Мэл Одом – Черная дорога (страница 26)
– …рик!
Голос Малдрина мог не только долететь до верхушки мачты или перекрыть гул таверны, полной матросов, но и заглушить гром.
– Здесь! – крикнул Дэррик, отплевываясь. – Мы здесь, Малдрин!
Он погрузился и всплыл снова. Каждый раз подниматься наверх становилось все труднее. Скелет продолжал цепляться за ногу Мэта, и Дэррик еще дважды пинал его, пытаясь освободиться от лишнего груза.
– Держись, Мэт. Пожалуйста, держись. Осталось совсем немного. Малдрин…
Течение опять потянуло его вниз, но на этот раз Дэррик успел заметить слева от себя свет фонаря.
– …вижу их! – проревел Малдрин. – Хватайтесь за эту чертову лодку, парни!
Дэррик выплыл снова, различив поднимающуюся за спиной густую черную тень, а очередная изломанная молния, отразившись в темной воде, осветила на миг такие знакомые черты Малдрина.
– Я вытащу тебя, шкипер! – перекрикивал Малдрин ураган. – Держись, я сейчас! Как только ты окажешься перед стариной Малдрином, я избавлю тебя от груза.
На секунду Дэррик испугался, что первый помощник упустит его. Потом он почувствовал, как Малдрин ухватил его за волосы – простейший способ поймать утопающего, – и закричал бы от боли, если б не захлебывался. А потом – немыслимо! – Малдрин притянул его к баркасу, на котором они приплыли в логово пиратов.
– Дай руку! – проорал старик.
Томас перегнулся через борт и перехватил руки Мэта, втаскивая его на лодку.
– Я держу его, Дэррик. Отпускай.
Освобожденные от веса товарища, ослабевшие руки Дэррика безвольно повисли. Если бы не Малдрин, его наверняка бы унесло течением. Он попытался помочь первому помощнику втащить себя на борт, мельком заметив мальчишку, Лекса, завернутого в одеяло, уже промокшее от дождя.
– Мы ждали тебя, шкипер, – сказал Малдрин, когда Дэррик уже лежал на палубе, – держались на курсе, потому что знали: ты будешь здесь. Еще не было случая, чтобы ты не справился и не вернулся, какая бы неразбериха ни творилась вокруг. – Он хлопнул Дэррика по плечу. – И теперь мы снова можем гордиться тобой и рассказывать всем истории об этом приключении. Клянусь, это так!
– Что-то прицепилось к нему. – Томас еще не поднял Мэта на баркас.
– Скелет, – сообщил Дэррик. – Он держит его за ногу.
Внезапно нежить вырвалась из воды и набросилась на Томаса с разинутым, как у голодного волка, ртом. Испугавшийся Томас отпрянул, перетащив наконец через борт Мэта.
Спокойно, словно протягивая руку за тарелкой в трактире, Малдрин подхватил свой боевой молот и с размаху опустил его на череп скелета. Обмякнув, тот разжал хватку и исчез в пенной воде.
Грудь Дэррика тяжело поднималась и опускалась – он жадно втягивал воздух.
– Река полна скелетов. Они нас преследовали. Они не могут плавать, но они в воде. Если они найдут якорь…
Внезапно баркас содрогнулся и покачнулся, едва не встав поперек реки. Лодка принялась брыкаться, как дикий мустанг, расшвыряв матросов по палубе, словно тряпичных кукол.
– Что-то держит канат! – крикнул один из моряков.
Растолкав команду, Малдрин вырвал из-за голенища сапога нож и перерезал якорный трос в тот момент, когда костяные руки уже стиснули планшир лодки. Баркас подпрыгнул и, будто одержимый бесами, пошел рассекать бурную воду.
– Все на весла! – рявкнул во всю глотку Малдрин, сам хватая подвернувшееся под руку центральное весло. – Уводим отсюда треклятое корыто, пока не потонули вместе с ним!
Борясь с переполняющим его изнеможением и качкой на баркасе, швыряемом рекой с такой легкостью, словно это была детская игрушка, Дэррик подполз к Мэту Харингу.
– Мэт! – окликнул он.
Вспышка молнии и гром, обрушившийся на речной каньон между горами Клюва Ястреба, были ему ответом.
– Мэт.
Дэррик бережно перекатил голову друга, с болью ощутив, как вяло и покорно она подалась.
Теперь лицо Мэта оказалось перед лицом Дэррика. Широко распахнутые темные глаза слепо смотрели в никуда. В них отражались молнии. Правая половина головы Мэта была залита кровью, а в черных волосах запутались белые осколки кости.
– Он мертв, – сказал Томас, налегая на весло. – Мне очень жаль, Дэррик. Я знаю, как вы были близки.
– Нет, – выдохнул Дэррик. Но отрицание звучало слабо даже в его собственных ушах. Он не отводил глаз от трупа друга.
– Похоже, он погиб сразу, – тихо проговорил Малдрин за спиной Дэррика. – Должно быть, ударился головой о камень. Или скелет, с которым он дрался, расправился с ним.
Дэррик вспомнил, как Мэт ударился о скалу во время долгого падения с утеса.
– Я понял, что он мертв, как только прикоснулся к нему, – добавил Малдрин. – Ты ничего не мог сделать, Дэррик. Каждый, кто принял от капитана Толиффера это задание, знал, чем рискует. Мэту не повезло. Вот и все.
Дэррик сел в центре лодки, чувствуя, как колотят по нему капли дождя, слыша гром, рокочущий в небесах над головой. Глаза жгло, но он не позволял себе плакать. Он никогда не плакал. Отец научил его, что от плача становится только хуже.
– Ты видел демона? – спросил мальчик, дотрагиваясь до руки Дэррика.
Моряк не ответил. В это короткое мгновение, когда он осознал, что Мэт мертв, он и не думал о Кабраксисе.
– Там был демон? – снова спросил Лекс. – Мне жаль твоего друга, но я должен знать.
– Да, – выдавил Дэррик из сжатого скорбью горла. – Да, демон там. Это все из-за него. Он все равно что убил Мэта своими руками. Он и тот жрец.
Несколько матросов при упоминании демона невольно схватились за свои амулеты, которые носили на счастье. Нет, они продолжали грести, повинуясь приказам Малдрина, но главным образом для того, чтобы направлять судно. Разбухшая река сама несла баркас, и очень быстро.
Выше по течению плясали огни фонарей на борту одинокого судна, борющегося с собственным швартовым концом, желая отдаться бурной реке. Там команда ждала капитана Райтена. Они не знали, что капитан не придет.
Сдавшись, захлестнутый эмоциями и изнеможением, Дэррик лег, накрыв собой тело Мэта, словно защищая его от штормового ветра и дождя, как делал раньше Мэт, когда друг его метался в лихорадке, оправляясь после отцовских побоев. Дэррик вдыхал запах крови Мэта, напомнивший ему тяжелый дух крови, всегда стоявший в лавке отца.
И прежде чем Дэррик понял, что происходит, он провалился в поджидающую его черноту, не желая больше возвращаться. Никогда.
Глава 11
Дэррик, закинув руки за голову, лежал на своей койке на борту «Одинокой звезды», пытаясь не думать о снах, преследующих его вот уже две ночи. В этих снах Мэт был жив, а сам Дэррик жил с родителями при мясной лавке в Хилсфаре. А ведь с тех пор, как сбежал, Дэррик ни разу туда не возвращался.
Мэт, однако, при случае навещал свою семью: садился на торговые корабли или даже подписывал временный контракт охранника груза, испрашивая во флоте Вестмарша отпуск. Дэррик всегда подозревал, что Мэт наведывался домой, к семье, не так часто, как хотел бы. Но Мэт считал, что у него еще куча времени. Таков уж был его характер: он никогда и ни с чем не торопился, зная, что всему свое время и свое место.
А теперь Мэт никогда не вернется домой. Дэррик справился с накатившей болью прежде, чем она сумела улизнуть из-под его контроля. Этот контроль давно уже стал тверд как камень. Он выстраивал его тщательно, от побоев к побоям, от одних сказанных отцом жестоких слов к другим, пока контроль не окреп и не стал надежен, как кузнечная наковальня.
Он повернул голову, чувствуя, как от движения сразу заломило спину, шею, плечи, – последствия восхождения на гору позапрошлой ночью. Зато теперь он видел иллюминатор, за которым поблескивала изумрудно-голубая вода Залива Вестмарша. Судя по тому, как лучи падают в океан, сейчас полдень… почти полдень.
Лежа в спальном гамаке, медленно дыша, успокаивая себя и контролируя боль, угрожающую перехлестнуть возведенные им границы, Дэррик ждал. Он пытался считать удары сердца, ощущая, как отдаются они в голове, но, когда пробуешь измерить время, ожидание становится слишком трудным. Лучше оцепенеть, не шевелиться и не позволить ничему касаться себя.
Потом послышалась боцманская дудка. Созывая экипаж, она издавала пронзительный дребезжащий свист, отчего-то кажущийся приятным по сравнению с непрерывным плеском океана.
Дэррик закрыл глаза и попытался ничего не представлять, ни о чем не вспоминать. Но кислый запах заплесневевшего сена на чердаке над стойлами, в которых отец держал животных, ожидающих ножа мясника, заполнил ноздри. И перед глазами Дэррика мелькнул Мэт Харинг, девяти лет от роду, в одежде, которая была ему слишком велика, спрыгнувший с крыши и приземлившийся на сеновале. Мэт взобрался по дымоходу коптильни, примыкающей к сараю за мясной лавкой, и проделал дырку в крыше, чтобы попасть на чердак.
«Эй, – сказал Мэт, роясь в карманах болтающейся на нем рубахи и извлекая сыр и яблоки, – что-то я вчера тебя нигде не видел. Вот я и подумал, что найду тебя тут».
Стыдясь, что все тело его покрыто синяками, Дэррик попытался рассердиться и прогнать друга. Однако трудно быть убедительным, когда вынужден вести себя очень тихо. Повысить голос, привлечь внимание отца, дать ему знать, что кто-то еще прознал о наказании, – нет, это невозможно. И когда Мэт выгрузил яблоки и сыр, добавив еще и увядший цветок, задачей которого было придать пиршеству более торжественный, а может, шутливый вид, Дэррик не сумел притвориться и найти отговорку, и даже смущение не обуздало его голод.