Мелани Морлэнд – Контракт (страница 38)

Придать завершенный вид? Что, черт подери, это значит?

– Только одну стену?

– Остальные я думала покрасить в глубокий кремовый.

Это еще куда ни шло.

– Хорошо.

Передо мной возник образец материала: твид с вкраплениями того же бордового цвета и темно-коричневым оттенком, как у диванов.

– А это для чего?

– Пара стульев для комнаты.

– Меня устраивает моя мебель.

– Меня тоже. Она удобная. Я подумала, что было бы неплохо кое-что добавить, слегка изменить обстановку. Они бы хорошо смотрелись у камина.

– Что еще?

– Пара подушек, еще несколько штрихов. Ничего особенного.

– Никаких излишеств и девчачьего дерьма. Вот в своей комнате твори что хочешь.

Она усмехнулась.

– Никакого девчачьего дерьма. Обещаю.

– Кто покрасит стены?

– Что?

– Кого ты наняла?

– Я сама все сделаю.

– Нет.

– Почему?

Я повернулся в кресле, указывая на огромное пространство.

– Высота этих стен три с половиной метра, Кэтрин. Я не хочу, чтобы ты залезала на лестницу.

– В моей комнате потолки обычной высоты. Я люблю красить стены. Мы с Пенни делали это вместе, и у меня неплохо получается.

Я постучал по барной стойкие образцом краски. Как дать ей понять, что ей больше не нужно делать это самой? Я терпеливо повторил:

– Ты не обязана красить стены сама. Я оплачу эти работы.

– Но мне нравится! Я буду осторожна.

– Я заключу с тобой сделку. Покрась свою комнату, и потом мы это еще раз обсудим.

– Хорошо.

Мое внимание привлек еще один образец материала. Я взял его в руки и пальцами пощупал толщину. Изысканная темно-синяя и ярко-зеленая шотландка. Я поднял образец и принялся пристально его рассматривать. На мой взгляд, он не подходил ни в одну из комнат.

– Нравится?

– Да. Это потрясающе. А для чего эта ткань?

Она опустила глаза, ее щеки залились румянцем.

– Что?

– Я подумала, что, может, ты захочешь, чтобы я покрасила и твою комнату, когда закончу с остальными. Я увидела его, и он напомнил мне о тебе.

– Я похож на плед в шотландскую клетку?

– Нет, – усмехнулась она. – Эти цвета напоминают мне твои глаза. Зеленое и синее смешались вместе, удивительное сочетание.

Я не знал, что сказать, но почему-то почувствовал, что и сам вот-вот покраснею. Я толкнул образец обратно к ней и встал.

– Посмотрим, как пойдут дела в остальных комнатах. Что-нибудь еще?

– Мне… э… нужно перенести одежду в шкаф. Не хочу, чтобы вещи испачкала краска.

– У меня огромный шкаф, и я даже половиной не пользуюсь. Развесь в нем свои вещи. Там есть высокие штанги, и все твои платья туда поместятся.

– Ты не возражаешь?

– Все в порядке.

– Спасибо.

Я кивнул и вернулся в свою комнату. Я прокрутил в голове наш разговор и усмехнулся, осознав, насколько по-домашнему все это выглядело. Мы с женой обсуждали за ужином образцы красок и материалов. Мне должно было быть от этого тошно.

Но почему-то мне это нравилось.

Прогремел гром, над головой нависли тяжелые низкие тучи. Я повернул стул и стал смотреть на улицу, в темноту. Я потер затылок, скорчив гримасу и чувствуя, как нарастает головная боль. Мигрень у меня случалась редко, но я хорошо знал ее предвестники; определяющим фактором чаще всего являлась неожиданная гроза.

В тот день в офисе царило спокойствие, обычный гул активности отсутствовал. Адриан в последний момент уехал в командировку, Адам работал с клиентами, а Дженны в офисе не было. Грэм увез Лору на выходные, а остальные сотрудники были заняты на своих местах.

За то время, что я проработал в «Гэвин Груп», я открыл для себя совершенно новую атмосферу в мире бизнеса. Энергия по-прежнему зашкаливала, помещение гудело от голосов, встреч и обсуждения стратегий, но это была энергия иного рода, чем в корпорации «Андерсон». Атмосфера здесь была позитивной, и ощущалась забота о сотрудниках. Как сказал Грэм, они работали как одна команда: администраторы, личные ассистенты, дизайнеры – все были вовлечены в процесс, и ко всем относились одинаково. Эми была таким же ценным сотрудником, как и я. Мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть, но я уже начал приспосабливаться.

Вздохнув, я понял, что приспосабливаюсь и к другим изменениям в жизни. До Кэтрин я работал допоздна, часто посещал деловые ужины и встречался со многими женщинами. Когда я жил в кондоминиуме, то занимался в тренажерном зале, время от времени смотрел телепрограммы и заходил на кухню только для того, чтобы взять кофе или тарелку для ужина, которые мне доставили из ресторана на вынос. В остальном я проводил время в кабинете, работал там или читал. У меня редко бывали гости, и я редко приводил женщин домой. Моя квартира оставалась моей личной территорией. При необходимости мы либо ехали к ней, либо я снимал номер в отеле. В редких случаях, когда мои отношения затягивались дольше, чем на несколько свиданий, я приглашал женщин к себе на ужин, но в конце вечера они уходили домой и не поднимались по лестнице.

Теперь на деловых обедах Кэтрин держалась за мою руку, а за столом сидели мои коллеги, их супруги и, разумеется, семья Гэвинов.

На одном из таких мероприятий я поднял голову и встретил ледяной взгляд сидевшего напротив меня Дэвида.

Я знал, что Дэвид слышал о моей женитьбе, и в священных залах корпорации «Андерсон» было запрещено произносить мое имя. Меня его гнев забавлял. Я крепче надавил ладонью на плечо Кэтрин, и она подняла на меня глаза.

– Что? – прошептала она.

– Дэвид, – пробормотал я.

Она украдкой взглянула в его сторону и повернулась ко мне.

– Думаю, мне нужен поцелуй.

– Ты читаешь мои мысли.

Я коварно улыбнулся и опустил голову. Ее пальцы впились в мои волосы, она притянула меня к себе и припала к моим губам. Это был страстный, глубокий и краткий поцелуй, но его хватило, чтобы еще больше разозлить Дэвида. Однако Грэм не смутился. Когда мы оторвались друг от друга, Дженна улыбалась, а Дэвид направился к выходу. Я снова поцеловал Кэтрин в губы.

– Отличная работа.

Чаще всего по вечерам я ужинал с Кэтрин и ловил себя на том, что рассказываю ей, как прошел день, и делюсь с ней своими проектами в надежде услышать ее мнение. Она знала меня лучше, чем кто-либо в офисе, и часто предлагала слова или концепции, которые я не рассматривал. Вместо того чтобы сидеть в кабинете, я выносил ноутбук в гостиную и работал, пока она смотрела телевизор или читала. Я обнаружил, что мне нравится ее тихое общество.

Дважды мы приглашали Адриана и Дженну отужинать с нами за новым столом, который теперь стоял на некогда пустом месте. Кэтрин заверила меня, что так поступают все нормальные пары: общаются с другими парами. Я обнаружил в ней соревновательную жилку, когда после ужина Дженна объявила, что принесла несколько настольных игр. Я закатил глаза при мысли о вечере, проведенном за настольными играми, но почувствовал, что мне нравится атмосфера товарищества. Мы с Адрианом обыграли их в Trivial Pursuit[3], зато они разнесли нас в пух и прах в Pictionary и Scrabble. После пары бокалов вина Кэтрин стала болтливой и несла всякую милую чушь, что показалось мне забавным и напомнило Пенни.

У меня состоялось четыре «свидания» с Пенни в те часы, когда Кэтрин ходила на йогу. Она удивилась, когда я появился в первый вторник, но как только я достал вишни в шоколаде, которые, по словам Кэтрин, она любила, я тут же стал желанным гостем. Джазовое трио оказалось на удивление хорошим, и мы наслаждались музыкой, после чего вернулись в ее комнату, выпили чаю и поболтали. Мне нравилось слушать ее рассказы и воспоминания, которыми она любила со мной делиться. Она часто упоминала что-нибудь интересное о себе и Кэтрин, и я с готовностью запоминал эти сведения, чтобы при случае использовать. В следующий четверг я неожиданно навестил ее за обедом и тайком угостил чизбургером, который, по ее признанию, она очень любила.

В остальные две встречи мы слушали выступление местного хора и ушли с концерта пораньше, чтобы выпить чаю, послушать больше историй о Кэтрин и полакомиться всем, что я принес ей в тот день.

В прошлый вторник состоялся концерт классической группы, но Пенни сильно нервничала и все забывала. В середине концерта я проводил ее обратно в ее комнату, надеясь, что в знакомой обстановке ей станет лучше. Она немного успокоилась, но по-прежнему выглядела подавленной. Когда я разыскал Тами, она сказала мне, что в последнее время это происходило все чаще, и Кэтрин удавалось быстрее всех ее утешать. Я позвонил ей, и она прилетела в интернат сразу после йоги. Когда она вошла в комнату, Пенни спала в кресле и проснулась, услышав голос Кэтрин.