Мэл Одом – Черная дорога (страница 40)
Меридор снова кивнула. Она видела, как люди Брамвелла, обсуждая такие вещи, заканчивают дракой. Она не намеревалась спорить или указывать на то, что в городе очень много больных детей.
– Как ты думаешь, почему Дьен-ап-Стен выбирает детей?
– Я не знаю, – пожала плечиками Меридор. Обожженный мужчина усмехнулся, наблюдая за каменной змеей. Кровь из верхней губы потекла на белые зубы и розовые волдыри нижней губы.
– Потому что они впечатлительны и потому что умеют верить сильнее, чем взрослые, девочка. Покажи взрослому чудо, и он или она полезут за логическими умозаключениями, выискивая, отчего оно случилось. Но сердце ребенка… видит Свет, сердце ребенка можно завоевать раз и навсегда.
Меридор не совсем поняла, о чем толкует мужчина, но ее это не встревожило. Она уже давно открыла для себя, что у взрослых есть вещи, которые она не понимает, вещи, которые не хочет понимать, и вещи, которые понимает, но не намерена этого показывать.
Внезапно мастер Сайес призвал всех к тишине. Музыкальные инструменты мгновенно замолчали, и хриплые крики толпы прекратились.
Меридор вспомнила, как однажды группа буянов не перестала шуметь по приказу мастера Сайеса. Они подвыпили и хотели поспорить, к тому же говорили о Церкви всякие гадости. Воины мастера Сайеса растолкали толпу, добрались до них и всех убили. Поговаривали, что жизнями поплатилась заодно и пара невиновных, но к следующей службе люди уже не обсуждали происшествие.
Тишина опустилась на громадный собор, заставив Меридор почувствовать себя маленькой-маленькой, еще меньше, чем всегда. Она стиснула одной ручкой другую, волнуясь за Микеля и Дэниса. А что, если Путь Грез просто оторвал одну из их головок, убил одного брата и сделал целого ребенка из того, который остался? Это была поистине жуткая мысль, Меридор очень хотелось выкинуть ее из головы. Но получилось бы еще хуже, решила она, если бы Дьен-ап-Стен попросил папеньку и матушку решить, кому из детей жить, а кому умереть.
А потом церковь наполнилась силой.
Меридор это ощущение было знакомо по прошлым службам. Энергия вибрировала в ее теле так, что даже зубы стучали, в голове была неразбериха, отчего-то где-то внутри рождалось возбуждение.
Обожженный человек поднял руку, ту, которая почернела сильнее другой. Малиновые нити прорезали поджаренную плоть, когда он пошевелил пальцами. Кожа на костяшках лопнула, обнажая розовое мясо и белую кость.
Но на глазах Меридор рука начала исцеляться. Трещины заросли струпьями, потом корочки отвалились, облетев черными хлопьями, открывая тело без изъянов. Однако новая плоть осталась подгоревшей, угольно-черной. Девочка посмотрела вверх – даже кровавые раны на лице обожженного сомкнулись.
Опустив руку, мужчина оглядел ее, словно с удивлением.
– Именем Света, – прошептал он.
– Дьен-ап-Стен может вылечить тебя, – сказала Меридор. Она рада была предложить человеку надежду. Папенька всегда говорил, что надежда – лучшее, что есть у человека, имеющего дело с роком и несчастьем. – Ты должен начать приходить в нашу церковь. Возможно, однажды змея покажет на тебя.
Обожженный мужчина улыбнулся и покачал головой под капюшоном дорожного плаща:
– Мне непозволительно искать исцеления здесь, девочка. – Кровь снова потекла по его лицу. – По правде сказать, я удивлен, что не был убит сразу же, как попытался войти в это здание.
Это звучало странно. Меридор никогда не слышала, чтобы кто-то говорил так.
Со вздохом, напоминающим уханье кузнечных мехов, громадная нижняя челюсть змеи упала – пасть открылась, изрыгнув из утробы дым и угли.
Меридор поднялась на цыпочки, тревожно ожидая. Когда Микель и Дэнис попали в змею, ей даже не пришло в голову, что она может не увидеть их снова. Или не увидеть одного из них.
Их открытого зева змеи шагнул мальчик на двух ногах. Он испуганно обвел глазами толпу, тщетно пытаясь спрятаться.
Папенька всхлипнул от радости, матушка заплакала и закричала, вознося хвалы Дьен-ап-Стену так, чтобы слышали все. Возбужденная толпа взорвалась радостью, освободив эмоции, но Меридор не могла отделаться от мысли, что, раз Микель и Дэнис вернулись, значит, вскоре кто-то другой будет избран для путешествия по Пути Грез.
Папенька бросился вперед и выхватил братьев из огненной пасти каменной змеи. Он неистово обнимал их, целовал и тискал, матушка присоединилась к нему. Но какое-то движение в стороне привлекло внимание Меридор к обожженному человеку.
Она видела все в каком-то замедленном темпе, слыша мерные грохочущие удары сердца в своих ушах. Обожженный мужчина распахнул дорожный плащ, открывая арбалет, который прятал там. Крутые дуги покоились на прикладе не длиннее половины руки Меридор. Пришелец поднял маленькое оружие здоровой рукой, вытянул ее и спустил курок. Стрела вырвалась из желобка арбалета и понеслась по собору.
Меридор следила за ее полетом и увидела, как дротик ударил мастера Сайеса в грудь, отбросив его назад. Нашедший Путь сорвался с шеи каменной змеи и исчез из виду. Крики взорвали церковь, и чувства Меридор вновь обрели привычную скорость.
– Кто-то убил мастера Сайеса! – завопил мужской голос.
– Найти его! – рявкнул другой. – Найти проклятого наемника!
– Стрела прилетела оттуда!
Окаменевшая Меридор стояла, не веря, а соборные охранники и служки в робах уже нырнули в толпу, размахивая дубинками и факелами. Она обернулась посмотреть на обожженного, но обнаружила, что он пропал. Ушел, воспользовавшись замешательством, проскользнув среди людей, только теперь осознавших, что он сделал.
Хотя стражники работали быстро, в здание набилось слишком много народу, чтобы организовать погоню. Но одному человеку, двигавшемуся быстро, да к тому же твердо решившему улизнуть от преследования грозных охранников, это, похоже, удалось, хотя Меридор не видела, как он выскользнул наружу.
Один из прислужников остановился рядом с Меридор. Жрец держал факел высоко, распихивая людей, – на полу валялся брошенный ручной арбалет.
– Здесь! – крикнул он. – Оружие здесь!
Стражники бросились к нему.
– Кто видел этого человека? – требовательно спросил грузный бородатый охранник.
– Это был мужчина, – сказала женщина из толпы. – Чужак. Он разговаривал с той девочкой. – Она показала на Меридор.
Страж пронзил Меридор суровым взглядом:
– Ты знаешь человека, который сделал это, девочка?
Меридор попыталась заговорить, но не смогла. Папенька шагнул вперед, чтобы защитить ее, она знала, что он хочет помочь, но один из охранников ткнул рукоятью меча папеньку в живот, и он рухнул на колени. А стражник ухватил ее папеньку за волосы на затылке, задрал ему голову, обнажая шею, и приставил к горлу нож:
– Говори, девочка.
Меридор знала, что этот мужчина боится не меньше, чем злится. Возможно, Дьен-ап-Стен отомстит им за то, что они позволили случиться чему-то ужасному с мастером Сайесом.
– Ты знаешь человека, который сделал это? – повторил бородач.
Качнув головой, Меридор выдавила:
– Нет. Я только поговорила с ним.
– Но ты хорошо разглядела его?
– Да. У него обожжено лицо. Он боялся приходить сюда. Он сказал, Дьен-ап-Стен может узнать его, но он все равно пришел.
– Почему?
– Я не знаю.
К главному подбежал один из охранников.
– Мастер Сайес жив, – доложил он.
– Слава Дьен-ап-Стену, – выдохнул бородач. – Не хотел бы я пойти туда, куда отвел бы меня Путь Грез, если бы мастер Сайес умер.
Он дал своим солдатам описание покушавшегося, добавив, что человека с обожженным лицом достаточно легко найти. Потом стражник вновь обратил внимание на Меридор, болезненно сжав ее ручку:
– Идем, девочка. Ты пойдешь со мной. Мы поговорим с мастером Сайесом.
Меридор попыталась сбежать. Меньше всего ей хотелось общаться с мастером Сайесом. Но она не смогла вырваться из тисков лапы великана-бородача, и он поволок ее сквозь толпу.
Глава 16
– Говорю тебе, я видел это собственными глазами, видел. – Старый Сахир выглядел чрезвычайно оскорбленным.
Это был человек лет шестидесяти, тощий, жилистый, с белой бородой и волосами, стянутыми сзади в конский хвост. На мочках обоих ушей болтались серьги-ракушки. На лице и руках виднелись шрамы. Он носил просмоленные штаны и рубаху, спасающие от брызг, неизбежных на этой грубо срубленной пристани.
Дэррик сидел на одном из ящиков, которые он нанялся доставить с каравеллы в заливе в товарный склад на береговой линии Мыса Искателей. Это была первая хорошо оплачиваемая работа за три дня, и он начал думать, не придется ли поступить на корабль, чтобы есть каждый день и иметь крышу над головой. Но выходить в море он не хотел. Море хранило слишком много воспоминаний. Дэррик пошарил в потертой кожаной сумке и достал кусок сыра и два яблока.
– Ну да, мне трудновато поверить в рассказ о каменной змее, глотающей людей, – признал Дэррик.
Маленьким ножиком он нарезал полукруг сыра на кусочки и рассек яблоки на четыре части, умело удалив сердцевину. Затем передал половину ломтей сыра и долек яблока Сахиру. Яблочные косточки он выкинул за борт баржи – на них тут же накинулась стайка окуньков, живших в гавани и питающихся отбросами с кораблей, складов и сточных труб. Жадные рты рыбок целовали поверхность воды.