Мэл Одом – Черная дорога (страница 29)

– Мне повезло, – ответил Дэррик. – Большинству людей, встречающих демонов, удача не улыбается.

– Воины и жрецы сражались с демонами, – проговорил Лекс. – Легенды гласят, что без этих героев Диабло и его братья так бы и разгуливали по нашему миру.

– Ты присутствовал, когда я докладывал обо всем капитану Толлиферу.

Мальчишка, считающий себя важной персоной, не пожелал считаться с авторитетом капитана, и Толлифер нехотя позволил ему посидеть в каюте во время разбора выполненного задания.

– Ты знаешь все, что знаю я.

– Есть колдуны, способные проверить тебя. Иногда, когда вокруг человека бушевала великая магия, в нем остаются следы ее воздействия.

– Я не позволю себя щупать и колоть, – возразил Дэррик. Он показал на пятна света, скользящие по морю. – Ты спрашивал об этом.

Лекс переключил внимание на океан, но выражение его лица показывало, что он предпочел бы придерживаться собственной линии беседы.

– Часть этих пятен – огнехвостые акулы, названные так именно потому, что светятся во тьме. Свет привлекает кормящихся ночью рыб, и они оказываются в зоне досягаемости акулы. Другие световые заплатки на океане – медузы, Лунные Розы, способные парализовать человека, имевшего несчастье подплыть достаточно близко к их ядовитым щупальцам. Если ты хочешь слушать о море, здесь я многому могу тебя научить. Но если ты хочешь поговорить о демонах, я ничем не могу быть тебе полезен. Я и так узнал о них куда больше, чем хотелось бы.

Ветер немного изменил направление, и паруса слегка опали, но снова надулись, как только команда справилась с отклонением.

Дэррик хлебнул суп, но обнаружил, что тот совсем остыл.

– Кабраксис в ответе за смерть твоего друга, – тихо сказал Лекс. – Ты не сможешь забыть об этом. Ты все еще участвуешь в деле. Я же вижу.

Дэррик с трудом выдохнул воздух, ощущая себя загнанным в ловушку, задетым и разозленным одновременно. То же самое он чувствовал в лавке своего отца, когда тот в очередной раз был им недоволен. Он вновь попытался отстраниться, выжидая, пока контроль вернется, а потом повернулся к мальчику, намереваясь – пусть тот и племянничек короля – дать выход хотя бы толике своего гнева.

Но палуба за его спиной была пуста. В лунном свете доски серебрились, белизну их нарушали лишь тени мачт и снастей. Обескураженный Дэррик снова повернулся и швырнул за борт миску и кружку.

Медуза, Лунная Роза, подхватила жестяную тарелку своими щупальцами. Зигзаги молний пробежали по металлу – шипы попытались впиться в железо.

А Дэррик тяжело привалился к поручням. В его воображении скелет снова бросался на Мэта, сталкивал друга со скалы, снова с хрустом раскалывалась кость, ударившись о каменную стену. Тело Дэррика покрылось холодным потом – на него навалились воспоминания о днях в лавке отца. Нет, он не должен возвращаться туда… ни физически, ни в мыслях.

Глава 12

Дэррик сидел за дальним столом в таверне Косого Сэла, расположившейся всего в паре улиц от порта и Торгового Квартала. Это был дешевый притон, один из тех, в которых находят пристанище угрюмые моряки со скудными средствами или неудачники, ожидающие, когда снова можно будет подписать контракт и вернуться в море. В таких местах в лампах всегда уменьшают фитильки, лелея сумерки, ибо служанки и доступные девушки выглядят куда привлекательней в полумраке, да и подаваемую еду не удастся рассмотреть как следует.

Деньги текли в Вестмарш через причалы, их привозили в толстых кошельках торговцы, продающие и покупающие товары, и в тощих поясах моряки и портовые рабочие. Деньги текли, разливаясь по лавкам, разбросанным вдоль доков и пирсов, оседая в основном в тех, что ближе к морю. Лишь жалкие ручейки вырывались за пределы переполненных людьми лавчонок и тратились в городских заведениях, магазинах, в приличных и не совсем гостиницах.

Вывеской Косому Сэлу служила выцветшая на солнце нарисованная фигура полногрудой рыжеволосой толстушки, несущей дымящееся блюдо устриц, – благопристойность облика подавальщицы блюли лишь ее буйные локоны. Таверна располагалась в загнивающем районе, поглотившем более старые здания, воздвигнутые на холмах перед гаванью. За годы существования Вестмарша порт неуклонно расширялся, и почти все дома, удобно устроившиеся у моря, были снесены или перестроены.

Здесь осталось всего несколько старых домов – эдаких межевых вех, укрепленных умелыми ремесленниками. Крупные предприятия выуживали у людей золото, вытесняя мелких торговцев и владельцев трактиров, едва покрывающих ежемесячные расходы и с трудом выплачивающих королевские налоги, балансируя на грани закрытия. Держались они лишь благодаря безработным морякам и портовым грузчикам, переживающим отчаянные времена.

У Косого Сэла же обычно собиралась толпа – трактир зачастую был забит до отказа. Моряки держались поодаль от грузчиков из-за давней вражды между этими двумя группировками. Матросы смотрели на портовых рабочих сверху вниз, как на слабаков, у которых кишка тонка для моря, а грузчики презирали моряков за то, что те не являлись подлинной частью сообщества. И обе группы сторонились наемников, весьма расплодившихся в последнее время.

«Одинокая звезда» вернулась в Вестмарш девять дней назад и до сих пор ждала новое назначение.

Дэррик пил в одиночестве, в котором пребывал с тех пор, как покинул корабль. Если вокруг него и было когда-то много людей, то только благодаря Мэту. Мэт с его чувством юмора и бесконечными историями никогда не испытывал недостатка в товарищах, в дружелюбии или полной кружке эля в любой компании.

Теперь никто из команды не собирался проводить время с Дэрриком. Капитан не одобрял фамильярных отношений между офицерами и экипажем, да Дэррик и сам никогда не отличался особым компанейством. А со смертью Мэта он вообще не желал ничьего общества.

Девять минувших дней Дэррик спал на «Одинокой звезде», а не в жарких объятиях (небескорыстно, конечно) какой-либо из множества девиц, а остальное время проводил в кабаках, мало чем отличающихся от забегаловки Косого Сэла. Обычно Мэт затаскивал Дэррика в гостеприимные гостиницы или доставал приглашения на званые вечера, устраиваемые мелкими чиновниками Вестмарша. Каким-то образом Мэт ухитрялся найти общий язык с женами или любовницами этих людей, шастая по музеям, картинным галереям и церквям… подобные интересы друга Дэррик не разделял, а вечеринки находил раздражающими.

Моряк в очередной раз достиг дна кружки с глинтвейном и огляделся в поисках служанки, которая поднесла бы ему новую. Она обнаружилась в трех столах от него – рука верзилы-наемника приобнимала девушку за талию. Смех ее показался Дэррику непристойным, и гнев вспыхнул в нем прежде, чем он успел справиться с собой.

– Эй! – нетерпеливо окликнул он, грохнув высокой жестяной кружкой об исцарапанный стол.

Служанка вывернулась из объятий наемника, хихикнула и двинулась к клиенту развязной походкой женщины, подчеркивающей, что она свободна и желает выглядеть соблазнительной. Пробравшись через толпу, она забрала кружку Дэррика.

Компания наемников хмуро оглядела Дэррика и принялась вполголоса обсуждать что-то между собой.

Не обращая на них внимания, Дэррик откинулся назад, привалившись к стене. Несчетное число раз бывал он в подобных кабаках и видел сотни таких вот наемников. Обычно он пировал со своей командой, поскольку капитан Толлифер распорядился, чтобы никто из экипажа не пил в одиночку. Но на этот раз Дэррик только и делал, что нарушал этот приказ, добираясь до судна перед самым рассветом каждый раз, когда не нес раннюю вахту.

Служанка притащила Дэррику кружку, вновь наполненную доверху. Он заплатил, добавив скромные чаевые, не повлекшие любезного взгляда. Мэт всегда щедро делился деньгами, пользуясь за это особым расположением служанок. Но сегодня Дэррика это не заботило. Полная кружка – вот все, что ему было нужно.

Дэррик посмотрел на остывшую еду. На деревянной тарелке перед ним лежало жилистое мясо и подгоревшая картошка в пятнах подливки, выглядевших не аппетитнее, чем собачьи слюни. С такой провизией таверна может и лопнуть – в городе процветают забегаловки для наемников с жалованьем из королевской казны. Дэррик оторвал зубами кусок мяса и принялся жевать, наблюдая, как лапавший служанку наемник встает из-за стола в сопровождении двух приятелей.

Под столом на коленях у Дэррика лежала сабля. Он давно уже приловчился есть левой рукой, оставляя правую свободной.

– Привет, морячок, – прорычал верзила, отодвигая от стола Дэррика стул и усаживаясь без приглашения.

То, как он произнес слово «морячок», дало Дэррику понять, что наемник вкладывает в него оскорбление.

Хотя портовые рабочие презирали мореходов за то, что те не являлись местными жителями, а лишь приплыли в город, наемники относились к морякам еще хуже. Они расхваливали себя как отважных воинов, привыкших к сражениям, а если какой-нибудь матрос осмеливался утверждать о себе то же самое, наймиты любыми способами пытались умалить храбрость моряков.

Дэррик ждал, зная, что стычка добром не кончится, и почти радуясь этому. Он не думал, что хоть один человек в этой комнате встанет на его сторону, но ему было плевать.

– Ты не должен встревать, когда юная девушка выполняет свои обязанности так, как положено молоденьким служанкам, – заявил наемник.