Мелина Боярова – Счастье за гроши, или Трюфельный бизнес попаданки (страница 8)

— Синна, оставайся здесь! Закрой двери на засов и никому не открывай, пока я не вернусь.

Помощница закивала, обещая в точности исполнить поручение.

— Госпожа, а вы куда собрались? — спросила она испуганным голоском.

— Схожу к дому графа, узнаю, нужна ли помощь. — Я прихватила кувшин с водой, приготовленной на утро.

Грошик подбежал ко мне и прижался к ноге, виляя хвостиком. Он явно намеревался идти со мной, а я не стала возражать. Малыш уже доказал свою полезность. Возможно, и на этот раз пригодится. Или хотя бы мне не так страшно будет идти через лес.

— Идем, Грош, — прошептала, погладив пига по голове. — Нам нужно попасть к графу!

Я вышла на улицу и бросила взгляд на соседние дома, высматривая, собирается ли кто-нибудь оказать помощь графу. Но нет, на улице не оказалось ни единой души. Даже Тарвек ушел, раздосадованный моей отповедью. А ведь пожар мог коснуться любого. Неосторожный порыв ветра запросто перебросит пламя на большое расстояние. Выходит, местным жителям наплевать на чужие трудности? Или же они боялись графа и того, чем он там занимался?

Эта мысль кольнула сердце. Как можно быть равнодушными к чужой беде? Пусть граф Лион Эстариан угрюмый и нелюдимый человек. Но, может, тому была причина? Лишь бы не случилось непоправимой беды.

Я легко преодолевала расстояние, хотя еще недавно ощущала каждую ноющую от усталости мышцу. Адреналин бурлил в крови, придавая сил, а страх смешивался с растущим любопытством и тревогой, создавая странную, обжигающую смесь эмоций. По мере приближения воздух накалялся и становился плотнее. Я ощущала горьковатый запах гари и чего-то едкого, химического. Он так походил на тот, который пробудил меня в новом теле, что не оставалось сомнений: взрыв — результат неудачного эксперимента. Оставалось совсем немного, чтобы это проверить.

Грошик шустро семенил рядом, мелькая коротенькими розовыми лапками. Пятачок он прижимал к земле, вынюхивая что-то важное, что витало вокруг и оседало серым пеплом. Малыш иногда похрюкивал, выражая беспокойство, но не отставал. Его преданность и отвага меня поражали до глубины души. Животные, как правило, опасаются огня, а мини-пиг несся со мной к пожарищу и ничуть не боялся.

Сквозь дымовую завесу уже проглядывал силуэт высокой башни, охваченной огнем. Вместо окон там зияли темные провалы, из которых валили клубы едкого черного дыма. Часть крыши провалилась внутрь, обнажив деревянные балки. Казалось, все поместье охвачено огнем, но на самом деле горела только башня.

К тому моменту, как я достигла забора и массивных ворот, пламя поутихло. Либо пожар всеми силами старались ликвидировать, либо тот потух сам по себе. В последнем я сомневалась, конечно.

А что, если граф до сих пор внутри? Что, если пострадал? Быть может, слуги справились с огнем, но самому господину Эстариану требовалась помощь?

Моя решимость помочь крепла с каждым шагом. Я точно знала — лишние руки никогда не помешают. Помимо этого, на задворках сознания мелькала мысль, что так мне спишется хотя бы часть долга. Нет, не денежного, золото я отдам, а долга жизни, какой не купишь за жалкие монеты. Пусть Лион Эстариан об этом не догадывался, но именно его помощь помогла мне прийти в этот мир. А такие долги привыкла отдавать сразу. Я помогу графу, чем бы он там ни занимался. Пусть его претензии прозвучали грубо и в первый момент вызвали неприятие и досаду. Но, если не обращать внимания на слова, а смотреть на поступки, то Лион поступил благородно. Он ведь не бросил раненую девушку в лесу, как предлагал Тарвек, а принес в таверну и подлечил рану. Машинально коснулась затылка и поняла, что от ушиба остался лишь подживающий рубец.

Калитка оказалась незапертой, так что я легко проникла на чужую территорию и направилась к горящему зданию. Двор перед ним оказался пустынным и тихим. Никто не выносил мебель, не таскал воду, не суетился, спасая хозяйское добро. Зарево пожара виднелось на многие километры, и прошло достаточно времени, чтобы прибыли спасательные команды. Но я никого не видела и постепенно осознавала, что никто не придет.

Они просто оставили его гореть! — подумала с горечью, ощущая, как ком подступает к горлу. — Как можно быть такими черствыми?

Моя решимость помочь графу только крепла. Я не могла бросить человека, спасшего меня, на произвол судьбы. Прошлая жизнь научила многому, и уж точно не тому, чтобы отворачиваться от чужой беды.

Приблизившись к массивной дубовой двери, покрывшейся слоем сажи и копоти, я замерла в нерешительности. Грошик прижался к моей ноге и жалобно заскулил, принюхиваясь к едкому запаху дыма.

— Все будет хорошо, маленький, — прошептала я, пытаясь успокоить пига. — Мы просто узнаем, все ли в порядке.

Глубоко вздохнув, я собралась с духом. Кувшин с водой и мокрая тряпка, которые я принесла, на фоне масштабного разрушения казались такими бесполезными. Слегка подрагивающей рукой, я постучалась. Три глухих удара разнеслись по гулкой тишине чуждым звуком.

— Эй! Есть кто-нибудь! — крикнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Граф Эстариан? Вы не пострадали? С вами все в порядке?

Мой вскрик затерялся и развеялся жалким эхом, но я точно знала, меня услышали. Только не желали отвечать. Или не могли? Я не имела права уйти, не поговорив с графом и не убедившись, что с ним все в порядке.

— Граф, это Вера… Верлиана из таверны «Сытый кабанчик»! Я пришла, чтобы помочь. Откройте! — крикнула еще громче.

За дверью послышались шорохи, но мне по-прежнему никто не ответил. Я прислонила ухо к массивной двери и, кажется, расслышала слабый стон.

Значит, он все-таки в доме! — Вздрогнула. Мой внутренний голос кричал: — Ты нужна ему! Один он не справится.

— Граф, я вас слышу! Знаю, что вы там. Откройте же! — голос сорвался на хрип.

Грошик будто почувствовал мое волнение и сильнее прижался к ногам, подрагивая маленьким тельцем. Его присутствие давало мне невероятную поддержку и давало сил бороться и идти до конца.

— Я не уйду, пока не буду знать, что с вами все в порядке. Пожалуйста, откройте мне. — Предприняла последнюю попытку перед тем, как искать другой способ проникнуть в дом.

Не знаю, что именно подействовало, но, едва выкрикнула последнее слово, как дверь с глухим скрежетом приоткрылась, выпуская наружу клубы едкого дыма. В проеме показалась фигура графа, выглядел который неважно. Лицо казалось бледным, покрытым копотью, глаза покраснели, роскошная одежда местами порвана и опалена, а волосы растрепаны и запачканы сажей. От мужчины исходила волна сильного недовольства, почти физически ощутимая, словно стена, которую он воздвиг между собой и внешним миром.

— Что вам здесь нужно? — спросил хрипло, с холодной отчужденностью. — Кажется, я ясно дал понять, что не нуждаюсь в чьей-либо помощи. Какое вам дело до моих проблем? Мои эксперименты — личное дело.

Позади графа я без труда разглядела силуэты обгорелой мебели, разруху, следы обвалившегося потолка. Пожар наделал намного больше бед, чем я себе представляла.

— Прошу прощения за вторжение. — Мой голос, на удивление, прозвучал твердо, без тени сомнений. — Я проснулась от грохота. Затем увидела дым и зарево пожара. Видно же, что у вас случилась беда. Я не могу отвернуться и сделать вид, что ничего не случилось, когда человеку нужна помощь. Пожар… Это ведь опасно! Не только для вас, но и для окружающих.

Граф презрительно фыркнул, словно мое заявление было явной глупостью. Затем его взгляд скользнул по моему лицу, выискивая на нем что-то, а после опустился ниже и споткнулся о горшок с водой, который крепко сжимала в руках. Мужчина усмехнулся, и в чем-то я его понимала. Разве возможно этим потушить пожар?

— Если вы пришли из-за долга, то убирайтесь! — выдал с презрением и ноткой усталости. — У меня нет времени на ваши… финансовые вопросы. Убирайтесь! Мои проблемы — не ваша забота!

Мужчина намеревался захлопнуть дверь, но я оказалась быстрее. Поставила ногу в проем и указала взглядом на его руки.

— Зря вы так! Я вовсе не поэтому пришла. Вы пострадали. Я могу обработать и перевязать раны. У вас сильные ожоги. Посмотрите, кожа запузырилась и полопалась, в ранки уже попала грязь. Нельзя так оставлять. И затягивать — тоже, чтобы не началось заражение. Позвольте мне помочь? Я всего лишь хочу отплатить добром за то, что вы не бросили меня в лесу умирать. Мне ничего от вас не нужно. И деньги я вам верну, как только заработаю.

Лион тут же отдернул руки и спрятал их за спину. Его глаза сузились. На мгновение мне показалось, что в них вспыхнула дикая, животная ярость, которая тут же погасла, сменившись привычной отстраненностью. Он не хотел показывать свою слабость, это же очевидно. Стыдился чего-то? Гордость не позволяла принять чужую помощь? Или тут что-то другое?