Мэл Одом – Черная дорога (страница 39)

Дюжина служек с факелами бросилась вперед; охранники помогали им расталкивать толпу, пока жрецы не добрались до Избранного.

«Тут какая-то ошибка», – подумал Чолик, глядя на несчастных детей, сцепленных друг с другом костями и плотью. Он не мог избавиться от чувства, что Кабраксис предал его, хотя и не мог понять, отчего демону понадобилось так с ним поступать.

Столь жестоко изуродованные дети обычно умирали, едва родившись, забирая и жизнь женщины, выносившей их. Не погибших предавали смерти их отцы или жрецы. Чолик и сам уничтожал подобных выродков, которых потом хоронили в освященной земле Церкви Закарума. А некоторые деформированные тела продавались магам, мудрецам и торговцам черного рынка, спекулирующим демоническими товарами.

Служки окружили отца и сросшихся детей, осветив пространство внутри кольца. Охранники в кольчугах отпихивали толпу, освобождая избранным больше места.

Чолик посмотрел на отца и заставил себя заговорить:

– Итак, твои сыновья последуют по Черной Дороге?

Слезы катились по лицу этого человека.

– Мои сыновья не могут ходить, Нашедший Путь.

– Они должны.

Чолик размышлял, не подходящий ли сейчас момент повернуть все вспять. Некоторые желающие пройти по Черной Дороге уступали собственным страхам и в последний момент отказывались. Второго шанса никогда не предоставлялось.

Непрошеный обсидиановый язык змеи метнулся к близнецам и обвился вокруг них. Без видимых усилий кобра потащила мальчиков в свою клыкастую пасть. Приблизившись к огненной завесе вокруг гигантской головы кобры, дети заплакали.

Стоя на платформе над низким выступом тяжелого змеиного лба и вглядываясь в пламя, Чолик лишь смог разглядеть, как исчезли за пляшущим огнем мальчики – больше их не было видно. Он ждал, не зная, что случится дальше, боясь, что близок к тому, чтобы потерять все, во что вложил душу.

Меридор стояла рядом с матерью, глядя, как огромная каменная змея слизнула ее маленьких братьев и утащила их в свою утробу. Микель и Дэнис прошли так близко от пламени, освещающего змеиную морду, – девочка знала, что у змей на самом деле нет морды, потому что папенька объяснил ей это, а старшие братья подняли на смех, когда она как-то сказала так, – что Меридор ощутила твердую уверенность в том, что мальчики сейчас зажарятся.

Дядюшка Рамаис всегда рассказывал истории о детях, которых поджарили и съели демоны. А иногда этих детей запекали в пирог. Она все пыталась представить, как же выглядит пирожок с ребенком, но стоило спросить матушку, та сразу велела держаться подальше от дяди и его страшных сказок. Но дядюшка Рамаис был моряком флота Вестмарша, и у него всегда были наготове самые лучшие истории. Она уже достаточно взрослая, чтобы знать, что не всем сказкам можно верить, но ведь это так весело – делать вид, что все-таки веришь.

Меридор действительно не хотела, чтобы ее маленьких братишек испекли, или поджарили, или еще как-нибудь сожгли. В свои девять лет, младшая девочка в семье, где было восемь детей, она больше всех присматривала за Микелем и Дэнисом, кормила и купала их. Иногда уставала, конечно, – мальчишки вечно капризничали и были недовольны чем-то. Папенька сказал, это потому, что братикам тесно жить в одном теле. Иногда Меридор думала, а не воткнулись ли как-то остальные ножки и ручки Микеля и Дэниса в то тельце, которое они делили.

Но все равно, хотя с этими плаксами и много хлопот, она не хотела, чтобы их съели.

Меридор все смотрела и смотрела на каменную голову змеи, проглотившей ее братьев. Девочку никто не слышал, и она тихонько молилась так, как учили ее в маленькой церкви Закарума, чувствуя при этом вину, ведь папенька говорил, что новый пророк – единственный шанс для ее братьев. Каждый день им становилось хуже, они болели, слабели и все больше осознавали, что не похожи на других, что не способны ходить или шевелиться так, как им хотелось бы. Должно быть, это ужасно. Они не могут быть счастливы ни друг с дружкой, ни с кем-то еще.

– Путь Грез! Путь Грез! – вопили вокруг люди, потрясая кулаками в воздухе.

От криков Меридор всегда чувствовала себя неуютно. Кричащие люди казались такими злыми и испуганными. Папенька всегда говорил, что люди на самом деле не такие, просто они полны надежды. Меридор не могла понять, отчего кому-то хочется спуститься в брюхо каменной змеи. Но все же это был Путь Грез, а Путь Грез – если верить папеньке – может совершить любое чудо. За последний год девочка уже видела несколько чудес, но они не произвели на нее большого впечатления. Дьен-ап-Стен еще не избирал никого из тех, кого она знала.

Иногда вечерами, когда вся семья собиралась вокруг стола за скромной трапезой, они заговаривали о том, что бы они пожелали, если бы им выпал шанс пройти по Пути Грез. Меридор не вступала в эти беседы – девочка не знала, кем ей захочется быть, когда она вырастет.

Лежащие на языке змеи братья Меридор кричали в два горла. Она видела их крохотные личики, видела, как поблескивают на щеках слезки, будто алмазы, слышала плач.

Меридор подняла глаза на мать:

– Ма…

– Тс-с-с, – ответила матушка, комкая в руках подол своего модного платья, которое сшила специально, чтобы ходить в Церковь Пророка Света.

В Церковь Закарума она никогда не надевала ничего подобного и всегда говорила, что быть бедным в глазах Церкви не так уж и плохо. И все же папенька и матушка настаивали, чтобы все дважды в неделю мылись и шли в новую церковь в чистом.

Испуганная и взволнованная, Меридор замолчала. Она видела, как Микель и Дэнис вкатились в змеиную пасть, к Пути Грез в ее брюхе. За месяцы посещений церкви девочка не раз видела, как люди входят змее в рот, а потом выходят оттуда живые и здоровые. Но даже Дьен-ап-Стен – как он сможет исцелить ее братьев?

Пасть змеи захлопнулась. Мастер Сайес со своего помоста над огненными глазами змеи начал молитву. Крики двух маленьких мальчиков эхом носились по собору. Стиснув кулачки и прижав их к груди, Меридор, слушая этот жуткий плач, попятилась и наткнулась на стоящего рядом мужчину.

Она сразу повернулась, чтобы извиниться, – многие взрослые в этой церкви были очень вспыльчивы, особенно с детьми. Дьен-ап-Стен часто выбирал ребятишек для чудес и исцелений, а большинству взрослых казалось, что сопляки этого не заслуживают.

– Простите, – сказала Меридор, глядя снизу вверх.

И оцепенела, увидев над собой лицо монстра. Мужчина был высокий, крупный, – впрочем, это частично скрывал его простой шерстяной дорожный плащ. Одежда поношенная, в заплатках, местами просто порванная, в песке и дорожной пыли. Обтрепанный платок на шее завязан морским узлом – дядюшка Рамаис показывал такой же. Мужчина стоял как бесплотная тень посреди толпы.

Но самым ужасным было, конечно, его лицо. Черное, обугленное, с потрескавшейся, словно от жара, жесткой кожей. Из тонких трещин сочились струйки крови, будто человек так потел. Больше всего пострадала левая сторона лица, напоминавшая лунное затмение – то самое, которое случилось в ту ночь, когда родились Микель с Дэнисом.

– Ничего, девочка, – хрипло ответил мужчина.

– Болит? – спросила Меридор. И тут же захлопнула ладошкой рот, потому что вспомнила, что многие взрослые не любят, когда им задают вопросы, особенно о вещах, о которых они, наверное, не хотят говорить.

Легкая улыбка пробежала по пузырящимся волдырями губам мужчины, новый ручеек крови показался на обожженной щеке, боль блеснула в глазах.

– Все время, – ответил он.

– И ты пришел сюда, надеясь вылечиться?

Похоже, этот человек не возражал, чтобы его расспрашивали.

– Нет.

Мужчина покачал головой, чуть сдвинув этим капюшон своего дорожного плаща, обнажив заскорузлую корку сожженных волос на почерневшей коже.

– Тогда почему ты здесь?

– Я пришел посмотреть на Путь Грез, о котором так много слышал.

– Он тут уже давно. Ты бывал у нас раньше?

– Нет.

– А почему?

Обожженный человек посмотрел на нее – сверху вниз:

– Ты любопытный ребенок.

– Да. Извини. Это не мое дело.

– Да, не твое. – Мужчина перевел взгляд на каменную змею. Барабаны гремели, цимбалы звенели, свирели и флейты продолжали плести замысловатые мелодии. – Это твои братья?

– Да. Микель и Дэнис. Они сросшиеся.

Меридор слегка споткнулась на последнем слове. Оно звучало как-то неправильно. Даже после стольких лет рассказов людям о своих братьях ей не каждый раз удавалось выговорить его.

– Ты считаешь их отвратительными?

– Нет, – вздохнула Меридор. – Они просто несчастные, и им больно.

Крики мальчиков снова пронеслись по собору. Мастер Сайес, стоя наверху, не собирался останавливать ритуал.

– Кажется, им и сейчас больно.

– Да.

Меридор беспокоилась о своих братиках, как всегда, когда они исчезали из поля ее зрения. Она столько времени заботилась о них, так как же можно не волноваться?

– Ты видела других исцеленных? – спросил обожженный мужчина.

– Да. Много.

Меридор следила за изгибами гигантской змеи. Неужели Микель и Дэнис идут сейчас по Пути Грез? Или они просто попали в ловушку внутри каменной утробы и с ними происходит что-то действительно ужасное?

– И что ты видела?

– Видела, как калека распрямился, слепой стал видеть, как болезни всякие проходили.

– Мне говорили, что Дьен-ап-Стен обычно выбирает для исцеления детей.

Меридор кивнула.

– Многим взрослым это не нравится, – сказал обожженный. – Я слышал их разговоры в тавернах в городе и на корабле, на котором приплыл сюда.