Мэгги Стивотер – Король воронов (страница 29)
Адам взглянул на него пустыми глазами. Он дрожал.
Девочка-Сирота обошла вокруг озерца, стараясь держаться подальше от края, и приблизилась к Адаму. Она поспешно, двумя пальцами, сбросила маленькие камушки в воду. И тут же лозы перестали расти. Адам содрогнулся и сел. Лицо у него по-прежнему было отстраненное и болезненное, правая рука дергалась так, что было неприятно на нее смотреть. Девочка-Сирота взяла Адама за левую руку и поцеловала в ладонь – он просто закрыл глаза, – а затем устремила на Ронана настойчивый взгляд.
Она сказала:
– Увести! Надо увести!
– Куда? – спросил Ронан, осторожно шагая к ним.
Он посмотрел на скалистый склон, на горы вокруг, пытаясь понять, как им выбраться.
– Кабесуотер, – сказала Девочка-Сирота. – Тут что-то происходит. Ай!
В промежутках между изъеденными кислотой листьями озерцо начало чернеть. Начинался кошмар.
– Вставай, Пэрриш, – велел Ронан, схватив Адама за руку. – Мы уходим отсюда.
Адам открыл глаза. Одно веко не желало подниматься. Он сказал:
– Не забудь, что она идет с нами.
24
Было 6:21.
Никто уже давно не подходил к телефону в доме номер 300 на Фокс-Вэй. Блу послушно пользовалась мобильником Ганси, чтобы звонить домой каждые сорок пять минут, как просила Мора, но никто не брал трубку. В самый первый раз Блу не увидела в этом ничего странного: если линия была занята телефонной консультацией, внешние звонки перенаправлялись в голосовую почту. Но проблема состояла в том, что линия упорно не освобождалась. Блу попыталась вновь через сорок пять минут. И еще раз.
– Нам надо ехать, – сказала она Ганси.
Тот не задавал вопросов. Генри Чень, надо отдать ему должное, тоже (пусть даже он был пьян и человеколюбив и предпочел бы, чтобы они остались). Он сразу догадался, что это частное дело и лучше не мешать. Он забрал у них простыни, пожелал хорошего вечера и в последний раз позвал Блу с собой в Венесуэлу.
В машине они поняли, что часы Ганси продолжают показывать 6:21.
Что-то было не так.
Добравшись до дома номер 300 на Фокс-Вэй, Блу дернула входную дверь. Хотя было уже поздно – поздно ли? Ведь часы показывали 6:20, нет, 6:21, всегда 6:20, потом 6:21 – дверь оказалась не заперта. Ганси, стоя рядом с Блу, одновременно был наэлектризован и насторожен.
Они закрыли дверь за собой.
Что-то было не так.
Оказавшись в темном доме, Блу никак не могла понять, чего недостает, хотя была абсолютно уверена, что ей не мерещится. Она застыла с этой мыслью, не в силах сделать ни шагу, пока не определила, что именно ее беспокоит. «Наверное, – подумала она, – так себя чувствуют ясновидящие».
У девушки дрожали руки.
Что ее смущало? В доме, возможно, было темнее, чем обычно – свет из кухни не мог рассеять ночь. Возможно, было прохладнее, чем обычно, но не исключено, что Блу просто волновалась. Было тише – не бормотал телевизор, не звенела посуда… но, возможно, просто все уже легли. Мигнула лампочка… нет, просто чьи-то фары отразились от стеклянного циферблата часов на столике в коридоре. Часы показывали 6:21.
Блу не могла двинуться с места.
Казалось немыслимым стоять вот так, в плену страха – всего лишь страха, – но тем не менее она стояла. Блу напомнила себе, что лазала по загадочным пещерам, видела волшебного огнедышащего дракона, находилась в двух шагах от отчаявшегося человека с пистолетом. С какой стати ее парализовал вид собственного дома, без всякой видимой угрозы?
Но она не могла двинуться, и Ганси тоже не шевелился. Он рассеянно прижал палец к левому уху. Его глаза слегка остекленели. Блу вспомнила: то же самое произошло совсем недавно, во время панической атаки в пещере.
У девушки мелькнула мысль, что они – последние два человека, оставшиеся на Земле. Войдя в гостиную, она не обнаружит там ничего, кроме тел…
Прежде чем Блу успела спохватиться, у нее вырвался тихий всхлип.
«Будь благоразумна!»
Ганси нащупал ее руку. Ладонь у него была мокрая, но какая разница? У нее тоже. Они оба были в ужасе.
Как только Блу подумала об этом, дом перестал быть тихим. В тишине раздавались потрескивание и гудение, словно от нестройно работающих электроприборов.
Взгляд Ганси упал на девушку. Она благодарно стиснула его пальцы. А потом они одновременно разжали руки. Оба не знали, какое количество свободных конечностей понадобится им для самозащиты.
«Иди, Блу».
Они двинулись вперед – медленно. Оба выжидали, не заскрипят ли половицы. Оба боялись произвести хоть звук, прежде чем станет ясно, что случилось.
Они боялись, точка.
Дойдя до лестницы, Блу положила руку на перила и прислушалась. Гудение, которое она слышала, сделалось громче, оно стало живым и негармоничным. Это была монотонная песня без слов – кто-то зловеще тянул одну ноту, а затем переходил к другой, чуть выше в незнакомом ладу.
Какой-то стук прямо у них за спиной заставил Ганси подскочить. Но Блу обрадовалась, потому что она его знала. Это было постукивание гигантских сабо кузины по неровному полу. Она с облегчением повернулась к Орле, приятно знакомой и нелепой в своих брюках клеш. Взгляд Орлы был устремлен на что-то над головой Блу.
– Орла, – позвала Блу.
Кузина опустила глаза и посмотрела на нее.
А потом завизжала.
Руки Блу действовали сами по себе – она зажала уши, как ребенок. Ноги тоже среагировали без приказа – она попятилась к Ганси. Орла схватилась за сердце и снова завопила – еще громче и пронзительнее. Ничего подобного от своей кузины Блу раньше не слышала. Часть ее души метнулась прочь – это не Орла кричала, это не Блу наблюдала за ней, это был сон, а не явь…
Орла замолчала.
Ее глаза, впрочем… она по-прежнему смотрела мимо Блу, в пустоту. На что-то внутри себя. Плечи Орлы вздымались от ужаса.
И на заднем фоне продолжалось гудение, исходившее из какого-то места в доме.
– Орла, – прошептал Ганси. – Орла, ты меня слышишь?
Орла не ответила. Она видела мир, скрытый от Блу.
Блу не хотелось говорить правду, но все-таки она сказала:
– Думаю, надо найти источник звука.
Ганси мрачно кивнул. Оставив Орлу незряче смотреть перед собой и плакать, они осторожно пошли дальше. Свет на кухне, в конце коридора, казалось, воплощал безопасность и уверенность. Но между ними и кухней зиял черный дверной проем гадальной комнаты. Хотя сердце Блу говорило ей, что в комнате абсолютно темно, глаза подсказывали, что на столе стоят три свечи. Они были зажжены. Но от этого ничего не менялось. Они никак не влияли на темноту.
Странное, многоголовое гудение доносилось из гадальной.
Послышалось негромкое шарканье, словно кто-то возил шваброй по половицам.
Ганси для пробы коснулся костяшками пальцев руки Блу.
«Сделай шаг».
Она сделала.
«Зайди».
Они зашли.
На полу гадальной комнаты извивался и корчился Ной – в невозможных позах. Где-то он умирал. Вечно умирал. Пусть даже Блу уже видела раньше, как он заново переживал свою смерть, от этого не становилось легче. Его лицо было обращено к потолку, рот раскрыт в бездумной гримасе боли.
Ганси задышал рывками.
Над Ноем, за большим гадальным столом, сидела Калла, и ее глаза были устремлены в никуда, а руки покоились поверх разбросанных карт Таро. Рядом лежал телефон; Калла общалась с клиентом.
Негармоничный гул звучал здесь громче прежнего.
Он исходил от Каллы.
– Тебе страшно? – прошептал Ной.
Ганси и Блу вздрогнули. Они не заметили, что Ной перестал корчиться, но он перестал и теперь лежал на спине, подтянув колени, и смотрел на них. Его лицо вдруг сделалось насмешливым, слегка нетипичным для Ноя. Сквозь губы скалились зубы черепа.
Блу и Ганси взглянули друг на друга.