Мэгги Стивотер – Король воронов (страница 75)

Поначалу она доходила до того места, где пахло бензином, но через некоторое время, как только Опал усвоила его правила, оно утратило привлекательность. Предсказуемость внушала ей скуку, поэтому Опал двинулась дальше, вдоль края леса. Там она нашла себе новый любимый объект наблюдений – скамейку у ручья. Это был хороший ручей, с обрывистыми берегами, черной водой, очень деловитый; к нему почти вплотную подступали трава и мох, иногда в нем живописно плавала рыба или полиэтиленовый пакет, а на повороте, где стояла скамейка, вода порой становилась белой и пенистой. В разное время на скамейке сидели разные люди, и Опал не возражала. Но больше всего ей нравился человек, который приходил раз за разом, в один и тот же час, если только не шел дождь. Это была пухлая, похожая на облако женщина с пышными, тоже цвета облака, волосами. Она всегда приносила с собой книгу и еду. Книги были разные, иногда толстые, как кирпич, и на обложке красовались мужчины без рубашек, а порой вообще безо всего, или женщины, или мужчины и женщины сразу, которых они крепко прижимали к себе. И еда тоже всегда была разная. Иногда что-то, издававшее короткий быстрый хруст, иногда что-то, издававшее щелканье, иногда что-то, вообще не издававшее звуков, не считая удовлетворенного «мм» женщины, похожей на облако, после того как она всё доедала. Опал нравилось смотреть на еду, на книги и то, как женщина-облако наслаждалась тем и другим. Это немного походило на сон – она так радовалась, что ощущение долетало на другой берег ручья, туда, где пряталась Опал. Это было приятно. Кроме того, скамейка находилась достаточно близко: Опал могла возвращаться в Амбары каждую ночь и не устраивать себе гнездо, что было удобно, поскольку теперь почти каждый вечер шел дождь.

Однажды, возвращаясь после наблюдений за женщиной-облаком, Опал встретила Адама.

Удивительно – восхитительно, – но он, очевидно, пришел пешком. В норме люди не приходили в Амбары пешком. Они приезжали на машинах, которые могли раскатать Опал в блин и не заметить, так что, по словам Ронана, от них следовало держаться подальше. Но Адам просто шел, медленно вырастая из тумана, который клубился в темном туннеле деревьев, растущих вдоль дороги. Опал с восторгом обнаружила, что он двигался в ту же сторону. Она догнала его посередине длинной подъездной аллеи и принялась скакать вокруг, в то время как Адам ставил одну ногу перед другой, а остатки вечернего света пятнами падали на них обоих. Адам ничего не сказал, когда Опал схватила его за руку и заплясала, пытаясь схватить за другую.

Ронан обрадовался куда меньше, узнав, что Адам прибыл столь неожиданным образом.

– Какого черта, Пэрриш? Я уже собирался ехать за тобой. Кто тебя подвез?

– Я пришел пешком.

– Ха-ха.

Настоящий смех Ронана не звучал как «ха-ха». Но это и не был его настоящий смех.

Адам не сказал, что пошутил. Тогда Ронан повторил:

– Пришел пешком. Откуда?

– С работы.

Адам отцепил Опал, снял ботинки, потом носки и сел за круглый стол на кухне.

– С работы? Какого. Хрена. Я же сказал, что приеду и заберу тебя.

– Мне было надо пройтись, – ответил Адам и опустил голову на стол.

Ронан налил воду из-под крана в стакан и поставил на стол с такой силой, как будто хотел пробить доски. Опал тем временем залезла под стол и потыкала босую ногу Адама.

Ноги, которые заканчивались ступнями, казались ей странными и интересными. Ступни Адама были длинными и безволосыми, на вид очень уязвимыми. Щиколотки торчали, как косточки на запястьях, словно ноги у него были просто очень странными руками. Маленькие темные ворсинки от носков прилипли к коже и скатались в валик, когда Опал потерла ему ступни.

– Это не единственный колледж, куда ты послал анкету, – сказал Ронан, продолжая какой-то ранний разговор.

– Но туда я хотел больше всего. Опал, прекрати!

Ронан сунул голову под стол и перехватил ее взгляд.

– Ради бога. Возьми банку, иди во двор и поймай двадцать светлячков. И не возвращайся, пока не поймаешь двадцать светлячков.

Опал вышла на улицу. Светлячков в меркнущем свете было много, но ей никак не удавалось удержать пойманных в банке, пока она ловила новых, поэтому Опал потратила довольно много времени. Она не вернулась в дом, когда закончила, так как Ронан и Адам к тому моменту вышли – Адам шагал первым, быстро, опустив голову, сунув руки в карманы, по-прежнему босиком и не оборачиваясь. Ронан остановился на секунду, чтобы набросить куртку, а затем последовал за Адамом. Он дважды окликнул его, но Адам не ответил и не повернулся, даже когда Ронан поравнялся с ним.

Они шли молча к одному из сараев на склоне, едва видимому во мраке. Деревья, окружавшие долину, уже сделались чернее тьмы.

– Может, я вообще никуда не поступлю, – сказал Адам. – Значит, всё это было зря.

– Ну и что? Составишь новый список.

– Ты не понимаешь. Я бы пропустил семестр, если бы не подавал непрерывно документы на поступление, а от этого катится к черту вся финансовая помощь. Слушай, я и не надеюсь, что тебя это будет волновать…

И Адам добавил другим голосом:

– Я просто идиот.

– Да. С головы до ног. Где твои ботинки?

– Под столом.

– Опал, можешь сходить и принести?

Нет, она не могла, потому что было слишком скучно возвращаться в дом, в то время как они оба стояли здесь, в темноте, такие волнующие. Зато у Опал была банка с двадцатью светлячками, которых она и выпустила в лицо Адаму, подскакав к нему. Он попятился. Ронан молча обозревал эту сцену.

– Она очень полезна, – заметил Адам.

Опал тут же задрала нос.

– Знаю, – сказал Ронан. – Постой-ка.

Он остановился, снял ботинки и сунул в них носки.

Оставив их на обочине тропы, он точно так же, босиком зашагал рядом с Адамом. Все его сонные создания медленно начали стягиваться в поле – в темноте их было скорее слышно, чем видно. Опал постоянно думала, что эти животные глупы. Они были простыми существами, не такими замечательными, как она. Но Ронану они, очевидно, всё равно нравились. Опал слегка волновалась, что они расскажут ему про женщину, которую прогнали, но потом она вспомнила, что в животном мире так не бывает. В любом случае, когда животные увидели, что у Ронана нет в руках ведер и что Опал рядом, они предпочли держаться на расстоянии, щипля траву и копаясь в земле.

Адам и Ронан остановились, лишь когда дошли до самого дальнего поля. Адам никогда не бывал там, когда Ронан отправлялся поездить кругами на своей машине; он, видимо, удивился, когда обнаружил, во что Ронан превратил это место. Он смотрел на примятую траву и колеи в земле довольно долго, не говоря ни слова. Возможно, Адам чувствовал себя чужим здесь. Опал однажды каталась с Ронаном не потому, что хотела поездить в машине, а потому, что не хотела стоять в стороне. Ее трясло и было очень шумно. Машина всё время жаловалась, стереосистема издавала электронное чириканье. Ронан сказал Опал, что больше не разрешит ей ездить с ним, потому что ее стошнило за сиденье. Но Опал не возражала. Теперь она предпочла бы постоять в стороне.

– Ты поступишь, – наконец сказал Ронан Адаму. – И тебе не придется составлять новый список. Будет не так, как ты себе представлял, но всё равно неплохо.

– Напомни мне об этом потом.

– Обязательно.

Адам как будто слегка ободрился. Он потыкал ком земли босой ногой.

– А в новом Кабесуотере будет место для гонок?

Адам не смотрел на Ронана и не видел странное выражение, которое промелькнуло у него на лице, зато Опал видела.

– Будет похоже на гипермаркет, – сказал Ронан. – Я живу во сне.

Адам рассмеялся, а потом выдохнул. Он, казалось, немного успокоился. Они взялись за руки, и всё стало далеко не таким интригующим. Опал подождала, не будет ли еще повышенных голосов или рассуждений об ее полезности, но они молчали, а затем развернулись и направились обратно к дому. Единственное, о чем они говорили, так это о том, что запачкали и ободрали ноги – проблемы вообще не возникло бы, будь у них копыта.

Настало жаркое лето. От Адама и Ронана пахло сильнее, чем раньше, хотя, казалось, они этого не замечали и ничуть не беспокоились. Ронан случайно устроил пожар в одном из небольших сараев, и, хотя сначала было много шуму, потом стало безудержно весело, Адам и Ронан швыряли в огонь разные вещи, а на заднем плане гремела музыка. Машина Адама покинула кирпичи и почти немедленно на них вернулась. В полях было много мышей, которых Опал очень нравилось ловить, а иногда и есть. Женщина-облако продолжала приносить еду и книги на скамейку у ручья, а порой еще и чемоданчик с трубками, которые она вставляла себе в нос, – это было интересно, и в течение нескольких дней после того, как Опал это увидела, она тоже совала разные вещи себе в нос.

Адам починил старый канавокопатель, принадлежавший Линчам, и вырыл на одном из полей стратегически расположенную яму. Она постепенно начала наполняться водой из естественного источника, а довершил дело неестественный шланг. В самые жаркие дни Ронан и Адам раздевались и прыгали в образовавшийся водоем. Опал не хотела плавать, но Адам учил ее, пока она не перестала бояться, а Ронан бросал в воду плавучие предметы и приказывал ей приносить, пока ему самому не надоедало лежать на берегу. Он приснил себе два потрепанных черных крыла, которые не держали его в воздухе, и использовал их как временный трамплин для ныряния – поднимался на пару метров над водой и падал с громким плеском. Опал плавала на спине и бултыхала ногами, как показал ей Адам, а юноши то цеплялись друг за друга в воде, то разделялись. От жары всё делалось пахучим и больше походило на себя. Жизнь была прекрасна.