Мелани Морлэнд – Контракт (страница 30)

– Тогда почему ты согласилась? Зачем ты делаешь это для меня?

Она молчала и с таким остервенением прикусила щеку, что я испугался, как бы у нее не пошла кровь. Я выругался и оттолкнул ее.

– Убирайся с глаз моих.

Я вслепую схватил бутылку виски и щедро плесканул в стакан. Залпом осушил его, и жжение спиртного согрело горло и грудь. Заново наполнил стакан, подошел к окну и уставился во мрак Виктории, где в чернильной черноте ярко сияли огни города.

Кэтрин стояла за моей спиной и не шевелилась. Я собирался вновь повторить, чтобы она ушла, когда она заговорила.

– Пенни Джонсон – не родная моя тетя. Я называю ее тетей, чтобы каждый раз не объяснять наши отношения. Когда мне было двенадцать, родители погибли в автокатастрофе. Родственников у меня не было, и меня отдали в приемную семью.

Эта новость меня удивила, но я промолчал. Я знал, что ее родители умерли, однако о приемной семье она никогда не упоминала.

– Двенадцатилетние девочки не возглавляют список детей для удочерения или даже для опеки, так что мне пришлось пожить в нескольких местах. Последнее оказалось не очень приятным.

Что-то в ее голосе заставило меня обернуться. Она стояла все там же, опустив голову. Волосы скрывали лицо, и я не видел его выражения.

– Я убежала. Какое-то время я жила на улице и однажды встретила Пенни Джонсон. Пожилую женщину, бесконечно добрую. Она отвезла меня к себе домой, привела в порядок и почему-то решила, что я останусь с ней. Она обратилась в органы опеки с просьбой разрешить ей стать моим приемным родителем. Она стала для меня всем: матерью, отцом, другом, учителем. У нее почти ничего не было, но то, что было, мы использовали по максимуму. Я разносила газеты, мы собирали бутылки и банки, то есть все, что позволяло заработать немного денег. Она умела превращать любую работу в забаву, так что все казалось не таким уж сложным. Она любила рисовать, и мы часами просиживали в маленькой комнате, которую она обустроила: она рисовала, а я читала. Это была мирная жизнь, и впервые с тех пор, как умерли родители, я чувствовала себя в безопасности и… что меня любят.

Ее пальцы беспокойно пробежались по спинке дивана, вверх и вниз, а потом затихли.

– Я даже поступила в университет. Я хорошо училась и получила стипендию.

– Но университет ты не окончила. – Я вспомнил этот факт из ее записей о себе, которые она мне вручила, чтобы мы получше узнали друг друга.

– Пенни заболела, – с тихой грустью продолжила она. – Я жила с ней, училась в университете, и она вдруг начала странно себя вести. У нее диагностировали болезнь Альцгеймера. Потом она упала, сломала бедро и быстро сдала. Она нуждалась в постоянном уходе. Ее устроили в дом престарелых, но там было ужасно, она была заброшена и несчастна. Я боролась за то, чтобы ее перевели в другое место, но и оно оказалось таким же дурным.

– Это ничего не объясняет.

Она подняла глаза и прищурилась.

– Хватит быть таким нетерпеливым, Ричард. Я пытаюсь тебе объяснить.

Я поднял руки.

– Извини, просто хочу убедиться, что ты понимаешь, к чему ведешь.

– Я веду к тому, что я поняла: ей нужно больше заботы. Достойное место. Я знала, что должна бросить университет, найти работу и обеспечить ее всем необходимым. Один друг рассказал мне о временной должности личного ассистента в компании «Андерсон». Деньги обещали хорошие, и если бы я действовала разумно и сразу нашла себе другую работу, я смогла бы перевести Пенни в более приятное место. Итак, я согласилась на эту работу, и она стала постоянной. Однажды мистер Андерсон вызвал меня к себе и предложил стать твоей личной ассистенткой – с повышением зарплаты, поскольку все знали, как тяжело на тебя работать, ведь ты «говнюк» и все такое.

– Деньги решают все.

Она покачала головой.

– Для меня обычно нет. Однако повышение зарплаты означало, что я могла обеспечить Пенни отдельной комнатой. Теперь она жила в окружении своих холстов и картин, которые временами еще вспоминала. За ней хорошо ухаживали, и она была в безопасности. Я преподнесла ей тот же подарок, что и она мне много лет назад. И неважно, насколько дерьмовым был мой день – часто по твоей милости, потому что по вечерам я наблюдала, как женщина, которая так трепетно обо мне заботилась, получала то же самое взамен.

Я ошеломленно моргнул.

– Я не тратила деньги на одежду или модную обувь, потому что у меня не было денег. Вся моя зарплата, какой бы достойной она ни была, уходила на оплату комнаты Пенни. Я жила в отвратительной крошечной квартирке, потому что не могла позволить себе ничего другого. Я закупалась в дисконтных магазинах и секонд-хендах, потому что другого варианта не было. И несмотря ни на что, я старалась выглядеть опрятно и презентабельно. Я проглатывала все ужасные вещи, которые ты говорил и делал, и игнорировала их, чтобы сохранить работу, потому что так я была уверена, что Пенни в безопасности.

Я согласилась стать твоей невестой, поскольку деньги, которые ты мне платишь, гарантируют, что до самой смерти ей никогда не будет страшно и холодно и она не будет лишена должного ухода. Мне плевать, что ты говоришь или делаешь, потому что твое мнение ничего не значит. Для меня это просто работа. Как бы я это ни ненавидела, я вынуждена терпеть твое скотское поведение, потому что, к сожалению, я нуждаюсь в тебе так же, как ты сейчас нуждаешься во мне.

Она повернулась, чтобы уйти, но остановилась.

– Надеюсь ли я, что, благодаря мне, ты станешь лучше? Фантазирую ли я о том, что ты в меня влюбишься? Такая мысль даже не приходила мне в голову, Ричард. Ни разу. Чтобы любить, требуется душа, и даже такое «тощее пугало», как я, видит, что у тебя ее нет. – Она глубоко вздохнула. – И когда этот фарс закончится, я уйду и начну все сначала где-нибудь в другом месте. Когда я перестану подвергаться твоим жестоким насмешкам и безразличию, моя жизнь станет лучше во стократ.

С этими словами она поспешила вверх по лестнице, а я остался стоять, проглотив язык.

16

Ричард

Я проснулся в растерянности, а спустя мгновение понял, что лежу на диване. Сел и, скривив лицо, схватился за больную голову. Боль была заслуженной, но все равно было паршиво. Я осторожно поднял глаза и с удивлением обнаружил перед собой на столе бутылку воды и лекарство от головной боли. Я проглотил две таблетки и осушил всю бутылку. Когда я встал, одеяло соскользнуло на пол. Я нагнулся его поднять, и в моем затуманенном мозгу забрезжила одна мысль.

После того, как Кэтрин убежала, я выпил еще больше виски. Ее слова не выходили у меня из головы. В какой-то момент я, должно быть, отключился, а она пришла и укрыла меня, оставив лекарство и воду, зная, что я буду страдать, когда проснусь.

Она заботилась обо мне, хотя и разозлилась на меня пуще прежнего. Мои ноги дрожали, когда я сел, вспоминая слова, которые она бросила мне накануне. Когда объясняла, почему согласилась мне помочь. Почему экономила на всем – чтобы заботиться о женщине, которая удочерила ее и подарила ей безопасность и крышу над головой. Я смотрел на нее сверху вниз и унижал ее за это, так и не удосужившись спросить подробности. Я не замечал ее внутренней красоты и не понимал, какой она замечательный человек.

На меня накатила тошнота, и я помчался в туалет, где меня вырвало. Я принял душ и выпил еще таблетку от головной боли. В голове звучали ее слова, и я чувствовал стоящую за ними боль. Я снова и снова прокручивал в голове свое поведение за прошедший год. Свои жестокие насмешки, резкие слова и грубые высказывания. И несмотря на такое мое отношение она ставила на первое место потребности другого человека и не вешала нос. Она выполняла свою работу, и я вынужден был признать, что она отлично справлялась, с гордостью и без какого-либо положительного отклика с моей стороны.

Я смотрел на свое лицо в зеркале, моя рука слишком дрожала, чтобы я мог поднести бритву к щетине на подбородке. Впервые в жизни я ощутил жар стыда и опустил глаза.

У меня было два варианта – делать вид, будто ничего не произошло накануне вечером, и надеяться, что Кэтрин продолжит наше сотрудничество. Я знал, что если не стану поднимать эту тему, то и она не станет. Она решит, что я не помню, что произошло.

Или повести себя как взрослый человек, найти ее, извиниться и попробовать двигаться дальше. Для этого мне нужно было приложить все усилия и для начала ее понять. Я не сомневался, что о свадьбе больше не могло быть и речи, но мы могли продолжать разыгрывать помолвленную пару.

Не обращая внимания на гул в голове, я оттолкнулся от барной стойки. Пришло время узнать больше о моей невесте.

– Ричард, я не ожидал тебя сегодня увидеть. По крайней мере, в такую рань.

Я оторвал взгляд от монитора.

– О, Грэм. – Я откинул со лба прядь волос и нервно почесал шею. – Я приехал забрать пару вещей и… э… свой автомобиль.

Он вошел в мой кабинет и сел напротив моего стола. Я опустил ладони на столешницу из темного дерева, стараясь, чтобы пальцы не дергались.

– Я должен извиниться за вчерашний вечер. Я перебрал. Поверь, мне это несвойственно.

Он рассмеялся и махнул рукой.

– Мы все через это прошли, Ричард. После всего, что тебе пришлось пережить после того, как ты начал с нами работать, и конечно же учитывая сегодняшний знаменательный день, я считаю, что ты заслужил возможности немного расслабиться.