли раб свое прошлое.

За работой время летело намного быстрее, но об учебе и подготовке к испытаниям я тоже не забывал. Наша вера основывается на желании создать идеальный мир, искоренив из него все зло, а также на поклонении первому Высшему, что, отделив остров Тэт от материка, назвал его своим именем и отдал свою магию четырем сыновьям. Считается, что, раскрыв свои возможности в полной мере, рано или поздно люди станут сильны, как первые маги, исчезнувшие много веков назад, а уничтожив все зло, рассеянное по земле катаклизмом, поглотившим первый человеческий народ, изменят мир в лучшую сторону. Каждый из выросших у нас воинов или магов проходит свой путь в семь ступеней и лишь после последней считается способным нести благие мысли, благие слова и благие деяния.

Я становился сильнее, умнее, учился драться, а магический дар, раскрывшись и получив поддержку, рос. Но даже так я не был готов к тому, что должно было случиться со мной на первом испытании.

Дария, как и обещала, отдала мне сорокопута, своего первого ручного демона, именно его она получила при своих испытаниях. Маленькая невзрачная птаха, что даже пела как-то неправильно, не вызывала у меня особых надежд. Марк, стараясь поддержать меня, нанес на мое тело узоры и вплел в орнамент охранные руны. Никто из них не мог ответить, что же ждет меня в пещере в черных горах, обрамлявших часть городских стен, и теперь, побывав там, я сам не смог бы ответить. Возможно, я мог бы назвать это истиной. Мне не пришлось сражаться, но я был изнурен. Мне не требовалась магия, но ее запас в моем теле был вычерпан почти до дна. Я был слеп и глух, не мог произнести ни слова, но чужой голос в моей голове говорил со мной и показывал, насколько мало я знаю о нашем мире и как глубоко сюда проник другой.