Мэгги Стивотер – Все нечестные святые (страница 28)

Пит хотел было прижать ладонь к груди, но обнаружил, что уже и так сделал это, и нажал посильнее. Он лежал навзничь на песчаной, сухой земле, а ощутив неприятную боль в затылке, предположил (совершенно справедливо), что они с землей вошли в контакт с размаху. Беатрис сидела рядом с ним на корточках, осторожно придерживая юбку, дабы не уронить сложенные туда провода и детали. Оба вдруг ощутили, что в воздухе витает непонятно откуда взявшийся запах роз. Происходило это потому, что Луис давеча опорожнил на этом поле тачку с засохшими бутонами из оранжереи Франсиско, и Пит случайно грохнулся прямо на эту подстилку из роз.

– Ты упал в обморок, – сообщила ему Беатрис.

Пит поглядел на девушку, слегка прищурившись, но, похоже, после того, как один ее вид свалил его наземь, теперь он мог смотреть на нее, не испытывая боли. В конце концов, испытав один раз глубокое потрясение при виде чего-то, второй раз мы уже относимся к напугавшей нас вещи спокойнее. Пит сказал:

– У меня отверстие в сердце.

– И часто ты падаешь в обморок?

– Только если очень сильно удивляюсь.

– Тебя легко удивить?

– Вообще-то не очень.

Поскольку Пит еще не вполне пришел в себя после удара головой о покрытую лепестками роз землю, он не представился, не спросил, как зовут его собеседницу, и вообще даже не подумал завязать вежливый разговор. Беатрис, со своей стороны, чувствовала себя неуютно из-за предстоящего разговора о правах на грузовик, к тому же не обладала такой склонностью к сопереживанию, как прочие люди, вдобавок старалась не смотреть на локти Пита, поэтому даже и не подумала представиться или помочь Питу подняться, а сразу перешла к делу. Дескать, она слышала, будто Пит работает здесь в надежде получить в награду грузовик, однако ее мать, заключая эту сделку, не знала, что Беатрис уже восстановила грузовик и уже какое-то время пользуется им в своих целях. Лишь закончив этот монолог, она заметила рассеянный взгляд Пита и осознала, что даже не спросила, что этот парень обо всём этом думает.

– В общем, я готова выслушать твои соображения, – закончила она.

Пит проговорил:

– Антония, твоя мать, сказала мне, что грузовик не на ходу. – Уже произнося эту фразу, он понял, что рассказ Беатрис соответствует действительности, потому что с тех пор, как он сюда приехал, грузовик поочередно стоял припаркованный в разных местах, именно поэтому Пит до сих пор не смог толком его осмотреть. Пит, добрая душа, моментально встал на распутье. Разумеется, ему отчаянно хотелось получить грузовик, и он не представлял, как обойдется без него. С другой стороны, он не мог просто так забрать грузовик у Беатрис, если она действительно вложила в него столько труда; это было бы нечестно, а человека более честного, чем Пит, пришлось бы еще поискать.

Эта дилемма так огорчила молодого человека, что ему показалось, будто всё его существо содрогается. Земля под его спиной словно что-то шептала, вступив с кем-то в серьезный, бесконечный спор.

На самом деле виной тому был Сальто, конь пришел в бешенство из-за отсутствия в конюшне радио и сломал перегородку своего стойла, перепугав мирно спящий у сарая скот. Теперь всё стадо во главе с жеребцом неслось прямо на Пита и Беатрис. Сальто был огромным конем, высотой почти в восемнадцать ладоней, гнедой, как красно-коричневая скрипка. Коровы были рыжие, как пыль, зато морды у них были белые и имелись рога, на которые очень удобно насаживать людей. И их было много.

Беатрис не стала ждать, пока Пит начнет шевелиться, – просто схватила его за ноги и оттащила в сторонку, надо сказать, очень вовремя. Проволока, которую она собрала для своей антенны, рассыпалась по земле, а сама девушка упала на спину. Поднятое тяжелыми копытами облако пыли осело на Пита и Беатрис, зато их внутренности остались на своем обычном месте. Пит сел и успел увидеть, как стадо медленно тормозит, уткнувшись в забор. А вот Сальто легко перемахнул через эту преграду.

Беатрис относилась к Сальто довольно равнодушно, однако, как и все Сория, знала, что редкое и дорогое семя жеребца обеспечивает их средствами к существованию.

Она вскочила и побежала.

– Что ты делаешь? – завопил ей вдогонку Пит.

– Собираюсь поймать этого коня!

Пит подскочил, сунул ногу в слетевший ботинок, который Беатрис с него стащила, спасая от стада, и с силой притопнул. Потом тоже бросился бежать – только направлялся к «Меркури».

Тут-то и началась история их любви.

Кто-то воскликнет: «Молодая женщина пытается догнать галопирующую лошадь? Это же полное безумие!» Действительно, бегущая галопом лошадь развивает скорость до двадцати пяти миль в час, а бегущая галопом молодая женщина – только пятнадцать. Однако бегущие лошади редко стремятся к какой-то цели, а преследующие их молодые женщины всегда движутся целенаправленно. Прибавьте сюда помощь молодого человека на грузопассажирском автомобиле. При таком раскладе вопрос о поимке лошади нужно начинать со слова «когда», а не «если».

Впрочем, до «когда» было еще далеко.

«Меркури» завелся не сразу – выяснилось, что, когда великаны толкают машины, это плохо сказывается на последних, – и к тому времени, как Пит сумел оживить мотор, и Беатрис, и Сальто скрылись из виду.

– Прости, Тони, – пробормотал Пит, хотя Тони в этот момент был далеко отсюда, потому что отошел на приличное расстояние, как того требовала Беатрис. Пит поехал в ту сторону, куда, как ему казалось, умчались конь и молодая женщина.

В нескольких сотнях ярдов от поселения Сальто яростно продирался через низкорослый кустарник, с энтузиазмом коня, которого слишком много лет продержали в конюшне. Догнать его Беатрис не могла, но не потеряла из виду к тому времени, когда ее нагнал Пит.

Грузопассажирский автомобиль затормозил, подняв тучу песка, и Беатрис, не раздумывая, забралась на пассажирское сиденье.

– Можно попробовать отрезать ему путь, – спокойно предложила она, хотя с трудом переводила дух после быстрого бега. – Тут есть веревка?

– Не знаю, – ответил Пит. – Это не моя машина.

Беатрис протиснулась между спинками передних сидений и стала обшаривать задние, то и дело ударяясь головой о крышу, «Меркури» пытался превозмочь силу земного притяжения. Тони не держал про запас веревку ни на заднем сиденье машины, ни в багажнике, где Пит заночевал в первую ночь. Пока Беатрис вела поиски, Пит обогнал Сальто и, заложив крутой вираж, остановил машину, преградив коню дорогу, но жеребец просто перескочил через автомобиль, как корова из детской песенки через луну.

– Ничего себе! – ахнул Пит.

Он снова вдавил в пол педаль газа, а Беатрис забралась обратно на переднее сиденье. В руках она держала револьвер – здоровенный Ruger «сингл-сикс» с рукояткой из темного дерева и длинным-предлинным стволом. Он вполне уместно смотрелся бы в хорошем вестерне и вполне подходил под запросы человека, судившего об автомобилях при помощи рулетки.

Пит был откровенно шокирован.

– Ты же не собираешься пристрелить бедное животное?

– Эта штука лежала сзади, – сказала Беатрис. – Стволом вверх. Это очень опасно.

– Это не моя пушка!

Беатрис убрала револьвер в бардачок, а Пит вновь попытался преградить Сальто путь. И снова конь перемахнул через машину.

– Просто поезжай за ним, – посоветовала Беатрис. – Рано или поздно он устанет.

– И как ты поведешь его обратно без веревки?

Беатрис продемонстрировала юноше шелковый галстук, найденный под пассажирским сиденьем, а также большую бутылку виски и небольшую пачку наличных. Итак, Пит, Беатрис и Сальто потихоньку продвигались вглубь штата, на небе медленно качались звезды, а горы сами себе рассказывали сказки. Примерно час спустя Сальто почуял запах кобыл и поднажал. Следуя за жеребцом, «Меркури» проехал через лабиринт заброшенных деревянных построек, некогда бывших рудником, и, не выдержав напора его лошадиной страсти, многие и без того ветхие деревянные конструкции обрушились сами собой. Потом конь на всем скаку пересек илистый ручей – тот жалобно вздохнул, когда по нему вначале пробежали копыта, а потом проехали колеса. Они пронеслись мимо заброшенного магазина, потом – мимо пустого дома, обнесенного покосившимся забором, навевающим мысли о зубастом привидении, и снова запетляли между холмами.

Ненадолго за машиной увязалась группа любопытных антилоп, но потом животные вспомнили, что они, вообще-то, дикие, и исчезли в ночи. Далеко впереди скользила в воздушных потоках шустрая сова, прислушиваясь к раздававшимся в атмосфере отголоскам чудес; заметив внизу «Меркури», она камнем спикировала к автомобилю. Сова успела так высоко подняться в небо, что грузопассажирский автомобиль показался ей достаточно маленьким, чтобы на него напасть. Обнаружив свою ошибку, сова в последний момент взмыла вверх, едва не врезавшись в лобовое стекло.

Беатрис поглядела вслед улетающей хищнице.

– В тебе точно нет тьмы? – спросила она.

– Только отверстие в сердце, – ответил Пит.

Минуты мчались галопом, и конь, проскакав последние сотни акров, добрался-таки до ранчо, расположенного в нескольких милях от Бичо Раро. Надо сказать, обитатели Бичо Раро смутно себе представляли, кто именно тут живет. Над воротами висела табличка, гласившая: «РАНЧО Д.Д.», а сами ворота были закрыты. Сальто преодолел эту преграду красивым прыжком и исчез между сараями, в одном из которых игриво заржали кобылы.