Мэгги Стивотер – Все нечестные святые (страница 29)

Беатрис и Пит переглянулись. Пит ничего не знал про это ранчо, потому что приехал из Оклахомы. Беатрис ничегошеньки не знала про это ранчо, потому что не являлась владелицей бойцовых петухов. Появившись на чужом ранчо без предупреждения в 1962 году, можно было запросто схлопотать пулю. Но позволить своему жеребцу разгромить чужой сарай… в 1962 году за такое тоже вполне могли пристрелить. Пит и Беатрис взвесили оба варианта.

Пит заглушил мотор.

– Куча машин, – заметил он. Действительно, по ту сторону изгороди стояло довольно много автомобилей.

– И света много, – добавила Беатрис, потому что над каждым сараем горело по оранжевому фонарю.

– Ну, это нестрашно, – заверил ее Пит, однако в его голосе явственно прозвучало сомнение. – Мы ведь не совершаем ничего противозаконного.

Они перелезли через ворота.

«Ранчо Д. Д.» принадлежало даме преклонного возраста по имени Дарлин Пурди. Она годами трудилась на этом ранчо вместе со своей подругой Дороти Лэнкс, и эти две дамы десятилетиями всё делали вместе: работали, вязали, готовили, прибирались. Правда, Дороти хватило наглости умереть первой, и с тех пор ранчо медленно приходило в упадок.

Трудно сказать, что стало причиной: переменчивая погода или горе Дарлин, но почва превращалась в прах, и на ней ничего не росло. Чтобы было чем оплачивать счета, охваченная отчаянием и очерствевшая от горя Дарлин устроила на своем ранчо подпольную площадку для петушиных боев. Генерал Макартур, ее лучший боец, оставался непобедимым, и с его помощью Дарлин выкачивала деньги из всех местных, приходивших к ней со своими бойцовыми петухами, а также из тех, кто опрометчиво делал ставки.

Беатрис с Питом узнали об этом только после того, как Сальто триумфально вступил в сарай, который Дарлин в настоящее время использовала в качестве арены. Она и еще несколько фермеров сгрудились вокруг площадки, сделанной из картона и обломков досок. Еще пара десятков мужчин и женщин наблюдали за боем издалека. Где-то в глубине здания радио неразборчиво бубнило какую-то песенку. В воздух летели деревянная стружка и капли крови, как вдруг над схваткой навис Сальто.

Петушиные бои – очень старая и кровавая забава. Как правило, в них используют специально обученных птиц специальных пород, которых называют бойцовыми петухами, поскольку обычные петухи, поняв, что их побеждают, зачастую прекращают бой и дают деру. Бойцовым петухам обычно удаляют гребешки и бородки, чтобы лишить их противников преимущества, а перед боем владельцы привязывают к лапам петуха лезвие, чтобы тому было проще пустить сопернику кровь. Петушиные бои запрещены во многих странах, включая и ту, в которой в настоящий момент находились Пит и Беатрис, поскольку считается, что это жестоко – заставлять животных драться насмерть.

Петух Дарлин, Генерал Макартур, являл собой редкое исключение, ибо относился к заурядной породе леггорн, к тому же сохранил хохолок и бородку и выходил на бой без всяких лезвий.

Тем не менее он оставался непобедимым и как раз готовился отстаивать титул чемпиона, но тут в сарай влетел Сальто, а следом за ним вбежали Пит и Беатрис.

Мало кто любит, когда всех гребут под одну гребенку, и всё же собравшиеся на незаконный петушиный бой фермеры принадлежали к определенному типу людей, в чем Пит и Беатрис могли убедиться лично, увидев, что на них наставлено с десяток стволов.

– Мы пришли забрать коня, – сказала Беатрис.

Дарлин Пурди заявила:

– Вход только по приглашениям.

– Мы уже уходим, мэм, – заверил ее Пит. – Мне очень жаль, что мы вам помешали.

Сальто быстренько сделал круг по сараю, ища кобыл, а не найдя, направился обратно к выходу. Когда конь пытался промчаться мимо Беатрис, та ухватила его за недоуздок, она сохранила невозмутимость, даже когда Сальто протащил ее по земле несколько футов.

– Никто не приглашал ни вас, ни вашего коня, – сказала Дарлин. Пока Дороти была жива, Дарлин ни за что не стала бы ни с кем разговаривать в таком тоне и не потерпела бы, чтобы кто-то наставлял оружие на гостей, пусть и таких поздних, но ее сердце превратилось в соль вместе с ее землей. Она обнаружила, что кровопролитие и страдания заглушают ее горе, и, хоть прежняя Дарлин заняла бы сторону молодых людей, нынешняя Дарлин раздумывала, как именно заставить их пожалеть о том, что они прервали петушиный бой.

– Разобраться с ними, Долли? – предложил один из стоявших у ринга мужчин, доставая револьвер. Это был Стэнли Данн, и его сердце превратилось в соль еще до рождения.

Он вскинул оружие.

В этой части Колорадо люди умирали и за меньшие проступки.

Вдруг снаружи раздался дикий гвалт, и внимание всех переключилось на него. Звук представлял собой настоящую какофонию: рев и визг, вой и скрежет. Никто в сарае, кроме Беатрис, не знал, что это за шум: десятки сов внезапно почуяли назревающее чудо. Уже одной только тьмы в душе Дарлин было бы достаточно, чтобы привлечь птиц, а присутствие Беатрис Сория рядом с таким мощным источником тьмы делало чудо почти неминуемым.

Впрочем, чуду не суждено было случиться. Во-первых, Беатрис не стала бы творить чудо без согласия человека. Во-вторых, запрещено совершать чудеса там, где могут пострадать другие люди, даже если пару минут назад эти самые люди стояли и забавы ради наблюдали, как два петуха убивают друг друга. В-третьих, Беатрис не хотела этого делать.

Воспользовавшись отвлекающим маневром, который невольно взяли на себя совы, Пит схватил Генерал Макартура за хвост. Петух принялся клеваться и пинаться, но Пит прижал птицу к груди и попятился к двери.

– Не стрелять! – закричала Дарлин. – Парень, ты об этом пожалеешь!

– Я уже жалею, – искренне ответил Пит. – Я ведь уже говорил. Мы просто хотим уйти.

Беатрис никакого сожаления не испытывала. Она не считала, что их проступок должен караться угрозой физического насилия. Видя, что никто и не думает опускать оружие, она локтем подтолкнула Пита к выходу и сказала, обращаясь к остальным:

– Мы уходим. Никому не стрелять, иначе мой друг свернет шею вашему петуху.

Вот так Пит и Беатрис вернули Сальто и взяли в заложники петуха. Сбежав с ранчо, они помчались обратно, причем теперь количество лошадиных сил, находившееся в их распоряжении, увеличилось: Беатрис скакала верхом на Сальто, вместо уздечки использовав прекрасный черный галстук Тони, Пит ехал следом за ней на машине, а рядом с ним на пассажирском сиденье угнездился петух.

Только убравшись подальше от «Ранчо Д. Д.», они слегка сбросили скорость. Пит поехал рядом с Сальто, за несколько часов конь восполнил многолетнюю нехватку бега, и теперь трусил куда как медленнее, чем пару часов назад. Забрезжил рассвет. Всю ночь Пит и Беатрис кого-то преследовали и от кого-то убегали; они почти обогнули Аламосу и теперь поехали через город, чтобы вернуться в Бичо Раро. Все животные, которые на некоторое время присоединялись к их погоне, уже спали, а все спавшие люди теперь просыпались.

Беатрис посмотрела на сидевшего за рулем Пита, он улыбнулся.

«Он улыбнулся» – это хорошая строка для любой истории. Беатрис обнаружила, что ей нравится, как он выглядит: крепкий и искренний, ответственный и прямой. За ночь его белая футболка стала еще грязнее, чем была вечером, а аккуратно причесанные волосы изрядно растрепались, однако даже после того как внешняя опрятность исчезла, оказалось, что под ней скрыта только доброта. Она улыбнулась.

«Она улыбнулась» – тоже отличная строка для любой истории. Пит обнаружил, что ему нравится, как выглядит Беатрис: молчаливая и замкнутая, собранная и умная. За ночь ее разделенные на прямой пробор волосы растрепались, а на щеке засохло немного петушиной крови, но несмотря на растрепанный вид, стало ясно, что внутри она осталась спокойной и невозмутимой.

– Я в жизни ничего не крал, – признался Пит.

– Ты не украл этого петуха, – ответила Беатрис. – Ты просто изменил его целевое назначение. А вот машину ты украл.

Пит уже начал влюбляться, хотя, если бы у него об этом спросили, принялся бы горячо отрицать сей факт. То же самое происходило с Беатрис, только она считала, будто не способна на такие чувства, и тоже стала бы всё отрицать. Оба сочли, что утро начинается просто замечательно.

– Мы так и не решили, как быть с грузовиком, – сказал Пит. Он увидел припаркованные в центре Аламосы грузовики и моментально вспомнил об обрушившемся на него затруднении.

Беатрис на мгновение задумалась, а потом сказала:

– Думаю, тебе стоит поехать с нами следующей ночью и посмотреть, что мы с ним делаем.

– Полагаю, так мы и поступим.

– Тогда поехали домой.

– Подожди, – спохватился Пит. – Мне нужно купить Тони радио.

Глава 17

Небыстрое это дело – создавать новые розы.

Когда стояла весна, первый сезон опыления, Франсиско начинал работать рано, с восходом солнца, чтобы успеть побольше сделать при свете. Он прохаживался среди цветов, выискивал бутоны, которые должны были сегодня раскрыться, а потом удалял все лепестки, кроме нижних пяти, чтобы потом можно было снова их найти. Потом осторожно отсоединял от каждого бутона тычинку и выбрасывал. Этим цветам предстояло стать будущими родителями семян, точнее, матерями. Именно им предстояло определить, будут ли новые розы кустовыми или вьющимися, с темными лепестками или со светлыми. К тому времени Франсиско уже успевал подготовить розы, которым суждено было стать отцами будущего поколения: срезал их за день или за два и оставлял сохнуть, чтобы можно было вытряхнуть из них пыльцу и поместить в белый бумажный конверт. Розы-отцы должны были объяснить будущим розам, какие цветы им надлежит породить, а также придать им аромат, форму и цвет.