Мэл Одом – Черная дорога (страница 27)

Если бы отец проведал о визитах Мэта, Дэррик знал, что никогда больше не увидел бы друга.

Моряк открыл глаза и уставился в потолок. Вот он и не увидит его больше. Дэррик впал в холодное оцепенение, которым пользовался, когда чувствовал, что больше не выдержит. Он надел его как доспехи, где каждая часть идеально подогнана к другой. Все, в нем больше нет места слабости.

Дудка заиграла снова.

Дверь в офицерскую каюту открылась без предупреждения.

Дэррик не повернулся. Кто бы это ни был, он может убираться, так будет лучше для всех.

– Мистер Лэнг, – раздался звучный властный голос.

Рефлекс победил боль потери и стены, воздвигнутые Дэрриком, – мужчина поспешно извернулся на гамаке, ловко выпрыгнул из него, хотя корабль именно в этот момент зарылся носом в набежавшую волну, и приземлился на ноги весь во внимании.

– Я, сэр, – быстро отозвался Дэррик.

У входа стоял капитан Толлифер – высокий крепкий мужчина на исходе пятого десятка. Седина чуть тронула пышные бакенбарды, обрамляющие очень чисто выбритое лицо. Волосы капитана, как и положено, были собраны в косицу, а одет он был в свою лучшую форму флота Вестмарша – зеленую с золотыми петлицами. В руках капитан держал треуголку. Сапоги его сияли, как только что отполированное черное дерево.

– Мистер Лэнг, – сказал капитан, – вы случайно не проверяли в последнее время слух?

– В последнее время – нет, сэр. – Дэррик застыл по стойке «смирно».

– Тогда я настаиваю, чтобы по прибытии в порт Вестмарша послезавтра, да будет на то воля Света, вы доложились доктору и прошли обследование.

– Так точно, сэр. Я так и сделаю, сэр.

– Я упомянул об этом, мистер Лэнг, – пояснил капитан, – потому что лично я отчетливо слышал сигнал «свистать всех наверх».

– Да, сэр. Я тоже слышал.

Толлифер пытливо приподнял бровь.

– Я подумал, что могу быть освобожден от этого, сэр, – сказал Дэррик.

– Это похороны члена моей команды, – твердо проговорил Толлифер. – Человека, погибшего смертью храбрых при выполнении своих обязанностей. Никто не может быть освобожден от этого.

– Прошу прощения, капитан, – ответил Дэррик, – я подумал, что мне можно не присутствовать, потому что Мэт Харинг был моим другом.

«И из-за меня он погиб», – подумал он про себя.

– Место друга рядом с другом.

Голос Дэррика остался ровен и бесстрастен, и он радовался, что и внутри у него все точно так же.

– Я ничего больше не могу для него сделать. Тело, лежащее на палубе, – это не Мэт Харинг.

– Вы можете для него встать, мистер Лэнг, – сказал капитан, – встать перед его соратниками и друзьями. Я полагаю, господин Харинг ожидал бы этого от вас. Как он ожидал бы от меня этого разговора с вами.

– Да, сэр.

– Так что я полагаю, вы сейчас приведете себя в порядок, – кивнул капитан Толлифер, – и относительно быстро подниметесь наверх.

– Так точно, сэр.

Даже при всем уважении к капитану и страхе потерять место Дэррик едва сдержал едкий отказ, пришедший ему на ум. Горе по Мэту было его собственным, оно не принадлежало флоту Вестмарша.

Капитан развернулся, чтобы уйти, но остановился у двери и заговорил, серьезно глядя на Дэррика:

– Я терял друзей, мистер Лэнг. Это всегда тяжело. Мы организуем похороны, чтобы проводить их достойно. Это делается не для того, чтобы забыть, но чтобы отдать друзьям последний долг и помочь им занять вечное место в наших сердцах. В мире рождается не так уж много людей, которые никогда не должны быть забыты. Мистер Мэт Харинг – один из них, и я горжусь, что служил вместе с ним и знал его. Я говорю это не как командир, который обязан соблюдать порядок и процедуры на борту своего корабля, просто хотел, чтобы вы знали это.

– Спасибо, сэр, – проговорил Дэррик.

Капитан надел шляпу:

– Я дам вам время, чтобы подготовиться, мистер Лэнг. Разумное время. Пожалуйста, поторопитесь.

– Есть, сэр.

Дэррик смотрел вслед капитану, чувствуя, как закипает в нем боль, превращаясь в гнев, притягивающий к себе как магнит всю старую ярость, сдерживаемую так долго. Он, дрожа, зажмурился, потом сделал долгий выдох и снова загнал эмоции внутрь.

Открыв глаза, он сказал себе, что ничего не чувствует. Если ты ничего не чувствуешь, тебе невозможное причинить вред. Этому его тоже научил отец.

Механически, игнорируя даже физическую боль, не отпускающую его тело с той ночи, Дэррик подошел к изножью своей койки и открыл рундучок. После бегства из порта Таурук он еще не приступал к своим корабельным обязанностям. Впрочем, как и остальные из его команды, за исключением Малдрина, который просто не мог отлеживаться в койке, когда столько всего нужно сделать.

Дэррик достал чистую форму, быстро побрился опасной бритвой, умудрившись не порезаться слишком сильно, и оделся. На борту «Одинокой звезды» служили еще три младших офицера; Дэррик среди них был старшим.

Натянув белые перчатки, требуемые официальными церемониями, он вышел на палубу, глядя мимо смотрящих на него людей. Он был безучастен и недоступен. Они ничего сегодня не увидят, потому что видеть нечего. Ему отдавали воинское приветствие – он сноровисто салютовал в ответ.

Полуденное солнце висело высоко над «Одинокой звездой». Яркие лучи падали в море, поблескивая в сине-зеленых впадинках волн между белыми барашками, как рассыпанные самоцветы. Снасти поскрипывали, паруса хлопали на ветру, – корабль стремился к Вестмаршу, неся вести о гибели пиратского главаря и невероятном возвращении демона в мир людей. Команда «Одинокой звезды» почти ни о чем больше и не говорила после возвращения на борт спасательной команды, и Дэррик знал, что весь Вестмарш скоро загудит, обсуждая новость. Невозможное случилось.

Дэррик занял свое место рядом с тремя другими младшими офицерами в первом ряду матросов. Все трое были существенно моложе его – одному не было и пятнадцати, а командиром юнец стал потому, что отец купил ему чин.

Негодование на миг полоснуло по сердцу Дэррика, когда они встали рядом с накрытым знаменем телом Мэта, лежащим на широкой доске у самого края правого борта. Никто из этих мальчишек не заслужил места, которое занимал; они не прирожденные моряки, не такие, каким был Мэт. Дэррик избрал свой путь, он делал карьеру и стал офицером, когда ему предложили, но Мэт был не такой. Капитан Толлифер не считал нужным повысить его в звании, хотя Дэррик никогда не понимал почему. Как правило, такое продвижение мало что значило, тем более на борту своего корабля. Но капитан Толлифер продвигал других.

Офицеры, стоящие рядом с Дэрриком, не испытали на своей шкуре боцманского хлыста за то, что не исполнили приказ капитана или исполнили не полностью. А Дэррик прошел через это, снося телесные наказания и обиды со стойкой решимостью, которой обучил его отец. Дэррик не боялся взять на себя командование в бою, действуя даже наперекор приказам. В самом начале подобное поведение влекло за собой лишь порку – суровые капитаны отказывались признавать его переосмысливание их команд, но при капитане Толлифере Дэррик, наконец, получил заслуженное признание.

А Мэта никогда не интересовал чин офицера. Он получал удовольствие от нелегкой жизни матроса.

Все эти годы, которые они ходили вместе на кораблях флота Вестмарша, Дэррик часто думал, что должен заботиться о Мэте, присматривать за другом. Но, глядя на завернутое в простыню тело перед собой, Дэррик понял, что Мэта никогда особенно не интересовало море.

«Что бы ты делал? Чем занимался, если бы я не втянул тебя в это?» – Вопросы повисли в мозгу Дэррика, как чайки, парящие в небе. Дэррик отбросил их. Он не мог позволить боли и смятению вернуться.

Капитан Толлифер стоял на кормовой надстройке, ветер трепал за его спиной длинный военный плащ, когда заиграли дудки. Рядом с ним застыл мальчик – Лекс, племянник короля. Когда все умолкло и последнее эхо грустной ноты унеслось прочь, капитан произнес хвалебную речь, со спокойным достоинством рассказав о службе Мэта Харинга, его преданности флоту Вестмарша и о том, что он отдал жизнь, спасая королевского племянника. Несмотря на перечисление фактов, речь получилась официальной, практически обезличенной.

Дэррик вслушивался в гудение слов и крики чаек, вьющихся над «Одинокой звездой» в надежде на то, что за борт выплеснут ведро с объедками.

«Погиб, спасая племянника короля. Вот, значит, как. Мэт умер из-за глупого поручения парнишки и из-за того, что беспокоился обо мне. Я убил его», – эти мысли не давали ему покоя.

Дэррик обвел взглядом собравшийся на палубе экипаж корабля. Несмотря на все события позапрошлой ночи, Мэт оказался единственным погибшим. Возможно, кто-то из команды, как и Малдрин, полагал, что это всего лишь невезение, но Дэррик знал, что некоторые винят именно его – за то, что слишком долго оставался в пещере.

Когда капитан Толлифер закончил, дудки вновь заиграли, и скорбный звук разнесся по палубе. Малдрин в белоснежном кителе, который он надевал только в дни, когда на судно являлась инспекция или когда корабль входил в порт Вестмарша, шагнул к накрытому флагом телу Мэта и замер сбоку. Пятеро матросов присоединились к нему.

Дудки продолжали играть, выводя прощальный напев, который желал слушателям мирного путешествия. Его знали в каждой приморской провинции, куда заглядывали моряки.

Мелодия умолкла, и Малдрин посмотрел на Дэррика: в серых глазах старика ясно читался вопрос. Дэррик взял себя в руки и едва заметно кивнул.