Мелина Боярова – Счастье за гроши, или Трюфельный бизнес попаданки (страница 23)

— Кто это там ломится с утра-пораньше? — пробормотала, ощущая нарастающую тревогу. На всякий случай прихватила с собой скалку — грозное оружие в умелых руках.

Отодвинув засов, я открыла двери и отшатнулась, увидев на пороге Эдвина Тарвека. Его одутловатое лицо налилось багровой краской, глаза метали молнии. От мужчины разило чем-то кислым и застарелым, смесью дешевого хмеля и немытого тела.

— Верлиана Зейрис! — прорычал он. — Что за грязный притон ты здесь устроила?

Грязный? — Мои брови сами собой взметнулись наверх. Я уперла руки в бока и выразительно осмотрела обеденный зал, сверкающий чистотой.

— Пока ты здесь не появился, притоном здесь не пахло, — ответила жестко. — Чего тебе?

— Я предупреждал, чтобы не открывала здесь таверну? Совсем разум потеряла? Думаешь, я позволю этой клоаке работать прямо напротив моего уважаемого заведения? Клянусь, я тебя разорю! Ты пожалеешь, что сунула нос не в свое дело. Убирайся отсюда, пока не поздно!

Слова Тарвека сквозили едкой желчью и неприкрытой ненавистью. Он был в бешенстве, словно я посягнула на святое. А святость, судя по всему, содержалась в его монополии на рынок хмеля, которого, к слову, не подавали в моем заведении. Я категорически осуждала тех, кто злоупотреблял спиртным, и не собиралась потакать людским порокам.

— Ты станешь всеобщим посмешищем! — продолжал разоряться Тарвек. — Ни один порядочный горожанин не переступит порог твоей таверны, когда есть мой «Усталый лис»!

— Это мы еще посмотрим! — холодно произнесла я, закипая от возмущения и решимости защищаться до последнего. — Ты сам скоро станешь посмешищем, если и дальше будешь применять грязные методы по очернению моего доброго имени! Еще одна выходка, и я напишу жалобу в жандармерию.

— Ах так! Грязная дешевка! Получи! — Хозяин постоялого двора отступил на шаг и подхватил что-то, оставленное за порогом.

В руках мужчины оказалась большая грязная корзина. Самодовольная гнусная ухмылка расползлась по наглой роже, когда на порог, к моим ногам, Тарвек вывалил гнилые склизкие овощи и фрукты. Черные от плесени яблоки, раздавленные помидоры, тухлые огурцы, от которых моментально потянуло удушающим тошнотворным запахом. Мерзкая жижа растеклась по свежевымытому порогу, оставляя за собой отвратительные коричневые разводы.

— Вот твое первое угощение, Верлиана! — прошипел гад с ехидной улыбочкой. — Пусть все знают, какой дрянью ты тут торгуешь! Никто даже близко не подойдет к твоему вонючему трактиру!

Меня затрясло от злости и затошнило от ужасающего смрада. Но, прежде чем я успела ответить, вперед выбежала Синна. Маленькая отважная защитница бросилась к порогу, пытаясь вытолкнуть отбросы ногой. Ее хрупкая фигурка казалась крошечной на фоне здоровенного мужика.

— Не трогайте наш трактир! — вскрикнула она, дрожа от страха. — Уходите! Не смейте тут ничего портить!

Тарвек, не глядя, отмахнулся от девочки, как от надоедливой мухи. Грубая волосатая лапища резко толкнула Синну, отчего она отлетела в сторону, с криком ударившись об стену. Я ахнула от ужаса и бросилась на защиту ребенка.

— Пошел прочь, мерзкий трус! — С размаху припечатала обидчика скалкой. — Вон отсюда! Убирайся! — Принялась охаживать гада по бокам, выталкивая его за порог. — Том, беги за жандармами! Это нападение и причинение вреда. Я так этого не оставлю!

— Ты ничего не докажешь! — ухмыльнувшись, заявил подонок. — А этим бездомным бродяжкам никто не поверит. Мое слово будет иметь вес против твоего, жалкая нищенка! Это еще не конец, Верлиана. Я же сказал, что ты еще пожалеешь! — глумливо расхохотавшись, мужик ушел, оставив после себя запах гнили и ощущение вселенской несправедливости.

Захлопнув за ним дверь на засов, я бросилась к плачущей Синне. Подняла ее с пола, прижала к себе.

— Ты как? В порядке? Сильно ударилась? Обещаю! Я этого так не оставлю. Я напишу жалобу и добьюсь, чтобы его наказали.

Взгляд невольно задержался на гнилье, разбросанном по полу. Затем метнулся к дрожащей в углу Анне, оторопевшей Лире и Тому, ставших свидетелями разыгравшегося скандала.

— Я что-нибудь придумаю, — прошептала, осознавая, что вряд ли удастся призвать Тарвека к ответу. Но и оставлять его действия безнаказанными не имела права. — Обязательно придумаю и найду способ нас защитить.

Однако на душе было неспокойно. Мерзавец ясно дал понять, что использует любые средства, чтобы навредить. Нам придется быть бдительными и очень осторожными. Тарвек не отличался умом, зато обладал силой и непревзойденной наглостью. Методы его хоть и топорно простые, но действенные. Мне требовалась защита, способная отразить любую пакость, которую он задумал. Я не представляла пока, где ее взять, но решимости сражаться за свое добро и за тех, кто мне доверился, у меня только прибавилось.

Метод по нейтрализации плохого запаха мы уже отработали. Ребята помогли собрать гниль в ведро, затем хорошенько промыли полы и залили их уксусом, предварительно распахнув окна и двери, чтобы проветрить помещение. К приходу первых клиентов по залу распространялся аромат цитриса и готовящейся еды. Только у самого входа еще ощущались сладковато-гнилостные отголоски недавней диверсии.

Выкроив время, я наведалась в жандармерию вместе с Синной и Лирой, чтобы рассказать о случившемся. Но, оказывается, нас там уже ждали. Тарвек первым побывал в участке и наплел такой лжи, что у меня волосы встали дыбом. Хозяин постоялого двора пожаловался, что это я на него накинулась и избила, когда он пришел в гости по-соседски. Поэтому, если хотела подать на уважаемого господина жалобу, то опоздала. Он успел первым, и его слову они верили охотнее, чем показаниям истеричных девиц. Мало ли, что им привиделось. Таким оборванкам ничего не стоило оговорить честного человека в отместку за то, что выгнал с работы.

— А вы сами хоть раз бывали на постоялом дворе Тарвека? — спросила я жандарма. — Видели, какую грязь он развел, и как грубо обслуживает клиентов?

— Никто еще не жаловался, — фыркнул служака. — А на вас, не успели открыться, уже поступили претензии. Дождетесь, что пришлю проверку!

— Присылайте! Я к ним готова! — ответила с вызовом. — Ну а на господина Тарвека я тоже напишу заявление. Он не первый раз угрожает моему трактиру и моей жизни. Если со мной или моими работниками что-то случится, вы будете виноваты.

Визит в жандармерию отнял последние силы, а мне еще предстояло закупить продукты и поискать какого-нибудь вышибалу. Таких обычно держали в кабаках, чтобы усмирять перебравших браги клиентов. А мне нанимать крепкого мужчину и платить ему зарплату было не по карману. Но я уже всю голову сломала, не зная, как защититься.

— Доброго дня, Верлиана! — неожиданно столкнулась с Альбером, одетым в дорогой синий камзол, подчеркивающий цвет глаз. Ослепительная белая улыбка казалась слишком широкой и идеальной для шумной и пыльной улицы. — Как же я рад нашей встрече. Надеюсь, у столь важной и занятой хозяйки таверны найдется минутка, чтобы поболтать со старым другом?

— Да-да, конечно. — Я оценивающе посмотрела на мужчину, прикидывая, сумеет ли он помочь в моей проблеме. И не будет ли моя просьба чересчур навязчивой. — Прогуляемся немного.

Альбер подставил мне локоть и повел подальше от шумной толпы небыстрым, но и не прогулочным шагом.

— Представляешь, о тебе говорит весь город. Одни нахваливают блюда и их необычный вкус, а другие называют неряхой и обвиняют в использовании темной магии. Что скажешь?

— Скажу, что лучше тебе самому заглянуть в таверну и убедиться в том, что правда, а что грязные наговоры, — хмыкнула я. — Сплетни распускает Эдвин Тарвек, которому «Сытый кабанчик» встал поперек горла.

— Вот как? Что ж, спасибо за приглашение. Обязательно загляну. А правда, что трюфели, которые ты добавляешь в блюда, для тебя ищет волшебный помощник?

— Ты о Грошике? — я насторожилась. — Да, у меня есть поросенок. Он помогает, но не делает ничего особенного, — ответила с осторожностью.

— Ничего особенного? — молодой человек хохотнул приятным, но фальшивым смехом. — В этой жизни нет ничего обычного. Особенно, если речь идет о ценном даре. Трюфели — это золото, моя дорогая. А твой кабанчик, полагаю, неиссякаемый источник этого золота?

— О чем ты? — Я остановилась. — Разве по мне заметно, что купаюсь в деньгах? Ничего подобного. Я кручусь, как белка в колесе, день и ночь, оставляя жалкие часы на отдых. Трактир только открылся. Он требует много расходов, а прибыли едва хватает, чтобы сводить концы с концами. Мой супруг, исчезнувший вместе с деньгами, оставил кучу долгов. И я не представляю, как скоро с ними получится расплатиться.

— Верлиана, мне кажется, ты недооцениваешь собственные возможности. И свой… Талисман. Уверен, скоро жители Норграда поймут, насколько ценным является твой дар, и будут платить полновесным золотом, чтобы к нему прикоснуться. Что ж, мне пора идти. Удачи в твоих начинаниях!